Анна Семироль – Азиль (страница 34)

– Акеми! – радостно восклицает Жиль и обнимает невидимую в темноте девушку. – Я т-так рад, чт-то ты тут! Я т-тебя искал, в-вот так вот!

От неё пахнет потом и гарью. Акеми отодвигается, освобождая мальчишке место.

– Ложись. Устал же наверняка.

– Т-ты была дома? – настороженно спрашивает Жиль.

– Была, – коротко отвечает она. – Теперь дома нет.

Оба возятся, устраиваясь поудобнее. Жиль выкапывает под собой ямку, укладывается на бок, подтянув колени к животу. Акеми проверяет, на месте ли обёрнутый в ткань вакидзаси, переворачивается на живот, пристроив голову на скрещенные руки, и проваливается в сон.

Утром она просыпается позже Жиля, на четвереньках выползает из-под лодки. Встаёт, потягивается, хмуро потирает затёкшую за ночь шею и ищет мальчишку взглядом. А вот же он – плещется нагишом в море, используя в качестве мочалки пригоршню крупного песка. Акеми машет ему рукой и вежливо отворачивается. Пока Жиль купается, она вытаскивает из-под лодки узелок с вещами, собранными для неё заботливой Тавой. В нём расчёска, кусок мыла, смена белья и несколько купонов на еду. Акеми причёсывается, стаскивает майку и штаны, наскоро забегает в одних трусах в море и восклицает:

– Боннэ, тут сплошные медузы!

– А т-ты их не т-трогай, – невозмутимо отвечает он и ныряет в волну.

Вымытые и одетые, они садятся рядом на сухом песке.

– Ты во сне кричал, – мрачно сообщает Акеми.

– Извини.

– У тебя всё нормально?

– Н-не очень, – сознаётся Жиль.

– Ты не влюбился? – спрашивает Акеми. И, не дождавшись ответа на свой вопрос, говорит: – Пойду к Сирилю. Я весь день думала, куда теперь деваться, и поняла, что кроме него мне никто не поможет.

– Я с т-тобой.

– А тебе лучше к отцу Ланглу. Я теперь не смогу о тебе позаботиться.

– Я сам м-могу, – отрезает Жиль тоном, не терпящим возражений. – Идём к Сирилю вм-месте. Вот т-так вот. Т-ты без меня от п-полиции не спрячешься, как н-надо.

До вечера Акеми отсиживается в заброшенном ангаре на окраине города. Жиль возвращается после работы, приносит кукурузных лепёшек, коробку соевой лапши и здоровенный синяк слева под рёбрами, который мрачно рассматривает, пока Акеми ест.

– Это откуда? – интересуется девушка.

– П-пытался найти отца Л-ланглу в обход уродского с-служки. П-подумал, что он см-может тебя п-приютить, но…

– Чего «но»? – невнятно спрашивает она, жуя лапшу.

– Т-тебе н-нельзя в Собор. Попа слишком к-красивая.

Упаковка из-под лапши летит прямиком в мальчишку. Тот пытается увернуться, неловко нагибается, охает и прикрывает синяк ладонью.

– Д-дура!

– Не ори!

Жиль и Акеми молча буровят друг друга свирепыми взглядами, и мальчишка не выдерживает первым. Губы разъезжаются в подпорченной шрамом улыбке, и его начинает трясти от хохота.

– Да-аааа, – тянет Акеми. – Мы друг друга стоим. Ну что, давай думать, как нам не попасться полицаям?

– Тут д-думать нечего, – со знанием дела произносит Жиль. – Т-только в обход стены, не ч-через п-пропускные пункты. Н-наверняка твои п-приметы им уже с курьерами п-передали. Я т-тебя проведу.

Когда на город опускаются сумерки, они покидают ангар и закоулками добираются до ночного клуба Сириля. Перед входом Акеми доверяет Жилю меч и просит подождать её на улице. Охрана пропускает девушку внутрь, и через пять минут она возвращается и кивает мальчишке:

– Заходи.

В этот час в заведении почти никого, кроме нескольких стриптизёрш и четверых мужчин – из Второго круга, судя по одежде. Акеми и Жиль следуют за одним из охранников узким длинным коридором, сперва спускаются в подвал, полный каких-то больших пластиковых бочек и ящиков, затем поднимаются на пару этажей по металлической лестнице. Проводник открывает перед ними дверь, делает приглашающий жест.

– Ожидайте здесь. Месье Сириль подойдёт, как только освободится, – говорит он скучным тоном.

За порогом обнаруживается небольшая комната. Стены выкрашены тёмно-бордовым, окна закрыты тяжёлыми шторами. Обстановка скромная, но выдержана в единой цветовой гамме: два дивана, разделённые между собой пластиковым низким столом, акриловый ковёр под ногами, множество разбросанных по полу подушек. В воздухе висит крепкий запах спиртного и курительной смеси.

Убедившись, что их оставили вдвоём, Жиль шёпотом спрашивает:

– Чт-то ты им ск-казала?

– Что я Акеми Дарэ Ка и мне очень нужна помощь.

– И всё?

Она уверенно кивает. Жиль хмурится, подходит к окну, отодвигает штору.

– Ч-четвёртый этаж, – сообщает он.

– И что? – фыркает Акеми.

– И рамы н-накрепко заколочены.

Акеми садится на диван, вытягивает ноги.

– Уймись, уличное создание. Ты паниковать начинаешь, как только попадаешь в четыре стены. Сириль – наш, он душа Третьего круга. Он нам поможет.

– А с к-какой ст-тати?

– Жиль! Достал уже своей подозрительностью! – злится Акеми.

Вместо ответа мальчишка по очереди подходит к каждому из трёх окон и пытается открыть рамы. Бесполезно. Рассмотреть то, что находится под окнами здания, тоже не получается. «Даже если расколотить стекло, мы отсюда не выберемся. Комната на углу дома, пожарная лестница далеко», – с тоской понимает Жиль.

Дверь открывается, и входит Сириль. Его сопровождает мальчишка лет двенадцати, одетый, несмотря на жару, в драные джинсы и длиннополую куртку. Негласный правитель Третьего круга чисто выбрит и свеж. Лиловая акриловая рубаха, заправленная в тёмные брюки, шуршит в такт шагам. Взгляд Сириля светел и внимателен, улыбка доброжелательна.

– Доброго вечера, мадемуазель, вам и вашему спутнику. Расскажите, что за беда у вас? – вежливо осведомляется он, присаживаясь за стол напротив Акеми.

– Здравствуйте, месье Сириль, – оживляется та. – Меня зовут Акеми Дарэ Ка, я сестра невесты Доминика Каро. Мою родню арестовали вчера ночью, и я боюсь, что арестуют и меня. Я пришла к вам просить помощи и убежища.

Сириль часто кивает, складывает пальцы обеих рук замком.

– Дарэ Ка, значит… Я пытался образумить Доминика, но он так меня и не послушал. И вот как всё вышло… Акеми, какие обвинения предъявлены вашей семье?

– Не знаю. Я… я в бегах. Сразу, как почувствовала, что… – она сбивается. «Ты их бросила, – выстукивает сердце. – Бросила их и сбежала».

– Ясно. И вы думаете, что участь отца и сестры постигнет и вас? Вижу, что так и думаете. – Сириль выдерживает паузу. – Хорошо. Чем вы можете быть мне полезной?

Акеми оторопело хлопает глазами. Такого вопроса она не ожидала. Жиль, стоящий за её плечом, с тихим шипением выдыхает через стиснутые зубы. Сириль ждёт, секунды бегут. Мальчишка в драных джинсах откровенно скучает, откинувшись на спинку дивана.

– Ну что ж, – нарушает молчание Сириль. – Раз с ответами на простые вопросы всё так сложно, думать буду я. Как человек, ответственный за покой и безопасность жителей Третьего круга. Это потребует некоторого времени.

Он встаёт с дивана с лёгкостью, какой не ожидаешь от человека преклонного возраста, щелчком пальцев подзывает своего спутника и покидает комнату. На пороге оборачивается.

– Пока вы мои гости, эти апартаменты – ваши. Ради вашей же безопасности я не рекомендую вам отсюда выходить. Моё заведение посещают разные люди. Договорились?

Акеми кивает.

– Славно. Дидье принесёт вам ужин и постельное бельё. А я подумаю, что можно для вас сделать. Доброй ночи.

Дверь закрывается почти бесшумно. Жиль и Акеми снова одни в комнате с тёмно-бордовыми стенами.

Утром Жиль расталкивает спящую сном ребёнка Акеми.

– П-подъём. Т-сссс…

– Вот чего тебе опять надо? – недовольно ворчит она.

– Светает. Н-надо выбираться.