Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга первая (страница 51)
Он так и не рассказал Тэре об этом разговоре. Сколько он убеждал себя, что Верховная Жрица трактовала увиденное в свою пользу, и эти подозрения лишь подтвердились после. А теперь… теперь он не знал, что делать, потому что не был целителем.
– Твоя ненависть к нам действительно сильнее твоей любви к ней, господин мой царевич? – тихо спросила Берниба. – Я прошу тебя… давай хоть ненадолго сложим оружие – ради Тэры. И я уже дала слово именем нашего Бога, что мы не нападём снова.
Сехир тихо зарычал. Несколько мгновений Хэфер колебался. Тэра просила… Всё в нём противилось этому решению; всё говорило о том, что Ануират, ударившие в спину единожды, сделают это ещё раз.
Но Тэра просила…
А Верховная Жрица умела то, чего не мог он сам.
Царевич отрывисто кивнул. Ануират расступились, пропуская его. Храмовая стая потекла за ним безмолвной тёмной волной, и Сехир встал за его плечом. И псы, и воин охраняли не его – Тэру, и за это Хэфер был им благодарен. Он пережёг себя сегодня, и на восстановление требовались силы, много сил. Но если бы кто-то сейчас попытался забрать у него жрицу – он бы сражался без всякой мысли о том, что будет потом.
Старейшины вынесли из зала своих мёртвых. Царевич даже не обернулся. Усилием воли он заставлял себя делать каждый следующий шаг и вслушивался в слабое дыхание Тэры у него на руках. Он не мог подвести её, не мог потерять остатки сил сейчас. Шаг-вдох, шаг-выдох – всё, что требовалось.
Верховная Жрица привела их в одно из внутренних помещений храма, поспешно разложила циновки и покрывала, устраивая ложе для Тэры. Пытаться выгнать из комнаты псов и Сехира оказалось бессмысленно, но Берниба всё же убедила сына пойти за водой и снадобьями. Облик воин так и не сменил.
Хэфер бережно уложил Тэру на циновки так, что её голова покоилась у него на коленях, отвёл волосы с побледневшего лица. «Так много серебра в золоте… священный электрум…» – пронеслась мысль, пока он успокаивающе гладил её по голове, расплетая зачем-то причёску, привычно пропуская пряди сквозь пальцы. Казалось, пока царевич касался её – она была реальнее. Она оставалась с ним и не ускользала на Западный Берег.
Так он убеждал себя…
Пара псов легли у жрицы в ногах, кто-то свернулся у неё под боком. Кому не хватило места – устраивались неподалёку.
Берниба вошла в транс. Безмолвно она осматривала жрицу внутренним взором целителя, принюхиваясь и водя над ней ладонями, качала головой, шептала что-то. Тихо вернулся Сехир, сложил рядом с матерью сумку со снадобьями, потом принёс большую чашу с водой и отрезы тканей. После он остался рядом с псами, ждать и охранять.
– Что с ней? – тихо спросил Хэфер, борясь с накатывающей иступляющей усталостью.
– Отвернись хоть, раз не уходишь, – устало велела Верховная Жрица сыну и подняла взгляд на царевича. – Она не хотела, чтоб ты знал… Да только, кажется, уже поздно…
Медленно, как во сне, Берниба потянула тёмный калазирис Тэры. Тихо затрещала разрываемая ткань, обнажая ноги выше. Хэфер неотрывно следил. Его взгляд застыл на нескольких тонких струйках крови на внутренней стороне бёдер – струйках тонких, как нити, как случайные тени, пробежавшие по бледной коже в неверном свете светильников.
Берниба смочила отрез ткани в чаше с водой и отёрла кровь, потом со вздохом сказала чуть слышно:
– Не выносить ей твоё дитя, господин мой царевич. Она и так слаба – тут бы хоть её жизнь удержать.
– Удержи! – сорвалось с губ само, пока померкнувший разум силился осмыслить услышанное.
Дитя…
У них не могло быть детей, ведь Тэра была жрицей Ануи и Дар разрушал её тело, а он сам…
–
Как бы ни был сам он осторожен в мгновения их близости, владел он собой не всегда. Хэфер даровал свою страсть Божеству совсем как его предки в ходе ритуалов, когда приходило время зачать нового наследника. Но даровал не Ваэссиру – Сатеху. И именно благословлённая Сатехом искра жизни зарождалась от их любви.
Теперь Хэфер понимал, отчего Владыка Каэмит благословил их союз, отчего явил образ Тэры, которую царевич тогда ещё даже не видел, в ритуальном огне. Вот только в ритуальном огне Тэра была рэмеи, и собственный Дар был ей по силам, как по силам было выносить и дитя, чудо их любви.
Если бы он знал… если бы знал – оставил бы Тэру с Ануират, бежал бы тайком, как собирался после того разговора с Бернибой. Ануират защитили бы её, уберегли от всего… провели бы через посвящение… Тэра не была бы с ним, но она была бы жива.
Если бы он знал…
Только Тэра слишком хорошо знала его, чтобы рассказать ему.
Жуткий звук, прорвавшийся сквозь водоворот мыслей, оказался его собственным хриплым стоном. Ничего было не изменить, не повернуть назад.
«Если это – моя плата Тебе, если в ней горит искра Твоего благословения, то помоги же, спаси её!» – отчаянно взмолился он про себя, обращаясь к огню внутри, к части Силы, что связывала его с Владыкой Каэмит, но Сатех не ответил ему.
Берниба смотрела сочувственно.
– Я предупреждала её, что использовать Силу жрицы Ануи ей нельзя. Не теперь, когда её тело держит две души. И тебя я ведь предупреждала, господин мой. Если бы ты только послушал и ушёл…
Гнев взвился в нём сквозь изнеможение, хлестнул Верховную Жрицу, замершую под его взглядом.
– Нет, это
– Если Тэра умрёт – меня проклянёт мой Бог, – обречённо ответила женщина. – Умерь свой гнев, господин мой царевич… Сейчас мы на одной стороне.
– Довольно с меня твоих наставлений.
– Тэре нужна твоя Сила. Гнев помогает в бою, но он не исцеляет.
Эти слова остановили его, заставили усмирить лизавшее кости пламя. Тэре нужно было чувствовать его любовь, а не ярость. Гнев придавал ему сил, но не помогал ей.
Берниба погладила девушку по руке.
– Моя вина, я знаю… Теперь даже мой сын готов отречься от меня. Но всё это – после, после…
Она положила ладони на живот жрицы, нашёптывая заклинания и молитвы, выравнивая потоки энергий, насколько было возможно.
Хэфер гладил Тэру по волосам, молясь по-своему.
Время тянулось неумолимо тягуче. Верховная Жрица долго не отнимала руки, отдавая все свои силы, оставшиеся после боя.
– Её тело пока держится за ваше дитя, – чуть слышно произнесла Берниба наконец. – Но я не знаю, могу ли спасти обоих…
Она достала из сумки какие-то снадобья, смешала, шепча заговор над полученным эликсиром.
– Это ей нужно выпить. Помоги приподнять, – велела Ануират и, опережая любой вопрос царевича, отпила первой. – Не яд.
Хэфер бережно поддержал бесчувственную супругу, такую хрупкую в его руках, пока Берниба аккуратно размыкала челюсти девушки и потихоньку вливала снадобье на корень языка, так, чтобы та не захлебнулась. После они уложили Тэру обратно на циновки.
– Больше я ничего не могу сделать сейчас, – тихо сказала Берниба. – Нужно ждать. Будет лучше, если Тэра останется в храме. Здесь сам Ануи поддерживает её.
Словно в подтверждение этих слов один из псов положил морду на живот девушки и глубоко вздохнул. Прогонять храмовых стражей Хэфер бы не стал – чувствовал, что и они делились своей силой с его жрицей.
– Я останусь с ней.
– Разумеется, – Верховная Жрица устало кивнула, поднялась, чуть пошатнулась, но Сехир не спешил помочь ей. – Я буду недалеко… Отдохни. Ты сам едва держишься в сознании – я вижу это, уж прости.
Хэфер не хотел отдыхать. В последний раз, после боя на берегу реки, он провёл без сознания, как оказалось, почти три дня. А трёх дней у него сейчас не было.
– Сехир принесёт всё необходимое, – сказала Берниба, не глядя на сына.
Воин тоже не смотрел на мать – его взгляд был прикован к Тэре, – но на этих словах кивнул.
Берниба ушла. Сехир ещё постоял какое-то время, переминаясь с ноги на ногу, принюхиваясь, бросая тревожные взгляды и словно собираясь о чём-то спросить. Хэфер больше не хотел никаких разговоров – слишком устал, чтобы говорить и даже осмысливать что-либо ещё.
Наконец воин всё же пошёл за вещами. Царевич потеснил псов и лёг рядом с Тэрой, устраивая её голову у себя на плече, укутал возлюбленную в одно из покрывал. Никогда прежде она не казалась ему настолько хрупкой, точно её смертная форма могла вдруг расколоться, рассыпаться прямо в его объятиях. От этого становилось страшно, так страшно, что хотелось выть.
Кто-то из псов хрипло заскулил.
Его ладонь мягко отодвинула морду одного из стражей, накрыла живот жрицы. Разум сквозь ужас потерять её силился осмыслить это чудо, дар их любви, который она таила в себе. Хэфер обнимал её всем своим существом, надеясь удержать… удержать их обоих.
Он помнил музыку, которой Тэра звала его из теней, – путеводную нить, вынимавшую сердце из груди пронзительной красотой. Тихо, точно колыбельную, Хэфер напевал своей жрице без слов обрывки её собственных песен, и молился всем своим Богам, чтобы Тэра услышала и вернулась к нему, пока предательское забытьё наконец не поглотило его.