Анна Сергеева – Тайная заповедь, или Приключения Мудреца. Роман. Приключения. Фэнтези (страница 7)
Звонко тихонько стоял в углу и озабоченно пощипывал сено, – с хозяином творилось что-то непонятное. «Не то радуется, не то злится, – думал конь, – и всё из-за той девчонки. Нет бы угостил её сочной травкой, пригласил вместе побегать по лугу, да и сделал бы ей жеребёночка. Уж она точно не стала бы лягаться!» Верный конь и не подозревал, насколько схожи были его размышления с мыслями, которые одолевали сейчас его хозяина.
«Она, конечно, боится меня, – рассуждал Мирон. – Ещё бы: выпороть собирался, Платону руки отрубить грозился, свечу загасил (хорошо костёр тушить не стал!), в небе устроил целое представление… ах, да, ещё и сам на свадьбе светился! Поцеловать хотел!..» Он вспомнил, какое испуганное было лицо у Весты сегодня вечером, и расхохотался. Девушка и не подозревала, что Мудрец готов пылинки с неё сдувать! «Ничего! – думал Мирон. – Я сумею заслужить её доверие!»
С Заповедными девушками, безусловно, было проще выяснять отношения. Порою и слов-то никаких не требовалось, достаточно было только посмотреть ей в глаза.
Однако были и такие слова, которые обязательно произносили влюблённые во время помолвки.
– Хочешь ли ты, чтобы у нас родился ребёнок? – спрашивал юноша.
– Да! – отвечала девушка.
– Тогда тебе придётся покинуть свой отчий дом.
– Он навсегда останется в моём сердце.
А потом наступал черёд девушки задавать вопросы будущему жениху:
– Готов ли ты построить для нас новый дом?
– Да!
– Тогда тебе придётся найти для него красивое место.
– Я построю его с любовью и радостью там, где ты скажешь!
Волшебные слова, после которых влюблённые становились женихом и невестой и могли искать место, где они хотели бы жить всю жизнь. Многие ещё до свадьбы строили там дом, разбивали сад, а когда молодые считали, что всё готово для рождения ребёнка – играли свадьбу. Необыкновенные слова, которые с волнением хотели услышать все девушки Заповедного края, да и юноши тоже.
Мирон вспомнил, как трепетала Лета – его младшая сестрёнка, во время помолвки с Дарьяном. Этот день навсегда врезался в память Мирона, потому что он и сам волновался ничуть не меньше сестрички. Дарьян – хороший парень, они с Летой прекрасно подходят друг другу. И тем весомее звучали в тишине слова влюблённых.
«Завтра же разыщу Весту и постараюсь как-нибудь её успокоить», – решил Мирон и, с удовольствием потянувшись, закрыл глаза.
Конь исподтишка покосился на хозяина и устало вздохнул: «Ну, кажется, спать собрался – вот и хорошо! Больше сегодня чудить не будем».
Найти Весту оказалось непросто. Во-первых, он не знал, где она живёт. А привлекать к девушке внимание односельчан своими расспросами он не хотел. А во-вторых, Веста как будто нарочно избегала встречи с ним. Даже после того, как пустившись на хитрость, он организовал на следующий вечер гулянье для молодёжи, оказалось, что пришли все, кроме Весты (в том числе и старики).
«Что же ты от меня бегаешь, дурочка, я же не кусаюсь!» – разочарованно твердил он про себя весь вечер, а на следующее утро всё-таки разузнал у Платона, где находится дом Весты.
Удивлению его не было предела: девушка весь день носу не казала за порог родного дома. А время шло: два дня были потеряны впустую. До прихода Мудрецов и эльфов оставалось три, максимум – четыре дня. Мирон перебрал в голове массу вариантов, как выманить Весту на улицу, но не нашёл ничего проще, чем увести и спрятать их корову.
Искать заплутавшую Зорьку вышли почти всей деревней. И, конечно же, Мирон вызвался помогать. Он всё время старался держаться поближе к Весте, шутил и балагурил, стараясь её развеселить, но странное дело – вопреки его ожиданиям, девушка становилась всё печальнее.
Нашли корову ближе к вечеру, и, разумеется, первым её увидел Мирон. Бедное животное стояло в самой чаще густого подлеска и еле могло пошевелиться.
– Это каким же ветром тебя туда занесло, холера ты эдакая? – ругался отец Весты, продираясь к корове сквозь спутанные ветки. – Вот вернёмся домой, я тебе все ноги пообломаю!
Мирон еле успевал творить жесты невосприятия и помалкивал. Уж он-то хорошо знал, «каким ветром» занесло сюда несчастную Зорьку, и что сделать это было очень нелегко.
– Ой!
Мирон резко обернулся на крик. Веста держала себя левой рукой за правое запястье и из-под пальцев у неё текла кровь.
Мудрец подбежал к девушке:
– Что случилось? – сейчас Мирону было не до шуток. Он уже понимал, что рана серьёзная.
– Ерунда, на сучок напоролась, – Веста дрожала.
– Крови боишься?
– Нет.
Она вот-вот готова была упасть в обморок.
– Дай посмотрю!
Девушка не пошевелилась. Тогда он взял её руки в свои и, стараясь заслонить от вида собственной раны, стал потихоньку разжимать пальцы на запястье.
«Не надо бояться, девочка моя! – шептал он про себя. – Всё хорошо, я рядом». Порез был глубоким. Алой струйкой кровь стекала с руки на траву и не собиралась останавливаться. Мудрец наклонился к запястью и начал шептать. Он почти касался губами рваной кожи, его ноздри вдыхали тёплый запах её крови, и сердце Мирона сжималось от любви и сострадания. Когда кровь, наконец, перестала сочиться, Мирон мигом набрал нужной травы, перетёр её между ладонями и наложил на рану, перевязав оторванным от рубахи рукавом.
– В первый раз ты хотела отрезать от моей рубахи «всего один кусочек», смотри, я дарю тебе целый рукав! – вся нежность, которую он до сих пор прятал в своём сердце, сейчас вырвалась наружу.
«Он смотрит на меня так ласково, как никто никогда уже не посмотрит, – думала Веста. – Зачем он здесь? Почему не уходит? Зачем он остановил кровь, – не дал вытечь ей всей, до последней капли? Смотреть на него, стоять с ним рядом, чувствовать нежное прикосновение рук и знать, что он скоро уйдёт и больше никогда не вернётся – всё это выше моих сил!» Сердце Весты разрывалось от боли, и она невольно застонала – еле слышно, не разжимая губ.
– Тебе больно?
Веста кивнула.
– Голова кружится?
Снова кивок.
Мирон подхватил девушку на руки и понёс домой. Впервые он не мог понять, что происходит. Почему Веста испытывает такую острую боль? Заговор и травы должны были сделать своё дело, и сделали – Мирон не сомневался. В чём же причина этих жутких страданий?
«Она потеряла не так уж много крови, – рассуждал он, – я был рядом и сумел помочь вовремя. Шок? Усталость? Во время нашей первой встречи она выглядела такой весёлой. Я не мог её до степени! Вся деревня видела мои выкрутасы, не она одна. Может, перед этим её кто-то сильно расстроил? Кто? Что могло случиться всего за одну ночь и изменить девушку до неузнаваемости?» Страшная мысль молнией пронзила его сердце.
«Убью мерзавца!» – думал Мирон и мысленно накладывал на себя жест невосприятия. Он делал это автоматически, неосознанно – школа Мудрецов давала о себе знать.
Мирон пытался утешить девушку, рассказывая на ходу, что рана быстро заживёт, и шрама, скорее всего, не останется, а Весте становилось всё хуже. Она умирала от незначительной потери крови, и Мирон не знал что делать!
По деревне он уже бежал. Войдя в дом, он бережно опустил Весту на её кровать, после чего опрометью выскочил на крыльцо и вихрем помчался по улице.
«Лея! – думал Мирон. – Лея должна знать, почему Веста не пришла на её свадьбу!» Лея не ходила вместе со всеми в лес, и Мирон молил Бога, чтобы подруга Весты была сейчас дома.
Он ворвался в чужой дом без стука, без разрешения. Лея вскрикнула, но быстро успокоилась.
– Почему Весты не было на твоей свадьбе? Её кто-нибудь обидел?
– Да.
– Кто? – Мирон зарычал.
– Ты.
Такого ответа он не ожидал. Прошло несколько мгновений, прежде чем он собрался с мыслями.
– Чем? Я и пальцем её не тронул!
– Любовью. Эх, вы, мужики…
– Любовью нельзя обидеть! – ошарашенно воскликнул Мудрец.
– Получается, можно… – Лея была спокойной и неумолимой. – Уходи, ты мешаешь ей жить. Где Веста?
– У себя дома…
Молодая женщина деловито накинула платок на плечи и вышла на улицу.
Мирон лежал в сарае и ворочался на сене с боку на бок. Тяжёлые мысли не давали заснуть. Звонко тихо стоял, понурив голову, и делал вид, будто спит. Конь не знал, чем помочь человеку и старался не надоедать.
«Как можно обидеть любовью?» – в который раз задавал Мирон себе один и тот же вопрос. Но Мирон чувствовал, что сердце Весты стонет и плачет. Не понимая того сам, он научился слышать её сердце. А в висках стучали слова Леи: «Уходи. Ты мешаешь ей жить!»
«Хорошо, – думал Мирон, – я уйду, как только сюда придут другие. В конце концов, я собирался ещё заглянуть к Егору, чтобы разобраться с его сыном». Он уже ощущал, как Земля начинает к нему прислушиваться. Как тревога и напряжение потихоньку накапливаются в воздухе. С этим надо было что-то делать. «Я уйду, если Весте станет от этого легче. Только станет ли?» И тут Мирон заплакал. Впервые по-настоящему заплакал: «Я не понимаю этих людей, мама! Почему?»
– Ты чего-то не знаешь, – пришёл ответ матери.
Мирон подскочил как ужаленный. Звонко поднял голову и настороженно посмотрел на хозяина, но человек не обращал на него никакого внимания, а значит, не стоило лезть на глаза.
А Мирон тем временем нервно мерил сарай шагами.