Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга первая (страница 49)
Это было нечто иное, как смутная угроза, угнездившаяся в сердце тупой ноющей болью. По крайней мере, с Анирет всё было хорошо. Возможно, что-то угрожало Ренэфу? Хатепер искренне надеялся, что те, кто был рядом с царевичем, – те, кого выбрали сами Император и царица, – сумеют защитить юношу. Мальчик и так уже пережил в этом походе гораздо больше, чем то, к чему его изначально готовили, а испытания, ожидавшие впереди, не обещали быть мягче.
Подобные смутные тревоги, похоже, мучили и самого Секенэфа. Братья не обсуждали это, пока предчувствия не обрели хоть какие-то очертания, но Хатепер в настроениях Императора ошибался редко.
Бережно сложив письмо племянницы в ларец с личными вещами, Великий Управитель начал собираться в храм. Несколько дней не принесли плодов – ничего, кроме пустых страданий упрямого жреца. Обойтись малой кровью не получалось. Боль подтачивала волю Перкау – бальзамировщик не строил из себя героя. Он мог кричать, умолять, но последнюю свою тайну хранил надёжно, направив всю свою волю на её защиту. Соприкасаясь с сознанием жреца – осторожно, чтобы не разрушить, – Хатепер неизменно чувствовал внутри последнюю запертую дверь. В его внутреннем ви́дении это, впрочем, больше походило даже не на дверь, а на тугой тёмный клубок, который он никак не мог расплести без того, чтобы не расколоть разум жреца, а то и вовсе нечаянно не убить его. Перкау оплёлся вокруг клубка всем собой, всей своей сутью, оставив своё тело страдать отдельно.
Этот жрец вызывал у Хатепера глубокое уважение – его воля, его верность тому, что он считал истиной. Великий Управитель испытывал некоторое сожаление, что они оказались по разные стороны в этом противостоянии, но такова уж была воля Богов. За свою жизнь Хатепер встречал немало достойных врагов.
Переодевшись и собираясь уже кликнуть телохранителей, дипломат понял вдруг, что у него совершенно нет сил на новый допрос. Сев за стол, он опустил лицо в ладонь, другой поглаживая ларец, в который только что положил письмо.
Что-то ускользало от него, терялось из виду. А чувство некоей глубокой неправильности точило его разум.
«Успокоиться, отстроить сознание, – мысленно велел себе Хатепер, привычно напоминая, как делал в моменты своей слабости: – За тебя твои дела сделать некому».
Сердце вдруг кольнуло так, что он охнул, схватился за грудь. В глазах потемнело, и дыхание перехватило. Кровь стучала в висках армейской конницей.
Сколько это длилось, Хатепер не знал. Как только он сумел сделать вдох – тотчас же позвал личного слугу, велел принести успокоительное снадобье. Слуга посмотрел на него со страхом, но задавать вопросов не стал – кинулся за тем, что просили. Усмиряя дыхание, дипломат посмотрел на свои руки – не показалось, они и правда дрожали.
«Рановато сказываться возрасту… А для колдовства слишком сильна защита…»
Слуга вернулся с одним из лучших дворцовых целителей, приставленных к императорской семье. Хатепер напомнил себе отблагодарить его при случае.
Целитель тщательно осмотрел дипломата, приготовил снадобье.
– С телом всё хорошо, вот только утомление сильное, – сухо сказал он и не преминул скорбно добавить: – Слишком уж часто Эмхет уповают на свою золотую кровь. А кто же будет помнить о сосуде смертной формы? О хрупком сосуде, нуждающемся в заботе и внимании своего хозяина.
Великий Управитель не спорил, кивал, послушно пил снадобье и чувствовал, что ему стремительно легчает – словно и не было только что никакого приступа.
А потом в кабинет, отбивая поклоны, ворвался рэмеи, в котором Хатепер узнал одного из личных слуг Императора. И совершенно не удивился.
– Мой господин, прости покорнейше за вторжение… Владыка желает видеть тебя. Прямо сейчас.
Как только Хатепер переступил порог личных покоев Императора, Секенэф отдал приказ не терпящим возражений тоном:
– Все прочь. Позову после.
Возражать пытался только целитель, но и ему пришлось уступить. Лишь Восемь Ануират высились вдоль стен безмолвными статуями.
Хатепер с тревогой смотрел на брата – жёсткого, невозмутимого, но бледного, как льняное покрывало на его ложе, с которого он отдавал приказы. Когда все вышли, Император позволил себе откинуться на подушки, некоторое время молчал, закрыв глаза – не то собираясь с мыслями, не то давая себе отдых.
– Что случилось? – с участием спросил Хатепер и сел рядом с ним, пряча нарастающую тревогу. – Я не помню, чтобы здоровье подводило тебя… – он осторожно взял Секенэфа за руку – пальцы были холодными.
– Здоровье и не подвело. Золотая кровь… – выдохнул Император. – Мне было видение.
– Видение, способное уложить Владыку Эмхет? – невесело усмехнулся дипломат.
Секенэф сжал его руку так, что заныли кости.
«Что ж, по крайней мере, силы Владыке по-прежнему не занимать…»
– Ты должен был почувствовать… И я уверен, что Анирет и Ренэф – тоже… Все мы…
Хатепер вспомнил свой давешний приступ, который не мог связать ни со здоровьем, ни с враждебным колдовством.
– Что ты видел? – мягко спросил он.
– Тени некрополей… пламя в святилище… Моего Хэфера, – голос Императора, звучавший так уверенно, под конец надломился. – Я нужен моему сыну.
Великий Управитель похолодел. Могло ли это быть чутьём Эмхет?.. Что все они почувствовали, когда Хэфер только пропал?.. И эта гнетущая тревога, достигшая своего пика именно сегодня…
– Мы не знаем, где он… и насколько он… жив… – очень тихо напомнил Хатепер, чуть сжав руку брата в знак поддержки.
– Я нужен ему, – резко ответил Секенэф, садясь. – В миг, когда что-то пробило мне сердце, и сознание оставило меня, я видел его так отчётливо, точно Боги наконец сорвали проклятый покров с моего взора!..
– Ты чувствуешь его? – с безумной надеждой прошептал дипломат. – Можешь найти взором Ваэссира?..
Император покачал головой, и боль в его взгляде отразила боль самого Хатепера.
– Оставь свои дела в столице, – вдруг сказал он.
– Но я ведь…
– И жреца этого оставь пока, – отмахнулся Секенэф. – Я хочу, чтобы ты сегодня же отправился к Джети. Сегодня же! Больше я никому не могу поручить этого.
– Как прикажешь, – Хатепер склонил голову, веря и не веря, что брат всё-таки внял ему.
И Владыка подтвердил:
– Приведи ко мне гончего пса, способного взять след.
Глава 15
В зале царила неприятная тишина. Это был один из таких моментов, когда любой следующий шаг, кто бы его ни сделал, повлечёт за собой волну перемен. И потому никто не спешил действовать.
Было несколько тесно – вся храмовая стая стражей оставалась здесь, сгрудившись вокруг Тэры. А жрица сидела, прижимаясь к Хэферу, чувствуя странное онемение тела и разгорающуюся, разрастающуюся боль внизу живота, и пыталась осмыслить, как всё произошедшее вообще оказалось возможным. Она не думала о том, сколько ещё лет отдала сегодня – это не имело значения. Иначе поступить она всё равно не могла – не в тот миг, когда увидела, как старейшины расплетали нити, удерживавшие восстановленное тело Хэфера от распада. Здесь её мысль обрывалась, потому что сознание не в силах было охватить ни ужас от близкой потери возлюбленного, ни тот факт, что его едва не убили те, кто был призван защищать таких, как он. И только Сехир встал на его защиту – встал вместе с духом её погибшего друга…
Сехир и был первым, кто нарушил молчание. Взрыкнув, встряхнувшись, он сменил облик на привычный. Зачарованно Тэра смотрела на это странное зрелище: как втягивались пёсьи челюсти, как кожа точно впитала в себя тёмную шерсть, как менялась неуловимо мощь тела с полузвериной на рэмейскую. Процесс был, похоже, болезненным, но недолгим. А потом воин отступил к стае храмовых псов, ближе к Хэферу и Тэре и, глядя на старейшин и прежде всего – на свою мать, – спросил тихо и недобро:
– Что здесь произошло?..
Старейшина с белёсым шрамом на щеке, успевший сменить облик вместе с Бернибой, резко ответил – точно хлестнул:
– Дела старших общины – не твоего ума, щенок. Лучше тебе покинуть храм.
Сехир вздрогнул— иерархия в общинах Ануират была такой же жёсткой, как в стае, и младшие не противостояли вожакам. Но в следующий миг Тэра увидела, как упрямо блеснули его глаза, как напряглись мышцы, когда он скрестил руки на груди и выступил вперёд, заслоняя собой жрицу и царевича. Он ведь
– Вы напали на кровь Ваэссира. Напали на избранную, – в его интонациях всё ещё перекатывались отголоски рычания. – Я хочу знать, почему.
Старейшина со шрамом оскалился, подался вперёд, но Берниба остановила его, положив ладонь на плечо, и слова умерли, не родившись.
– Отпусти нас, избранная… Именем Ануи обещаю, что мы не станем нападать, – устало произнесла Верховная Жрица, глядя на Тэру.
Девушка поняла, что её заклинание, в которое она вложила столько себя, в котором её поддержали и другие силы, до сих пор действовало. Она
– Обещай, что объяснишь всё сейчас, – потребовала Тэра, и Сехир кивнул.
Берниба прищурилась. Внутри неё происходила какая-то неясная Тэре борьба, но в итоге Ануират сдалась и кивнула.
– Обещаю, именем Ануи.
– Я и сам могу объяснить тебе, – прозвучал голос Хэфера, тяжёлый, тёмный.