Анна Семироль – Азиль (страница 61)
– Мне действительно жаль. Ты достойный сын, ученик и преемник. И ты бы жизнь положил, чтобы достать меня и поквитаться. Потому иначе я не мог. Лети под Купол с миром.
Синий лёд тонкими щупальцами поглаживает сжатые в кулак пальцы Дидье. Рене ощущает в этом что-то похожее на осуждение. И прежде чем уйти, он брезгливо давит каблуком лёд возле тела Дидье.
XIII
Дурная кровь
– Месье Каро? – вежливо окликает юная секретарша в очередной раз.
Это двадцатый. Или двадцать первый. А может, и больше.
Бастиан сидит за столом, заваленным бумагами, закрыв руками лицо. Отчёты, доклады, сводки… Третьи сутки он не вылезает из полицейского управления Второго круга, куда стекается вся информация о происходящем в трущобах. Да, Советник Каро не на своём месте. Но он считает себя причастным к событиям последних дней и активно работает вместе с Пьером Робером.
Чёртово утро. Чёртова полиция. Чёртово кресло, скрипящее под задницей. Чёртова трёхдневная рубаха, воняющая потом. Чёртова ситуация, в которой не только Бастиан чувствует себя бессильным.
«Когда всё это началось? Что истинная причина? Кто виновник того, что люди друг друга режут на улицах и ненавидят тех, кто их кормит? Почему я из снабженца превратился в карателя? Почему мне приходится таскать с собой оружие и ходить по улицам в окружении охраны?» – морщась от головной боли, размышляет Бастиан.
«Пейте нашу Кейко», – лозунг, которым пестрят стены Второго и Третьего круга. Напились уже. Сполна напились. Под сотню жертв. Тридцать девять детей, сорок семь взрослых. Старики в основном. Совет лишился де Ги и Фейада. Когда Бастиан осознал, что осталось лишь пятеро градоуправленцев, на него обрушилось понимание, насколько их мало – жителей Ядра. И как легко их – защищённых высокой бетонной стеной и полицией, имеющих куда лучший доступ к лекарствам и продуктам, чем все прочие, – уничтожить.
Просто швырнуть дохлых крыс в трубу, несущую воду в их дома.
«Пейте нашу Кейко»…
Сейчас он своими руками задушил бы Акеми Дарэ Ка. Только, как невесело пошутил Робер, руки коротки.
«Где же ты, тварь? С кем ты? Почему ты до сих пор где-то свободно разгуливаешь? Кто ж такой тебя взял под опеку, что полиция не может тебя выловить?»
Две недели назад Бастиан урезал в три раза поставку продуктов в родной сектор девицы. Выставил условие: выдача Акеми в течение суток. Сириль честно обещал помощь, и Бастиан верит, что помог бы. Но и Сириль не знает, где прячется чёртова тварь. Робер распорядился взять под стражу всех японцев, но и это не дало результата.
«И я, как дурак, не верил в террористов… – Бастиан давит кончиками пальцев на виски, ощущая пульсацию крови. – Считал это отцовской паранойей. А это реальность. Эти нелюди убили Ники. Отравили воду. И затаились где-то, как крысы. И щерятся мне в спину…»
– И поступать с ними я буду, как с крысами, – цедит он сквозь зубы.
– Месье Каро, – жалобно-плаксиво тянет секретарша.
– Ну что ещё? – вздыхает Бастиан, убирая руки от лица.
Судя по взгляду, брошенному на него девушкой, выглядит он жутковато.
– Вам бы позавтракать…
– Вы меня за этим двадцать раз окликнули?
Девушка становится сперва пунцовой, потом бледной. Поправляет форменную курточку, испуганно улыбается. «Я – страшный зверь, – ухмыляется мысленно Бастиан. – Юные плебейки цепенеют от одного моего взгляда. Давай, валяй, бойся».
– Час назад пришёл месье Канселье. Что-то страшное случилось в Третьем круге вче…
– И вы только сейчас мне это сообщаете?
Лавина бумаг с шелестом низвергается со стола, отброшенное кресло с глухим стуком врезается в стену. Бастиан быстрым шагом проходит по коридору в кабинет главы полиции, распахивает дверь. Хозяин кабинета прерывает беседу с двумя офицерами, хмурится при виде Советника.
– Вам здесь не место, месье Каро, – не терпящим возражений тоном заявляет он.
– Я это третий день слышу, – отмахивается Бастиан. – Что произошло в Третьем круге?
– Я прошу вас выйти из кабинета.
Бастиан вежливо улыбается, вытаскивает на середину кабинета стул, садится.
– Я предпочитаю послушать. Чтобы выпроводить меня отсюда, вам придётся заручиться письменным разрешением Советника Робера. Чем терять время на пререкания, введите меня в курс дела.
Спокойствие даётся Канселье с трудом. Он поправляет воротник рубашки, приоткрывает створку окна и только после этого докладывает:
– Вчера около семи часов вечера неизвестными были убиты Сириль, Альбер и Элуа. А также члены их семей и охрана.
До Бастиана не сразу доходит смысл сказанного.
– Погодите… Все трое королей трущоб?! В семь вечера?!
– Да. И вы окажете городу огромную услугу, если не будете соваться в это дело.
В кабинет заглядывает та самая робкая секретарша:
– Месье Канселье, слайды с мест преступления готовы.
Начальник полиции кивает и указывает Бастиану на дверь:
– Вы можете подождать месье Робера в приёмной. А ещё лучше – поезжайте домой, Советник Каро. Там безопаснее.
Бастиан, ошарашенный новостью, даже не находит, что ответить. Покидает кабинет, бредёт коридорами в маленькую комнатушку, где среди пыльных папок коротают время его охранники.
– Доброе утро, месье Каро! – радостно приветствуют его шестеро парней. – Какие указания?
– Сходите позавтракайте. Меня можно оставить тут до появления Робера, – отвечает Бастиан. Садится на подоконник и смотрит на улицу сквозь мутное толстое стекло.
За окном проливной дождь. На бетонном выступе ограды сидит одинокая фигура раннего посетителя, ожидающего начала приёма. Бастиан прищуривается, разглядывая его, точнее, её: огненно-рыжие мокрые волосы, сплетённые в плотные валики, кажутся ему знакомыми. Где-то он уже видел эту женщину…
Усталость берёт верх над памятью. Бастиан прислоняется лбом к прохладному стеклу и проваливается в короткий неспокойный сон. А проснувшись, снова видит рыжеволосую: она что-то кричит, вырываясь из рук телохранителей Советника Робера. Пьер, идущий по залитой дождём дорожке к входу в управление полиции, останавливается, оборачивается. Смотрит на женщину, коротко распоряжается – и вот она уже бежит за ним следом.
Бастиан встречает их в вестибюле. Пьер суров, бледен, сосредоточен. Рыжая – густо накрашенная девица лет двадцати – что-то рассказывает ему, давясь слезами, он внимательно слушает.
– А, Советник Каро! Идите скорее сюда, – окликает его Пьер.
Когда Бастиан подходит, Робер кивает на посетительницу:
– Мадемуазель Сорси Морье приходилась Сирилю племянницей. Вы же… уже знаете, да?
Чем дольше Бастиан смотрит на мокрую заплаканную Сорси, тем сильнее крепнет уверенность, что он где-то её уже видел. Уж очень запоминающаяся внешность: яркие волосы, чудная причёска, татуированный висок, аляповатый макияж…
– Мадемуазель хотела что-то рассказать, не так ли? – мягко спрашивает Пьер, кладя руку девице на плечо.
Сорси бросает опасливый взгляд на Советника Каро, решительно кивает.
– Я расскажу, – хрипло говорит она. – Дядя не был святым, но он не заслужил такой смерти. Он нас защищал и помогал, как мог…
Она протяжно всхлипывает, кашляет в кулак. На ней короткое платье из блестящего синего латекса, и оно скрипит от любого движения. Бастиан брезгливо отступает на полшага в сторону.
– Пойдёмте, милая. – Пьер натянуто улыбается, увлекает девицу за собой. – Вам бы высушиться, и мы побеседуем. Месье Каро, полагаю, вам тоже стоит поприсутствовать. Мадемуазель Сорси работала с Акеми Дарэ Ка, помните такую?
Бастиану стоит большого труда сохранить спокойное лицо. Сейчас он чувствует себя полным болваном. Как можно не узнать девицу, которой твои люди две недели назад заламывали руки, а ты сам грозился её пристрелить? Правда, тогда юная нахалка выдержала все эти запугивания с небывалым спокойствием. «Что вы орёте? Я её не видела почти месяц, откуда мне знать, где она сейчас?» Кремень девка.
Чего же она сейчас так трясётся и рыдает?
– Конечно, Советник. Мы уже общались однажды.
Сорси отворачивается, касается узкой ладонью левого плеча. Помнит, рыжая стерва, как Бастиан её тряс, будто тряпку.
– Мадемуазель что-то вспомнила? – насмешливо спрашивает он.
Пьер бросает на него укоризненный взгляд: не дави, мол. Втроём они проходят в комнату с грязно-зелёными обшарпанными стенами, где из всей мебели – привинченный к полу стол и несколько колченогих стульев рядом. Советник Робер указывает Сорси на один из них:
– Присаживайтесь, мадемуазель. Хотите чаю? Вы наверняка замёрзли.
– Нет. Я расскажу и уйду. Мне надо работать, – тихо отвечает она.
«Уйдёшь ты, как же, – фыркает про себя Бастиан. – Под стражу – и в камеру. Лживая дрянь».
Советник Робер усаживается напротив девушки, достаёт из ящика стола лист бумаги и карандаш. Бастиан опирается плечом о дверной косяк и готовится слушать. Сорси, сутулясь, роняет слёзы на исцарапанную поверхность стола. Давит пальцем одну из капель, вздыхает, собираясь с духом. И начинает говорить.
– Его зовут Рене. Рене Клермон. Возможно, у него не одно имя. Он не из Третьего круга. Я встречалась с ним в клубах больше года. Секс и всё такое. Мне с ним нравилось. Он весёлый, умеет красиво говорить. Такой… огненный. На него подсаживаешься сразу, как на синтен.