Анна Семироль – Азиль (страница 44)
– Какой же ты урод…
– Да ну? А говорят, симпатяга, – смеётся он. И тут же серьёзнеет: – Быть уродом часто необходимо. Потом поймёшь.
Парень оборачивается и кричит кому-то в углу ангара:
– Малыша отвяжи!
– Жиль! – вскрикивает Акеми.
– Да цел он, – улыбается парень.
Жиль появляется из-за нагромождения ящиков, несётся к Акеми, на ходу отплёвываясь и кашляя. Девушка порывисто обнимает его, ощупывает беспокойно:
– Ты в порядке?
– Д-да, – торопливо кивает Жиль. И бросает на спасителя Акеми уничтожающий взгляд: – Г-говнюк ты! Я т-тебе самому п-при случае рот паклей набью! И п-прирежу, св-волота!
– Да-да, обязательно. – Парень фыркает и снова переключается на Акеми: – Я Рене.
– Угу, – кивает девушка. – Жиль, идём.
Им позволяют уйти беспрепятственно, один из мужиков даже услужливо открывает перед ними дверь. На пороге Акеми вдруг останавливается.
– Т-ты чего? – удивляется Жиль. – Идём же…
– Рене. Его зовут Рене, – бормочет девушка. Она оборачивается и переспрашивает: – Рене Клермон?
Парень манерно раскидывает руки, кланяется.
– Давай-ка обратно, Жиль, – шепчет Акеми на ухо мальчишке. – Это тот человек, которого нам велела разыскать Сорси.
Жиль смотрит на неё исподлобья, качает головой.
– Н-не стоит. Хреновый это человек, в-вот так вот.
– А куда нам возвращаться, подумай, – еле слышно говорит она. И идёт туда, где, прислонившись спиной к ящику, стоит и ждёт Рене.
– Ну что, я в тебе не ошибся, – радостно восклицает тот. – Предлагаю пройти в более уютное место и пообщаться. А уж как тебе поступать дальше, решишь сама.
Акеми кивает, неловко жмёт протянутую ей руку – и оглядывается через плечо, услышав отчаянный вопль:
– Дура! – и гулкое эхо быстро удаляющихся по тоннелю шагов.
– Он подросток, я сам таким был, – понимающе комментирует Рене. – Остынет. Ну, идём?
– Идём, – отвечает девушка. И неожиданно для себя улыбается.
Всё-таки зря она его ударила. Ладно бы подзатыльник или шлепок по заднице, но не с размаху же, так, что мальчишка отлетел, держась за щеку, и стремглав унёсся куда-то. И отбитая ладонь потом гудела.
Акеми злилась всю ночь. Что ему до того, с кем она ушла и почему не рассказывает подробностей? Какая разница, почему у неё вид такой довольный… Может, его с собой везде теперь таскать? Чего он вообще о себе возомнил?
– Ты мне не парень! – рявкнула тогда Акеми. – Я тебе ничем не обязана, поэтому заткнись и не лезь не в своё дело!
Жиль после этих слов побледнел так, что ярко-красным проступили все шрамы на левой стороне лица.
– Зн-наешь, если б-бы т-тебя вч-чера от-трахали те двое, мне не б-было бы т-так противно, как…
Тогда-то она его и ударила. И вот уже пять дней Жиль не появляется дома. Акеми сперва не придавала этому значения, но потом начала волноваться. Нет, ночевать одна она больше не боялась: судя по всему, Рене действительно распорядился её не трогать, и обитатели Подмирья перестали к ней соваться. Но вот то, что её юный приятель неизвестно где пропадает, волновало её куда сильнее. Он же тут совсем один, кроме неё, нет у него никого. И да – Акеми мучила совесть. Нельзя было с ним так, ох, нельзя.
В очередной раз возвратившись с работы и найдя их с Жилем обитель пустой, Акеми не выдерживает и идёт к соседям.
– Люсьен, доброго вечера. Вы Жиля не видели? – спрашивает она здоровяка, стараясь дышать ртом.
– Я что – нянька ему? – фыркает тот, но, наткнувшись на умоляющий взгляд Акеми, оттаивает: – Вроде мелькал вчера на погрузке.
– Пожалуйста, если увидите его, передайте, что я беспокоюсь. И жду его.
Она вежливо кланяется и уходит. Собирает грязное бельё, наволочку с подушки, потрёпанное полотенце и несёт стирать к подземной реке. Тихонечко спускается по вырубленным в стене ступеням в узкий лаз на нижележащий уровень, долго стоит у двери, прислушиваясь, прежде чем выйти в тоннель. Осторожность нужна каждую минуту. Особенно после того, как заканчивается рабочий день и люди расходятся по домам, покидая подземные цеха и ангары. У сторожей любой человек, встреченный в неурочный час, мигом вызовет подозрение. Бояться нечего, только когда ты в своём подземном селении, скрытом где-то в стороне от цехов между уровнями. И то вошло уже в привычку разговаривать вполголоса, постоянно прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за стены склада.
Акеми бесшумно проходит до нужного поворота, толкает тяжёлую дверь и оказывается на металлическом балкончике над чёрной гладью реки. Отсюда можно спустить на тросе канистру и набрать воды для стирки, но девушке надо помыться, и она спускается по винтовой лестнице вниз. Осторожно ступая, Акеми проходит по наклонному бетонному жёлобу, озирается, прислушивается: точно ли она здесь одна? Быстро скидывает кимоно, майку и короткие штаны и с наслаждением заходит в прохладную воду. Ныряет, проплывает несколько метров, возвращается обратно. Течение здесь слабое, но кто знает, что водится в этой реке. Жиль как-то приволок отсюда жутковатого вида рыбину: слепую, зубастую, с шипастыми плавниками. И очень вкусную. Суп из неё получился наваристым, сладковатым.
«Вот вцепится в мягкое место такая тварюка – и что ты будешь делать? – с опаской думает Акеми, стоя на берегу и натирая мокрые волосы брусочком мыла. И тут же эту мысль сменяет другая, куда более любопытная: – А как Жилю удалось поймать ту рыбину? На что, интересно?»
Она черпает воды тазом, опускается на колени, тщательно смывает с волос мыло. Вытирает насухо покрытую мурашками кожу, треплет полотенцем остриженные выше плеч волосы. Теперь надо быстро выстирать вещи – и можно возвращаться.
Когда она полощет бельё в реке, то краем глаза замечает движение на балконе. Акеми быстро оборачивается, но никого не видит.
– Жиль? – зовёт она в надежде.
Тишина. Лишь выше по течению раздаётся слабый всплеск. Рыба. Всего лишь рыба. Акеми нагибается, чтобы сложить выстиранное тряпьё в таз, и получает по спине маленьким камешком.
– Жиль! – восклицает она уверенно и оборачивается. И улыбка застывает на её лице нелепой гримасой.
В нескольких шагах от девушки на бетонной плите сидит Рене Клермон.
– Привет. Это всего лишь я, – миролюбиво машет рукой тот.
– Ты откуда взялся? – настороженно интересуется Акеми.
– Оттуда.
Там, куда указывает Рене, нет ничего, кроме бетонной стены.
– Думаешь, я глупая? – прищуривается Акеми. – Или ты призрак, который…
– Ага. Ходит сквозь стены.
Рене встаёт, отряхивает джинсы и забирает у Акеми таз с бельём. Замечает её недоверчивый взгляд, улыбается белозубо:
– Когда мы расставались прошлый раз, ты так не смотрела. Ну ладно, это была обычная уличная магия. Идём.
Подойдя к стене, Рене толкает её ладонью, и на глазах у изумлённой Акеми часть бетонной конструкции бесшумно отъезжает вбок, открывая проход.
– Рама с маскировочной тканью. Сверху – тонкий слой бетона, на ощупь не отличить. В толще стены автоматические двери, но сейчас они все открыты. Последние лет пять – точно, – поясняет Рене. – Прошу, мадемуазель.
Акеми следует за ним, касаясь рукой стены в темноте. «Ничего удивительного. Он же сказал, что работает инженером и знает весь подземный Азиль как свои пять пальцев. Значит, может вывести отсюда Жиля. Только где его теперь искать?»
– Рене, – окликает она.
Тот останавливается так резко, что Акеми налетает на него. Утыкается лбом в плечо – и спешит отпрянуть, унося с собой тонкий пряный запах с ноткой чего-то сладкого.
– Эй-эй, всё в порядке? Не ушиблась? – заботливо спрашивает Рене.
– Нет. Я хотела… – начинает она – и замолкает.
Даже если Рене и видел где-то Жиля, он не сможет вернуть его к ней. Значит, и спрашивать нечего.
– Хотела что?
– Да так. Ты что тут делал?
Темнота скрывает лицо Рене, но последовавший за вопросом тихий вздох очень настораживает Акеми. Парень ощупью находит её руку, сжимает.
– Я тебя искал. Есть кое-что, что касается тебя и в какой-то степени всех, кто находится здесь. Идём. Держись правой стороны, это прямая дорога к посёлку.
Они поднимаются вверх по лестнице, идут длинным узким коридором, поворачивают направо, снова лестница…
– Кто это всё построил? – шёпотом спрашивает Акеми.