Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга первая (страница 41)

Взгляды статуй, пронзавшие вечность, обратились к нему, точно заключённая в них искра жизни почуяла его внимание.

В благоговении, сравнимом разве что с тем, которое он испытывал при встрече с самим Владыкой или в храме, Павах склонился перед их величием и, подчинившись порыву, опустился на колени. Это казалось единственно правильным жестом. Писец рядом с ним сделал то же самое. Его шёпот звучал ярче шёпота сотни тысяч голосов, шелестевших на краю сознания:

– Первая царская чета объединившейся Империи… Лишь немногие помнят их имена… Сехемаи, царевич Верхней Земли. Нейтамер, царевна Нижней Земли, – Павах повернул голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и Таэху закончил: – Но прежде… прежде была война… много, много битв, растянутых на много поколений…

– Легенда об Ануи – Избраннике Владычицы Таинств, великом предводителе народов, и о том, как он проиграл в битве с Врагом… За ней кроется история того, как нэферу едва не были уничтожены… и как едва не была уничтожена наша земля по всему течению Великой Реки… Такой Силе не место в сиянии Ладьи Амна – мощи, неподвластной Закону, подвластной только безумию… – глухо говорила Берниба, касаясь письмен на стенах. – Катастрофа, изменившая лик нашего континента, заставившая первые народы покинуть поражённые земли, укрытые песками Каэмит. А русло Великой Реки, потоки жизни, ушли в пределы берегов, которые мы видим теперь… Да, первые народы пришли из пустыни и сражались с теми, кто вёл мирную жизнь у реки. И потомки этих завоевателей стали народом Нижней Земли.

– Алая половина Двойного Венца даёт власть над народами Дельты, – вполголоса проговорил царевич, вспоминая наставления отца.

– Изначально – над народами, обитавшими в песках Каэмит до того, как те земли стали пустыней. Над цивилизацией, построенной на крови и костях.

Хэфер покачал головой.

– Других слов я и не ждал от Ануират, но сейчас не время спорить… Итак, алая – над народами Каэмит, пришедших в Дельту после того, как изменился лик континента. Белая – над народами юга.

– Ах, благословенный юг[14], дающий начало истоку Великой Реки, дарующий разливы… Истинные твои предки пришли с юга, господин мой Хэфер Эмхет, – мягко улыбнулась Верховная Жрица. – Джунгли Нэбу ещё не были изведаны тогда, и у их народа – свой путь… Я говорю о славном городе Некхен, откуда правил сам Ваэссир. Древний Некхен, столица Верхней Земли, благословенный город жизни…

– Разве не было жизни и в Дельте, в плодородных землях, обласканных Богами?

– Хат-Ур, столица Нижней Земли… – процедила Берниба. – Один из древних титулов Владыки Каэмит – Владыка Северного Неба. Но так Его давно никто не величает, ибо все небеса принадлежат Великому Соколу.

– Удивительно, что ты хранишь память об этом, мудрая, – заметил Хэфер без тени иронии.

– Издревле мы должны были знать все лики Владыки Первородного Огня, ведь мы сражались с его порождениями.

Хэфер посмотрел на рельефы, передававшие лишь одну сторону становления и трансформации Ануи. В его разуме снова отчётливо зазвучали слова Перкау:

«Теперь возьмём легенду о твоём предке, божественном Владыке Таур-Дуат. Каждый в народе, конечно же, помнит легенду о том, как сын Ануи и Аусетаар, сочетавший в себе и божественное, и то, что в нём было от нэферу, укрывался от гнева Сатеха и копил силу для боя. Он терпел и поражения, но итогом долгой войны стала величайшая победа. Герой Ваэссир сверг Сатеха, отомстив за отца, и изгнал Его за грань зримого мира. Так говорят. У этой легенды есть и продолжение, которое отчего-то в народе часто забывают связать с первой историей. Сатех Разрушитель был побеждён и изгнан, если смотреть на легенду как на простую сказку. Но ведь именно из рук своего врага Он получил удивительный Дар – своё Призвание. Его разрушающая мощь теперь обрела русло. Никто лучше Него не умел сразить безликий ужас, с которым отец-и-мать Его Амн встречается каждый цикл прохождения Ладьи сквозь первозданный мрак. На грани мира Сатех стоит на страже. Каждую ночь Он восходит на Ладью своего отца-и-матери, чтобы защищать там, где лишь Его горящий взгляд может пронзить первозданную тьму небытия. Каждую ночь Он поднимает своё разящее копьё, и первородный огонь Его оберегает саму нашу реальность от сил, которым нет имён ни в одном языке живущих – от тех, кто действительно враждебен всему сущему. Мощь Его так велика, что огонь этот всё же прорывается иногда на землю жаркой кровью гор или горячим дыханием пустыни, в которой Он властвует безраздельно. Но разве не делился Он щедро своей силой, когда твои предки призывали Его и карали своих врагов? Разве не сметал препятствия и не выжигал ложь? Разве не даровал мудрость тем, кто искал посвящение в Его охотничьих угодьях, пусть и не все из них выживали и сохраняли разум, встречаясь с Ним…»

– И лик Его как защитника Ладьи Амна, вы тоже помните? – спросил царевич.

Берниба поморщилась, почти оскалилась.

– Об этих легендах мы не говорим – они лживы… Есть лишь Страж Порога, защитник Справедливости, и Ваэссир Эмхет, охраняющий Закон на земле. Лучше не забывай об этом, Хэфер Эмхет.

– Извини, я забыл, с кем говорю, – усмехнулся царевич. – Не просто с Верховной Жрицей, но с Верховной Жрицей Ануират.

Берниба холодно прищурилась в ответ на его иронию, но он по-прежнему не намерен был спорить.

– Вернёмся к твоему рассказу. Ты говорила, что твой народ помог уничтожить Владык древности…

– Нет, не так. Мы помогли возвыситься самым чистым из них – тем, в ком наиболее ярко горела золотая кровь… Тех же, кто был потерян для нас, в ком наследие хайту оказалось неистребимо, мы уничтожили и стёрли всякую память о них… – она холодно улыбнулась, одарив его тяжёлым взглядом. – Мы – это не только Ануират, но и твои предки, истинные Эмхет, выбравшие свою золотую кровь, а не Первородное Пламя.

Пламя, опалявшее его кости… В тот миг снова стало так больно, что потемнело в глазах, но Хэфер усмирил своё дыхание и проговорил спокойно:

– Ты упомянула, что Владыки древности умели направлять обе Силы равно.

– Это был путь крови и разрушения!

– Разве речь идёт не о балансе Силы внутри?

– Не может быть баланса там, где нет Закона! – голос Бернибы неуловимо изменился, обретя утробные нотки сдерживаемого рычания. – А там, где замешан Владыка Первородного Огня, Закон поглощается безумием!..

– Они смотрят на тебя, да-а-а. Редко кто приходит сюда, и они смотрят оттуда, из вечности… – тихо приговаривал писец, посмеиваясь, и вёл оцепеневшего Паваха за собой по лестнице. – Ты же помнишь, что статуи у нас создаются не для красоты. Они – вместилище жизненной силы. А тем более – статуи древних…

– Что… что это за место? – Павах наконец-то сумел подобрать слова, озираясь по сторонам и не зная, куда смотреть.

Стелы и статуи, и осколки камней, бывших когда-то блоками храмов, нашёптывали ему свои истории, и разум едва выдерживал, не в силах вместить в себя хор голосов памяти. Но сильнее прочего он чувствовал на себе взгляды тех, чьи имена теперь знал, – Сехемаи и Нейтамер. Он избегал поднимать взгляд и смотреть на них, но прекрасно чувствовал то, о чём говорил Таэху, – Владыки древности наблюдали за ним, оценивали его. Осуждали они или нет – Павах не знал. В зыбком переплетении эпох и реальностей рука его провожатого казалась единственной надёжной опорой, но и эта опора становилась всё более эфемерной. Воин боялся, что попросту растворится здесь, останется навсегда… но понял вдруг, что отчего-то это не пугало его, как не испугало когда-то и то, что он сохранится лишь как один из свитков в библиотеке хранителя.

– Сокровищница… истинная сокровищница Таэху, всё здесь, – ответил писец с мечтательной улыбкой. – Этот зал – лишь один из многих, но и один из главных.

Воин кивнул, понимая, что, как и в пещерах, его воображение просто не в силах было охватить всё здесь.

– Мы – те, кто хранит, – гордо сказал Таэху. – Когда победители переписывают историю, мы сохраняем то, что осталось, и то, что не пожелали оставить.

– Переписывают историю… – шёпотом повторил Павах, останавливаясь взглядом на одной из стел. Письменность была архаичной, но узнаваемой, имперской. – Стало быть, именно здесь – та самая легендарная библиотека Таэху, куда никому нет хода! Здесь, а не даже среди твоих бесценных свитков.

Хранитель с улыбкой кивнул.

– Наши предки, как и мы, запечатлевали свою историю не столько в свитках, сколько в вечном камне – самые важные её аспекты… Но те, кто приходил после, не раз перестраивали их храмы и памятники, а то и вовсе разрушали. Мы сберегали осколки… На этом, запомни, именно на этом зиждется основной столп договора между Таэху и Эмхет. Мы не мешаем им творить историю. Но мы не позволяем им уничтожать историю до конца… Смотри!

Таэху вдруг выпустил его руку, схватил за плечи и резко развернул к одной из стел. А может быть, когда-то это было одной из плит алтаря – Павах не знал. История, запечатлённая там, казалась ему знакомой и незнакомой одновременно. Так обычно изображалось восхождение Владык на трон. Но на привычных ему рельефах и фресках Ваэссир возлагал венец на голову Владыки и отдавал часть своей божественной сущности – входил в него, становился Владыкой, и прочие Боги благословляли его. А здесь на голову Владыки Двойной Венец возлагали два божества – Ваэссир и… Сатех.