Анна Сешт – Берег Живых. Наследники Императора (страница 73)

– Я думал, новым градоправителем станет рэмеи, – просто сказал Сафар.

Как староста и ожидал, отвечал ему военачальник Нэбвен. Царевич уже изъявил свою волю, а подробные объяснения ему были не по нутру и не в его характере.

– Человек лучше понимает людские нужды, а люди охотнее принимают человеческого лидера, – сказал старший рэмеи. – Ты боишься подвести нас и не справиться, мы это понимаем. Возможно, есть в твоём народе те, кто справился бы с этой ролью лучше. Но доверие – редкая нынче ценность, и им нельзя разбрасываться. И нам, и твоим людям нужен тот, кому все мы сможем верить. Как правило, для задач столь… тонких Императоры Таур-Дуат избирали наместников из тех, кто лучше понимал природу происходящего в том или ином регионе, – увидев непонимание в его глаза, Нэбен чуть улыбнулся и добавил: – Ты лучше нас знаешь, как возделать это поле, Сафар. Возделывай его для нас и береги, а мы, в свой черёд, защитим его для тебя и твоих людей.

Староста чувствовал, как голова у него кружится, и всё перед глазами немного плывёт. Сердце у него уже было не таким молодым и к переменам привыкало небыстро.

– Наместник Императора, – хрипло прошептал он. – Это ж как же… как же ж я… и вдруг наместник.

– А ты как думал, – царевич обнажил клыки в беззлобной усмешке и подмигнул ему. – Соглашайся, старик. Нечего терять.

Нэбвен кашлянул.

– Подумай над нашим предложением, уважаемый Сафар, – сказал он. – Есть ещё время. Леддна пока не взята.

– Это лишь вопрос времени, и недолгого, – отмахнулся юноша. – Победа будет за нами.

– Я боюсь… боюсь новой войны, – признался староста. – Я помню ту.

Тень покрыла лицо старшего рэмеи, и он медленно кивнул, глядя в глаза человека.

– Я тоже помню.

В тот миг между ними возникло понимание. Сафар подумал, что они, пожалуй, были ровесниками – не по годам, а именно по сути пережитого. Рэмеи старел. Он уже отвоевал своё и тоже хотел на покой. А память о страшных годах юности жила в нём так же, как и в человеке. Память о боли и крови. Он уже не стремился к новым победам, в отличие от горячего юного царевича. Он стремился к тому, чтобы не допустить возвращения той беды теперь.

– Подумай, у тебя есть время, – мягко повторил почтенный Нэбвен.

На этом встреча завершилась. Военачальник оказал старосте честь и сам проводил его к выходу из шатра. Только когда они оказались на воздухе, Сафару удалось перевести дух. Рэмеи рядом с ним тоже глубоко вздохнул, глядя, как ночь опускалась на лагерь, и как его воины собирались на трапезу у костров. Приятно пахло мясной похлёбкой. Староста подумал, что не откажется от позднего ужина, когда вернётся домой, к жене. Можно будет даже принести свежего пива из погреба, чтоб помогло переварить сегодняшний разговор.

– Твои люди продолжают следить за Мисрой, Сафар? – спросил Нэбвен.

– Конечно, господин. Знаешь, она, кажись, это… влюбилась в царевича, – староста начал и уже не мог остановиться – слишком взволновал его весь сегодняшний вечер. – Разве что следы его не целует. Оно и неудивительно. Много девок по нему вздыхают теперича-то, когда уже попривыкли к его крутому нраву. Мы-то, кто постарше, поумнее, понимаем, где он, а где мы, – Сафар вздохнул и почесал в затылке. – Сиятельный господин, вроде бы, её уже трижды допрашивал?

– Допрашивал, – кивнул Нэбвен, глядя куда-то вдаль. – Ничего нового не узнал.

– Эвона как… Он её с собой в Леддну возьмёт?

Военачальник только покачал головой. Сафар так и не понял – то ли потому, что царевич Мисру брать не собирался, то ли потому, что Нэбвен тревожился и не был уверен в настроениях своего молодого господина.

Они попрощались, и староста зашагал обратно в деревню в сопровождении пары охранявших его рогатых солдат. «Наместник рэмейского Императора, да хранят его Боги, в Леддне, ну надо же…» – думал он и не знал, то ли радоваться, то ли сразу складывать голову под топор.

Нэбвен вернулся в шатёр. Ренэф вопросительно посмотрел на него:

– Почему староста испугался? Мы ведь оказали ему честь. Он должен был разве что не от радости прыгать.

– Это лишь убеждает нас в верности нашего выбора. Тебя ещё будут окружать те, кто чрезвычайно любит власть и всё сделает ради того, чтобы получить её как можно больше, – Нэбвен замолчал и посмотрел на него, точно оценивая. Но нет, насколько юноша мог судить, военачальник не осуждал его за вполне естественное стремление к трону. Он был наследником. Он был в своём праве. В конце концов, его ради этого и произвели на свет. – Остерегайся таких. Вот если бы он стал рассыпаться в похвалах, благодарностях и заверениях, что снимет для тебя звёзды с небес, – тут бы стоило задуматься. А он честен, только и всего. Самая большая неприятность, которую можно от него ожидать, – это небольшой пересчёт оброка в пользу Лебайи, но и то вряд ли. Насколько я могу судить, он будет более верен Империи, чем был Леддне, по целому ряду причин.

– Надеюсь, что так.

– Когда награждаешь и караешь в равной степени справедливо, это поддерживает верность. Тогда те, кто служит тебе, знают, чего ожидать, и действуют соответствующе.

– Настолько очевидные вещи ты мог бы мне не разъяснять, – усмехнулся царевич. – А за совет с Сафаром спасибо.

Признаться, Ренэф и не думал как следует о том, что будет с Леддной после того, как он завоюет город. Он хотел вернуться к отцу с победой, но ведь то, что завоёвано, нужно было ещё и сохранить. Гораздо приятнее было думать о новом военном походе… возможно даже, о внезапном ударе, которого враг ну никак не ожидал бы от него… Ренэф отложил эти мысли, не желая обсуждать их с Нэбвеном. Не сейчас.

– Что ты намерен делать с девушкой? – прямо спросил военачальник.

– Я всё жду, вдруг она чем-то выдаст себя. Она ничего не сообщила. Ничего, имеющего отношения к делу… – царевич вздохнул.

Он действительно сам не знал, что делать с Мисрой, не знал, зачем уже не единожды посылал за ней. Ей, похоже, и правда было известно не больше, чем она уже сказала, и в поведении её, при всей установленной за ней слежке, не было обнаружено совершенно ничего необычного.

– Тебе нравится говорить с ней.

– Да вот ещё! – возмутился Ренэф. – Хотя не скрою, я удивлён… она очень умна… и даже разбирается в военном деле. Немного, но лучше некоторых вельможных дам при дворе. Хоть поговорить есть о чём… ну, в смысле, было бы, если б это было моей целью.

– Ренэф, Мисра – куртизанка. Не продажная девица из захудалого городка, где останавливаются караваны, а куртизанка утончённая, прекрасно обученная, – Нэбвен чуть улыбнулся. – Они умеют поддерживать беседы на самые разные темы и услаждать не только взор и тело. В этом вся суть их ремесла.

– И что с того?

– Я просто напоминаю тебе.

– Нет, ты считаешь, что мне мозгов промеж рогов не хватает. Тут мне твои советы не нужны. Я не хвостом думаю. Мне может не хватать опыта, но я не глупец!

Нэбвен только вздохнул. Ренэф не собирался извиняться за дерзость. За кого его принимал друг отца! Хорошенькое личико, разумная речь и приятные песни – такого он и в столице насмотрелся. Было бы от чего терять голову! К тому же он спас эту женщину, а не выбрал для себя как трофей. Она это понимала, и ему, пожалуй, это льстило… но не больше. Вовсе нет.

Когда военачальник ушёл на отдых, царевич подумал немного… и послал за Мисрой.

Внутренне Мисра торжествовала. Это золотоглазый демон мог не знать, зачем призывал её, но она понимала прекрасно. Все его расспросы лишь прикрывали очевидное. Мисра уже и так рассказала ему во всех деталях легенду о своём происхождении и образе жизни, и допросы плавно перетекли в русло приятных бесед. Она знала, от чего его взгляд загорался, и поддерживала только те темы, которые были ему интересны. Она была осторожна и предупредительна. Не так уж сложно было угадать его желания, а его настроения были написаны на его красивом лице так явно, что он бы, верно, и сам удивился, если б увидел себя со стороны. Бедный мальчик так не хотел её желать, что только путал себя ещё больше. Надолго его не хватило. После первой их встречи Мисра ещё сомневалась, что успела зацепить его, но второй оказалось достаточно. Золотоглазый демон был заинтригован. В их третью встречу она деликатно укрепила впечатление.

Сегодня же пришла пора действовать, поскольку мысли царевича были уже полностью поглощены грядущими завоеваниями. Вот-вот он выдвинется на Леддну. В её силах было немного задержать его… и не только. Он мог отрицать, но ему нравилось чувствовать себя героем. Большинству мужчин нравилось, особенно когда юность горячила их кровь. С одной стороны, это было странно, а с другой – несколько даже обыденно, но, похоже, рогатому завоевателю и правда не хватало признания. Это не лежало совсем уж на поверхности, но всё же угадывалось довольно легко. Да и Мисра не была простушкой и в чужом образе мыслей умела разбираться с большим мастерством. Но и она могла ошибаться и потому пробовала почву осторожно. И неизменно ощущала тонкие нотки положительного отклика, в которых, возможно, демонокровный и сам не отдавал себе отчёт.

Воины проводили её в шатёр своего господина и оставили их наедине. Мисра иллюзий не питала и справедливо полагала, что за ними следят, даже если царевич приказал обратное. Он был слишком ценен для Империи, а опекавший его военачальник был совсем не глуп. У неё не было права на ошибку. Каждая деталь должна была выглядеть безупречно.