Анна Сешт – Берег Живых. Наследники Императора (страница 74)

Девушка склонилась в глубоком поклоне, вложив в него ровно то количество достоинства и уважения, которые произвели бы на юношу необходимое впечатление. Подобострастие было ему не по вкусу – он предпочитал искреннее восхищение. К тому же в нём Мисра видела одно интересное противоречие, которое хоть и редко, но встречала раньше. Царевичу нравилось побеждать, но он не всегда знал, что с этой победой делать. А ярость его, так быстро разгоравшаяся, столь же быстро угасала, когда уже отслужила своей цели. Унижение кого бы то ни было не приносило ему удовольствия, даже если в процессе достижения цели он искренне желал растоптать противника. В данный момент он мог отчаянно желать смешать Ликира с пустынным песком. Но Мисра не сомневалась, что когда наступит момент, и градоправитель действительно будет ползать перед демонокровным в пыли, это вызовет у царевича не удовольствие, а отвращение… Опять-таки, возможно, она ошибалась, но едва ли.

– Тебе нравится здесь? – спросил он прямо с порога.

Мисра оглядела шатёр из крепкой плотной ткани с добротной походной мебелью, но без особых излишеств. Её взгляд остановился на низком плетёном кресле, в котором царевич сидел совсем не в царственной позе, закинув ногу на ногу так, что голень лежала на колене. В левой руке он почти расслабленно держал кинжал и поигрывал им, ловко перекидывая между пальцами. Девушка уже успела заметить, что обеими руками он владел почти одинаково – ценное качество для воина.

– У тебя хорошее жилище, господин.

– Да я не про шатёр. Про деревню старосты Сафара. Ты хочешь здесь остаться? Ты ведь вроде к другой жизни привыкла. К утончённой.

Согласно придуманной ею легенде, Мисра происходила из процветающего торгового города на побережье, но родилась в бедной семье и была продана в услужение, а впоследствии обучена как танцовщица – и не только – специально для знатных господ. Таких историй и в жизни было немало. Ничего выдающегося, но в романтичных сказках часто использовался именно такой поворот. Сейчас это играло Мисре на руку: храбрый демонокровный воин освобождал присланную ему куртизанку. «Хоть песню пиши, – внутренне усмехнулась девушка. – Ему-то быть в образе явно по нраву».

Взгляд царевича был изучающим, требовательным, но уже не таким суровым, как в их первую встречу. Он ждал ответа, и с готовностью она подыграла ему.

– Мой господин… лучше жить простой, но свободной жизнью в деревне, чем в роскоши, но переходя из рук в руки, – проговорила Мисра с печалью и опустила голову, чувствуя, как на лицо с кажущейся небрежностью упали искусно выправленные из причёски пряди.

Для того чтобы сплести искусную ложь, в неё нужно было хоть немного верить самому. Иногда очаровываться чувствами собственной маски могло быть опасно, и приходилось балансировать на тонкой грани, ведь иначе было нельзя – фальшь станет ощутима. Маска, созданная Мисрой для взаимодействия с золотоглазым царевичем, влюблялась или уже была влюблена, как и полагалось спасённой храбрым воином девице, поэтому следовало быть особенно осторожной, дабы не заиграться.

– Ты хочешь остаться здесь? – его голос был приятным, когда он не кричал, не чеканил слова или не цедил их сквозь зубы.

– Я хочу отправиться с тобой в Леддну, сиятельный господин царевич, – ответила она чуть слышно, с подобающей робостью, добавляя голосу особые интимные нотки, словно признаваясь в чём-то сокровенном.

Краем глаза она видела, как демонокровный перестал играть кинжалом и подобрался, точно внимательный хищник.

– Так ты всё же вспомнила что-то нам полезное?

– Нет, просто… просто я так боюсь за тебя, – её голос дрогнул, и она в грациозном порыве бросилась к его ногам и нежно обняла их, уткнувшись лицом в его колено. – Ты прекрасен, как молодой бог, и силён, как пустынный лев. Но ты не бессмертен, господин мой. Пусть это будет последним, что я скажу тебе, пусть ты прогонишь меня… но солнце зайдёт для меня, если что-то случится с тобой.

Девушка замерла, прислушиваясь. Близость позволяла понимать язык его тела лучше, чем мог бы разъяснить ей взгляд. Демон не был разгневан – он был растерян. Мисра чувствовала, как напряглись его мышцы, и всё же он не оттолкнул её.

Вблизи он пах ещё приятнее – чистотой, молодой необузданной силой и некой дикой мужественностью, которой ещё предстояло раскрыться в нём с возрастом. С кажущейся робостью она повела кончиками пальцев вверх по его бедру, медленно, пробуя, и чуть улыбнулась, почувствовав, как он вздрогнул от удовольствия.

Царевич подался вперёд и приподнял её лицо за подбородок. Вблизи его глаза казались невероятными – расплавленное золото с плескавшимся в глубине огнём. Мисра и сама залюбовалась, на мгновение забыв про свою маску. «Всё же ты и правда очень красивый мальчик, – подумала она. – Красивый и горячий. Давай-ка попробуем тебя на вкус, пока ты ещё жив…»

Его губы разомкнулись. Ей стоило податься вперёд совсем немного, но спешить было нельзя. Нужно было позволить ему доиграть роль завоевателя.

– За этим тебя подослали? – хрипло спросил он. – Ослабить меня?

Он нежно провёл кончиком когтистого пальца по её щеке, а в следующий миг она почувствовала сталь его кинжала у горла. «Неплохо», – оценила Мисра, не успев даже испугаться. Трепетно распахнуть глаза от страха, как подобало её маске, она тоже уже не успела, и поэтому выбрала второй вариант – доверчиво посмотрела на царевича и крепче обняла его за колени. Нужно было отдать ему должное, рука его не дрогнула.

– Моя жизнь и так принадлежит тебе, мой господин, – прошептала она чуть слышно. – Не только по твоей воле, но и по моей собственной…

Юноша желал её, она чувствовала это. И она знала, что при всей своей непредсказуемости он не сможет нанести удар сейчас, когда она сидела у его ног беспомощная, открытая. Это было не в его характере.

Он не убрал кинжал, лишь чуть переместил, а потом притянул её к себе свободной рукой, почти обнимая. Мисра оказалась зажатой между его бёдрами. Она стала мягкой и податливой, позволяя ему вести. Царевич запустил пальцы в её волосы, провёл кончиками когтей по её шее. Это было даже приятно, и она приглушённо мурлыкнула, совсем как кошка потеревшись о его руку. Последующее было вполне предсказуемо… Но вместо того, чтобы направить её, позволить ей ублажить себя, демон поцеловал её. Касание его губ было лёгким и совершенно не завоевательским, резко контрастируя с жёсткостью его хватки. Он точно пробовал её – так нежно, что она даже немного растерялась.

Кинжал от её шеи он отвёл только когда уложил девушку на расстеленных в шатре циновках, но из руки так и не выпустил. Мисра обняла его за плечи, отвечая на поцелуй несмело и вместе с тем достаточно соблазнительно, чтобы ему уже не хотелось отрываться. Его тело было красивым, как отлитая из бронзы скульптура, хоть он ещё и не вошёл в полную силу. «Хвост и рога не так уж тебя и портят, маленький завоеватель, – подумала она, улыбнувшись сквозь поцелуй. – Пожалуй, эта часть миссии будет приятной…»

Ей нравилось чувствовать над ним власть, пусть даже с его стороны это не было влюблённостью, а только лишь желанием. Но в юности грань между этими двумя чувствами порой была такой тонкой, что вряд ли царевич и сам различал её. Он не сумел противостоять ей, вполне предсказуемо. Она предстала перед ним именно такой, какой он хотел её видеть. Мисра прижалась к нему теснее, чувствуя, как изменилось его дыхание. Тонкая ткань её платья и его схенти были совсем незначительной преградой, не скрывавшей того, как его тело стремилось к ней.

– Одна ночь, господин, – прошептала она, изгибаясь ему навстречу. – Благослови меня хотя бы одной ночью с тобой…

Он нежно поцеловал её шею, не то чтобы очень умело, но это было даже приятно. Мисра позволила себе коснуться оснований его рогов. Рэмеи очень любили это – примерно так же, как эльфы – лёгкое покусывание ушей. Он издал приглушённый стон, и девушка поймала его взгляд, в достаточной уже степени опьянённый желанием, чтобы не отступить. Она улыбнулась ему со всей той нежной открытостью, с которой влюблённые женщины умели улыбаться своим избранникам. Ещё немного, и…

– Уходи, – велел он.

Опершись на руки, он резко поднялся, разве что не отскочил от неё, и сделал несколько вздохов, пытаясь восстановить дыхание. Мисра потрясённо воззрилась на него. Тело выдавало его – желание никуда не ушло. При этом он даже не посмотрел на неё, только указал кинжалом на выход из шатра.

– Что я сделала не так, мой господин? – дрожащим голосом спросила девушка, ломая голову, где же она промахнулась, чего не учла.

Демонокровный резко покачал головой и сделал к ней шаг. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, и впервые Мисра не сумела прочитать то, что видела в его взгляде. Когда царевич наклонился к ней, она подалась ему навстречу, пытаясь возобновить свою ласку. Он резко поднял её на ноги и выставил из шатра.

Нэбвен терпеливо дожидался возвращения царевича. Ему доложили, что ещё на рассвете Ренэф отбыл на охоту в сопровождении телохранителя и кого-то из своего отряда. О том, как царевич отослал Мисру, ему уже тоже тайно доложили. Нэбвен предполагал, что Ренэф вернётся в скверном настроении, даже если охота будет удачной. В конце концов, правильные решения часто приносят очень мало радости, по крайней мере, в юности. Охота или хороший тренировочный бой были старым добрым способом сбросить напряжение, отвлечься от ситуации, которую не можешь разрешить внутри себя, – в этом бывалый воин Рэнефа отлично понимал.