Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга первая (страница 66)
Нехотя Перкау открыл глаза, встречая всё тот же мягкий полумрак, подсвеченный огнём светильника. Раз светильник горел, значит, жрица была где-то здесь, ждала его пробуждения.
Перкау чуть пошевелился. Да, его кости не были сломаны, но плоть пострадала достаточно, в этом он уже успел убедиться – не просто так Итари не сразу позволила ему посмотреть. Раны и ожоги подживали, подчиняясь искусству Таэху и её снадобьям. Дело двигалось медленно – внутренне он противился исцелению, это подмечала и сама жрица. Исцеление отсрочивало смерть. Инстинкт плоти – жить во что бы то ни стало – был не сильнее разума, осознававшего ясно: Перкау не покинет этот храм живым, разве что выйдет на собственную казнь. Великий Управитель дал ему время, но едва ли забыл о нём.
Мог ли он в самом деле приблизить свою казнь?.. Иногда бальзамировщик позволял себе тешиться этой мыслью. Но Итари Таэху была ему живым напоминанием о том, что Владыка и Великий Управитель не позволят ему умереть. Даже если он, обезумев, попытается кинуться на клинки стражей – ему не дадут уйти на Западный Берег.
Этот голос, до боли знакомый, вдруг возник в его сознании. Как давно Перкау слышал его? Или же Серкат и правда приходила к нему в горячечном бреду пыток?.. Нет, невозможно… Огонь всегда был рядом с ним, внутри него – стоило лишь обратиться, протянуть руку. Но даже он, жрец обоих Богов, не смог бы призвать Владыку Каэмит, находясь в храме Стража Порога.
Перкау не хотел никого убивать – даже чтобы защитить себя. Но призвать к себе смерть от чужого оружия можно было только напав. Это ничего не даст. Свою участь он принял осознанно, осмысленно – такова была плата за жизни других членов общины. Как ни велико было искушение поддаться этой слабости, он удерживал себя.
Подошла Таэху, села рядом.
– Хорошо, что ты проснулся сам, – ласково проговорила она. – Пора поесть и принять снадобья. Знаю, что ты не хочешь… а всё же надежда на жизнь сильнее, ведь правда?
Итари никогда не издевалась, не посмеивалась – лишь уговаривала его жить, исподволь, так же, как её искусство исподволь уговаривало его плоть восстанавливаться.
Разве мог он представить прежде, что его врагом будет Таэху? Или тем более – Эмхет? Но так уж случилось, что он противостоял самому Великому Управителю. И эта мысль по-прежнему казалась невероятной…
Незаметно бальзамировщик сжал руку под покрывалом в кулак, напряг мышцы, оценивая, на что сейчас способен. Тело отзывалось нехотя, уставшее и измученное, страшившееся следующего витка пыточной бесконечности.
– Я поем, – тихо согласился Перкау, садясь с помощью жрицы и аккуратно соизмеряя каждое движение с собственными силами.
Избавиться от противного ощущения, будто его внутренние органы перебрали и сложили заново в случайном порядке, он так и не сумел. Руки дознавателя-Таэху он помнил даже лучше, чем ножи и крючья. Ярче этих рук в его памяти была разве что сминающая все запреты и защиты воля Эмхет, слепящая, обжигающая, как карающая сила солнца, олицетворённая воинственной ипостасью Золотой.
Итари улыбнулась и кивнула, принесла чашу с водой для омовения, фрукты, плошку с ещё горячей кашей из полбы, травяной отвар. Движения целительницы казались расслабленными, и она безмятежно говорила какую-то успокаивающую чепуху, но Перкау не сомневался: бдительность жрица не теряла ни на миг и неустанно наблюдала, подмечая каждую деталь. Великий Управитель, хранитель секретов, не держал подле себя случайных лиц. А уж его дознавателями тем более становились только лучшие.
Омовение, молитва, трапеза… всё шло своим чередом, привычно. Потом столь же привычно Итари осматривала его раны. Лёгкая ладонь жрицы легла ему на грудь, уговаривая, искушая его тело забыть о боли, открыться исцелению, жить…
Под её касанием Перкау вдруг вспомнил не исцеление, но огонь, едва не сжёгший дотла саму его жизнь. Воспоминание развернулось перед ним внезапно и ярко.
Песчаная буря, похитившая его дыхание…
Песчаные чудовища, чьи когти вспороли его тело…
Пламя, переплавлявшее его личность…
Миг – и Перкау уже не осознавал, что делает, защищая себя…
–
Чужой хриплый шёпот заставил его вынырнуть из пламенного сумрака. Бальзамировщик увидел свои руки. Навалившись на Итари Таэху, прижав её к полу, – и откуда только силы взялись? – он одной удерживал её запястья, а другой сжимал её горло. Огонь тёк под покровом его кожи вместе с кровью, обжигая жрицу. Перкау едва чувствовал кожу Итари и бьющийся пульс под своими раскалившимися пальцами.
А шёпот принадлежал ему самому.
Итари встретила его растерянный взгляд спокойно, почти сочувственно, и чуть улыбнулась. Её глаза были отрезвляющей синевой, холодной, как воды Апет.
– Тебе не будет позволено умереть… А моей смерти ты на самом деле не желаешь, я знаю…
Перкау отшатнулся, выпустив её, с изумлением замечая оставшиеся на её коже ожоги – к счастью, не сильные.
Кажется, так она спросила, когда он пришёл в себя после недавней встречи с Великим Управителем.
Пламя, родившееся из горнила боли… взгляд золотых глаз, пронзавших саму его суть. Ужас от того, что он мог выдать… Он вспомнил. Но так и не вспомнил, что этому предшествовало.
Перкау обхватил голову ладонями, чтобы успокоиться, переосмыслить произошедшее, но не знал, что случилось только что. Наверное, он всё-таки сходил с ума. Сила, принадлежавшая ему, ему не подчинялась. Как будто… её мог направлять кто-то извне…
– Прости. Я не хотел…
Итари села рядом с ним, опустила ладонь ему на плечо и мягко заверила:
– Не беспокойся, я могу защитить себя. Но я желала увидеть твой предел.
– Я больше не знаю, где он пролегает…
– Хотела бы я знать… что ты пытаешься защитить с такой силой, с какой не готов защищать даже себя самого?
Перкау молча покачал головой и попытался восстановить в памяти счастливое лицо Тэры и тёплое прикосновение солнечного луча к щеке.
Тэра проснулась на удивление выспавшейся и отдохнувшей. Необычайный прилив сил изумил её. Кровь как будто бежала по венам быстрее, точно разгорячённая крепким вином, и щекотала мышцы. Хотелось двигаться – петь, танцевать, творить ритуалы, что угодно, только бы дать себе волю. Она и не помнила, когда чувствовала себя
Рывком сев, девушка огляделась. Она была в комнате в доме Бернибы – в той же комнате, которую они разделяли с Хэфером… но одна. Было очень тихо – даже снизу не раздавались ничьи голоса.
На плетёном сундуке для вещей была аккуратно сложена чистая одежда, а на столе её ждали чаша и кувшин для омовения.
Мысли заметались. Прижав ладони к животу, Тэра настроилась на внутренний взор целителя… и с облегчением убедилась в том, что маленькая искра по-прежнему жила в ней. Но сколько же времени она провела без сознания? И что случилось после той жуткой сцены в святилище, когда они с Хэфером и Сехиром противостояли старейшинам?.. Если она в доме Бернибы, значит, царевич всё же примирился с Ануират…
Но где сам Хэфер? Неужели узнал её тайну и оставил её?.. Нет, такого быть не могло. Последнее, что она помнила, – это близость его присутствия, яркая, неизменная.
Тэра взвилась на ноги и пошатнулась, едва не потеряв равновесие с непривычки. Покрывало соскользнуло с неё. Она поняла, что обнажена. Её тело и волосы были чистыми – стало быть, прошло не так много времени… или же кто-то тщательно ухаживал за ней.
Спина немного ныла, особенно там, где заканчивался позвоночник. Той же далёкой ноющей болью отзывался череп. Очень хотелось есть – хоть все яства с богатого пиршественного стола поглотить!
Но в целом Тэра чувствовала себя прекрасно – лучше, чем когда-либо. Обновлённая… родившаяся заново…
Заново?..
Воспоминания разворачивались перед ней смутно и нехотя. То, что она пережила, Тэра пока не могла толком осмыслить. Когда она попыталась вспомнить, её разум будто онемел, не в силах воссоздать произошедшее.
– Что ж, не всё сразу… – успокоила себя девушка.
Умывшись, жрица надела светлый калазирис, приготовленный для неё, и собрала волосы, кем-то переплетённые, украшенные золочёными лентами. Жаль не было зеркала. Окинув взглядом комнату, Тэра поняла, что здесь вообще нет их с Хэфером вещей, и её сердце пропустило пару ударов. Устремившись к двери, девушка рванула её на себя, не рассчитав силы. А силы в её руках стало больше, чем она привыкла. Всё её тело словно бы стало более здоровым, чем было когда-то! Но оглядеть себя взором целителя она ещё успеет, как и осознать, что случилось. Главное – узнать, где Хэфер!
За дверью никого не оказалось. Тэра сбежала по лестнице в общую комнату, где все обычно собирались на трапезу… и замерла. Она ожидала увидеть здесь Бернибу, Сехира или служанку, ещё лучше – Хэфера. Но у лестницы её ждали двое незнакомых мужчин, рослых рэмеи, облачённых в лёгкие многослойные льняные панцири[16] без знаков различия. Их лица были полу скрыты светлыми платами, и бесстрастно взирали изумрудные, как у всех Ануират, глаза.