Анна Сергеева – Тайная заповедь, или Приключения Мудреца. Роман. Приключения. Фэнтези (страница 5)
– Мы сегодня с тобой должны быть особенно красивыми! Всё-таки свадьба один раз в жизни девушки бывает. И тут Мирон снова вспомнил о Весте. «Я что же – влюбился?» – удивлённо подумал он. «Влюбился, влюбился!» – восторженно вторило сердце. «Нет! – строго сказал разум. – Ты просто устал, и первая встреченная тобой беззаботная девушка вызвала в душе бурю ностальгии. Ты должен быть очень осторожен – не дай ей в себя влюбиться! Вскружишь голову девчонке и поминай, как звали».
– Это точно, – Мирон тяжело вздохнул. – Как потом матери в глаза смотреть?
Каждая женщина Заповедного края, провожая в дорогу своего холостого сына, говорила ему ещё и такие слова: «Ты молодой, сильный, красивый. К тому же ты – Мудрец, а это значит, что в глазах каждой обычной девушки ты почти что Бог. Трудно в такого не влюбиться! Но сердце нельзя разорвать на маленькие кусочки и подарить сразу всем – оно одно. Вот и любовь – одна. Смотри же, не сделай несчастными многих в поисках той единственной!»
В принципе, не было никаких запретов в выборе своей будущей жены. Но Мирон не знал ни одного Мудреца, который женился бы на девушке не из Заповедного края. Слишком велика была разница в воспитании, знаниях, традициях, умении чувствовать, мыслить – во всём. К тому же, Заповедный край был обособлен от остального мира и хорошо охранялся эльфами от любопытных. Вот и получалось, что к двадцати двум годам почти все юноши были женаты на девушках, с которыми вместе выросли в Заповедном краю. Вот только Мирону не повезло – не нашлась ему ещё вторая половинка. А теперь Мирон сомневался, что вообще когда-нибудь найдётся. Видимо, он просто не способен на такое светлое и сильное чувство, как любовь к женщине. Не даром Веста назвала его хмурым.
Мирон встрепенулся и постарался вытеснить из головы тяжёлые мысли. Нельзя так идти на праздник. Свадьба должна быть весёлой. А самокопанием можно заняться и в любой другой день. Он ещё раз придирчиво осмотрел коня, и радостно раскинув руки, подставил лицо утреннему солнышку: «Мир! Я люблю тебя!»
Весты на свадьбе не было… И Мирон слегка забеспокоился: что могло случиться? Однако если бы произошло что-то серьёзное, то ему давно бы сказали. Да он бы и сам почувствовал. Сначала он хотел расспросить про неё у кого-нибудь, но потом передумал. Раз девушка не пришла на такое важное событие, как свадьба её подруги, значит, для этого есть веские причины. Может быть, она просто не хочет его видеть. Мирон вспомнил, как притянул Весту, обещая поцеловать. «Дурак, напугал девчонку!» – выругался он про себя и полностью переключился на свадьбу.
А праздник был в самом разгаре. Под могучими дубами в центре деревни были накрыты длинные столы, за которыми сейчас сидели все: от мала до велика. Гости ели и пили уже три часа, начиная с самого полудня, а яства всё не уменьшались. Во главе столов сидел жених, и было ему сейчас не так весело, как всем остальным. Мирон чувствовал, как парень нервничает, но виду не подаёт. Наоборот, Всеслав казался непринуждённым и с лёгкостью отвечал на те вопросы и подначки, которые сыпались на него со всех сторон. «Держись, – посочувствовал ему Мудрец, – три часа прошло, только два осталось».
По традиции, заведённой в этой деревне, жених должен был пять часов просидеть за столом без невесты, отбивая «нападки» окружающих, и доказывая таким образом, что он способен постоять за себя и защитить свою семью. И если жених выдерживал испытание, то к нему выводили невесту, и с этого момента они уже считались мужем и женой. А праздник начинался по новой. Теперь уже все пили за счастье молодой семьи и здоровье новобрачных.
«А недурно придумано, – рассуждал Мирон между тем. – Хоть это и заставляет жениха сильно помучаться, но раз пройдя через такое, вряд ли потом он будет с лёгкостью заглядываться на других девушек. Да и сам крепко подумает, прежде чем жениться».
Пока Мудрецу всё нравилось. Гости то отходили от стола, то возвращались, но проверка не прекращалась ни на минуту: колкости и шутки сыпались на парня со всех сторон. Время от времени Мирон поглядывал на вчерашнего буяна (который тоже был сейчас здесь), и удовлетворённо улыбался. Платон ни разу не пригубил «горькую» и позволял себе разве что иногда глотнуть разбавленного вина. Рядом с ним сидела красивая, дородная женщина и просто светилась от счастья. Клавдия – догадался Мирон, и мысленно пожелал этой немолодой уже паре совета, да любви. «У них сегодня тоже что-то вроде свадьбы: жена как была раньше, так и осталась, а вот муж хоть и старенький, да на новеньких!» – усмехнулся Мирон. Клавдия должно быть что-то почувствовала и подошла к Мудрецу.
– Уж не знаю, как и благодарить Вас, ! – женщина хотела поклониться, но Мирон остановил её жестом.
– Нет в мире бльшей благодарности, чем это короткое слово!
Глаза Клавдии засияли ещё ярче:
– Вы заходите к нам, всегда рады, милости просим! А то, может быть, задржитесь, погостите после долгой дороги?
– Не обессудь, хозяйка, а за приглашение . – Мудрецы помнили истинное значение этого слова.
– Вы уж не сердитесь на моего муженька, – шёпотом затараторила Клавдия. – За вчерашнее он Вам и сам благодарен: рад до смерти, что избавился от заразы. Только побаивается он Вас, вот и дичится.
«Рад до смерти» – резануло слух Мудреца. «Не гоже на свадьбе о смерти говорить, пусть даже и так», – но вслух он ничего не сказал, а только сделал жест невосприятия и направился к Платону. Мужик поднялся ему навстречу, замялся.
– Да ты не тушуйся, – улыбнулся Мирон и протянул руку для приветствия. Платон сперва растерялся, но быстро сориентировался и пожал руку Мудреца так, что у Мирона захрустели кости.
– Ого! – «удивился» Мирон. – А ты, брат, сильный!
– Сильный он, сильный! – радостно подхватила Клавдия. – Вот ещё бы ума чуток!
– А ты у меня на что? – рассмеялся Платон и стиснул жену в своих медвежьих объятиях. Клавдия взвизгнула, но вырваться ей не удалось.
Мирон пристально наблюдал за их шуточной вознёй и всеми силами старался понять: откуда исходит тревога. Платон же растолковал его взгляд по-своему и сказал насупившись:
– Да ты не думай, я аккуратно.
– А я и не думаю, я , – ответил Мирон и пошёл к тому месту, где он прежде сидел. И вдруг!
– Больно у твоей невесты подруга хорошая! – раздался звонкий девичий голос. Эта девушка даже встала от напряжения и задиристо смотрела сейчас на жениха. Гордая, стройная, щёчки горят. «Почему же я раньше тебя не заметил, милая? – думал Мирон. – «, ах, как же тебе больно, красавица, что не за тебя сейчас сражается жених». Вот он – подводный камешек, который не давал Мудрецу покоя: тайная завистница. А девушка тем временем продолжала:
– Да что-то не видать здесь Весты. Уж не заревновала ли?
– мне не , – улыбнулся Всеслав.
– А, может, быть, ?
Это пора было прекращать. Мирон даже не дал времени собраться с мыслями жениху. Ответил за него твёрдо, но ласково:
– У любви, хорошая, не может быть ни соперников, ни соперниц. Надеюсь, ты это сама скоро поймёшь, когда встретишь, наконец, суженого.
Та, которая только что была злючкой, внезапно словно обмякла, расслабилась и улыбнулась уже по-доброму – мечтательно. Затем засмущалась и быстренько села обратно, спрятавшись за вазой с цветами.
– Вот теперь, я думаю, можно уже и невесту приглашать! – радостно воскликнул Мирон и захлопал в ладоши. Гости его поддержали и вскоре громкое «Лея! Лея!» дружно раздалось под дубами. Невеста явно не ожидала, что ей придётся появиться на поляне почти на час раньше, поэтому вышла не сразу из «Невестиного домика». Маленький, но очень красивый теремок находился неподалеку, так, чтобы сокрытая в нём от глаз жениха невеста могла тоже прочувствовать всю серьёзность ситуации. И так как возникла непредвиденная заминка, Мирон решил, что может с толком использовать эту паузу. Раз уж так сложилось, что он словно посулил (Мудрец не зря подстраховался словом «надеюсь») обиженной красавице скорую встречу с её женихом, Мирон решил заглянуть в судьбу этой девушки и выяснить: кто тот мужчина, который сумеет сделать её счастливой, и где может произойти их встреча в будущем… И похолодел от ужаса: у этой девушки не было будущего! Как не было его ни у Леи, ни у Всеслава – ни у кого!
«Нет, этого не может быть! – лихорадочно соображал Мирон. – Я что-то напутал, потерял силу…» Он перебирал в памяти своих друзей, знакомых (думать о родных он боялся) и делал запрос на предмет их будущего, но всякий раз получал однозначное «»! «ЭТО НЕ ПРАВДА, Я НЕ ВЕРЮ!» – чуть не закричал Мирон, и в это время Лея наконец-то вышла к жениху. Гости стали увлечённо кричать: «Горько!», и Мирон обратился к настоящему. Мудрец почувствовал, как Всеслав вздохнул с облегчением: с этого момента Лея – его жена. Он отстоял это право – быть её мужем. Шутки в стону, теперь уже всё серьёзно, – и волна всеобъемлющей радости наконец-то захлестнула измученного парня. Всеслав подошёл к Лее, обнял её, и они стали целоваться. Гости начали считать, но напрасно – влюбленные могли бы целоваться так целую вечность. Наконец, кто-то устал ждать, и под весёлое: «Да ну хватит вам, ещё нацелуетесь!», люди потянулись за бокалами и закуской. Всеслав помог Лее сесть за стол, и взоры всех присутствующих дружно обратились к Мудрецу.