Анна Семироль – Азиль (страница 35)

– Совсем бака? Куда выбираться? Мы Сириля ждём! – возмущённым шёпотом отвечает девушка.

– Б-будет т-тебе Сириль, – кивает мальчишка. – И с ним в луч-чшем случае п-полиция.

Акеми поворачивается на другой бок в твёрдой решимости доспать. Жиль тянет её за руку, девушка рычит и брыкается.

– Отвали! Я встану, встану! И пощады тебе не будет!

Недовольная, она садится на диване и сверлит Жиля ненавидящим взглядом.

– Почему я не дала тебе утонуть, когда тебя первый раз за борт вышвырнули?

– Обувайся, – невозмутимо говорит Жиль.

Акеми застёгивает сандалии, кладёт на колени меч и рядом – узелок с вещами. Смотрит, как Жиль что-то выслушивает возле двери.

– И?

Он возвращается, садится перед ней на корточки. Его настороженный вид и отпечаток бессонницы на лице заставляют Акеми занервничать.

– П-послушай. Нас охраняют. И н-не думаю, чт-то как гостей. П-проверим?

– Зачем?

– П-проснись! – огрызается Жиль. – Если мы сейчас н-не сб-бежим, вт-торого шанса не б-будет. Ты с м-мечом обращаться умеешь?

– Нет.

– Т-тогда распутай его св-верху, чтобы м-можно было выхватить из ножен.

– И что дальше?

– П-пошли.

– Так что делать-то? – шепчет она.

Жиль пожимает плечами.

– Н-не знаю. Выходи в коридор.

В этот момент дверь открывается, впуская вчерашнего мальчишку. Жиль и Акеми замирают, где были.

– Доброе утро, – приветствует их вошедший. – Вы куда-то собирались?

– П-привет, Дидье, – машет рукой Жиль. – Что-то т-ты рано.

– Работа, – по-взрослому коротко отвечает тот. И становится у выхода, убрав скрещённые на груди руки под отвороты куртки.

Акеми смотрит то на Жиля, то на мальчишку. Ну пришёл посланник Сириля, и что? Но уж очень странное выражение лица у Жиля: вроде и улыбается, а в глазах – мёртвый штиль, ничего хорошего не предвещающий. Жиль смотрит Акеми в лицо, словно хочет что-то сказать, и встаёт – плавно, медленно, разворачиваясь к ней правым боком, опуская и отводя назад руку с растопыренными пальцами. «Меч!» – понимает Акеми. И одним движением срывает ткань с лежащего на коленях вакидзаси.

Дальнейшее происходит настолько быстро, что потом Акеми долго не может вспомнить – действительно ли Жиль выхватил меч и толкнул её ногой так, что она опрокинулась на диван, или она сама отпрянула и перевернулась вместе с диваном. В два прыжка мальчишка оказывается у двери, и вакидзаси ложится на левое плечо Дидье, касаясь остриём пульсирующей жилки сбоку горла.

– Тихо-тихо, – цедит Жиль сквозь зубы, глядя Дидье в глаза.

Акеми выбирается из-за дивана и видит застывших друг напротив друга мальчишек: Жиль с вакидзаси в чуть отведённой назад правой руке, а левая касается груди соперника раскрытой ладонью, Дидье – бледный, с опущенными руками, прижатый спиной к входной двери, и косится на Акеми широко раскрытыми глазами.

– Боннэ, ты придурел? – возмущённо вскрикивает девушка. – Он же ребёнок! Убери меч!

– Диван.

– Что? – переспрашивает она.

– Оглянись на д-диван.

В обшивке перевёрнутого дивана торчат две короткие рукоятки метательных ножей. Акеми сглатывает и заходит Жилю за спину. Двенадцатилетний малец больше не кажется ей жертвой. Никогда ещё дети не внушали ей страх. Никогда – до сего момента.

– В-вот так вот. Н-не ребёнок, – спокойно констатирует Жиль. – Лучший н-ножевик в охране Сириля.

– Уж получше тебя, – заносчиво бросает Дидье.

– Угум. Т-только м-мечник из т-тебя вообще никакой. Ск-казать, почему?

Дидье, задетый за живое, сжимает губы в тонкую злую линию. Симпатичное лицо искажает гримаса раздражения.

– М-мечник не м-может быть трусом, – с удовольствием сообщает Жиль. – А ты б-боишься смотреть в г-глаза т-тем, кого бьёшь. Учитель б-был прав.

– Он убить меня пришёл? – оторопело спрашивает Акеми.

– Г-где ножи?

– В диване торчат, на ладонь выше пола, – обернувшись, говорит девушка.

– В-вот и думай, где б-бы они были, хоти он т-тебя убить.

– Я бы в грудь лупил, – ухмыляется Дидье. – А не по ногам.

Акеми осторожно обходит Жиля сбоку и заглядывает Дидье под куртку. Так и есть: на перевязи – по четыре метательных ножа с каждой стороны. И на брючном ремне ещё по два. Девушка аккуратно снимает их один за другим, относит и кладёт на стол.

– Слил т-тебя Сириль, – констатирует очевидное Жиль. – Убедилась? В-вот так вот. А т-ты вякнешь – уши от-трежу.

Акеми рвёт простыню на длинные полосы. Притихшего Дидье укладывают на пол на бок и крепко связывают ему руки и ноги крест-накрест, подтянув их друг к другу. Малец часто-часто моргает, со свистом втягивая воздух сквозь зубы, когда Жиль затягивает узлы.

– П-подскажешь, как б-быстрее отсюда выйти – оставлю т-тебе все ножи, – ехидно говорит ему Жиль.

– Ты вор. Нет тебе веры, – отвечает, как сплёвывает, тот.

Вместо ответа Жиль собирает ножи, заворачивает в остатки простыни. Дидье наблюдает за ним злыми глазами, дёргается в путах.

– Он тебе жизнь оставил. Разве за это не благодарят? – сурово говорит Акеми.

– Направо третья дверь, не заперто. Там пожарная лестница снаружи, – вздыхает Дидье.

– Молодец, – ободряюще улыбается Акеми и запихивает ему в рот лоскут ткани. – И ещё: был бы ты постарше – цены бы тебе не было.

Жиль бережно возвращает вакидзаси в ножны, оборачивает в тряпицу и первым покидает комнату, оставив метательные ножи на столе. Когда Акеми выходит, Дидье утыкается лицом в ковёр и по-детски протяжно всхлипывает.

Мальчишка не обманул: комната за третьей дверью справа пуста, и окно выходит аккурат на пожарную лестницу. Стараясь как можно меньше шуметь, Акеми и Жиль спускаются в заваленный мусорными мешками двор, добираются до угла, пригнувшись и держась у стены дома, и, выбравшись на улицу, со всех ног бегут прочь. Минуты через три Акеми начинает задыхаться и отстаёт.

– Спину п-прямо! – командует Жиль. И хлопает её ладонью между лопаток.

Акеми резко выдыхает, останавливается и чуть не падает.

– Не могу…

Жиль хватает её под локоть, поднимает рывком:

– Хочешь жить – б-беги! – и тащит за собой в очередной проулок.

В безлюдном дворе они останавливаются перевести дух и прислушаться: нет ли погони.

– Сириль всех поднимет, – тяжело дыша и опершись руками о колени, размышляет Акеми. – Надо выбираться из сектора.

– Н-нас повяжут на п-пропускном пункте, – качает головой Жиль. – Тебя – т-точно.

– Давай думать, кто нас выведет. У кого возможности. Кому доверять можно.

Жиль смотрит на неё с усмешкой, и Акеми начинает чувствовать себя дурой.

– Самый умный, да? – язвительно кидает она.