Анна Щучкина – Право на дом (страница 47)

Чего ждать? Я шагнул ближе, сунул руки в этот хаос и стал торопливо запихивать в сумку все, что туда помещалось. Бумаги шуршали, рвались и хрустели. Я торопился и нервничал. Какая уж тут скрытность? В голове осталась только одна мысль: сделать так, чтобы никто никогда не сунул сюда нос. Если бабуля узнает о заметках, в которых я записывал догадки о том, как избежать ее «зачисток», мне конец. Она устроит такую демонстрацию, что мое имя сотрут, как помарку.

Я наткнулся на лист, который лежал под картой северных земель. Бумага оказалась удивительно аккуратной, словно кто-то положил ее туда намеренно, чтобы она дождалась именно меня.

Приказ.

Я взял его, стараясь не обращать внимания на то, что руки внезапно стали ледяными.

– Ну-ка…

Слова проступили на бумаге, словно шрамы от клинка:

«Немедленно подготовить все к ликвидации. К началу сезона туманов прибудет отряд для помощи. Заберем только пару для дальнейшего размножения в контролируемых условиях».

Я перечитал. Еще раз. И еще. Написанное висело в воздухе перед глазами, каждое слово било по сознанию, как молот о наковальню. Ликвидация. Заберут лишь пару. А все остальные? Их просто отправит в небытие росчерк бабулиного пера.

– Вот же дерьмо дракона… – прошептал я. Голос звучал так слабо, будто я превратился в тень.

По спине побежал холодный пот. Эти строки… Эта безжалостность…

И тут, словно мир решил проверить меня, в палатку заглянул Лирр.

Его лицо выглядело усталым, но глаза сверлили меня, как два острейших бура.

– Ты чего тут засел? – спросил он резко и прямолинейно. – Вещи собираешь или опять роешься в своих бумажных залежах?

– Ага, нашел тут настоящий алмаз, – выпалил я.

Лирр нахмурился, окинул взглядом палатку и присмотрелся ко мне.

– Ты явно что-то задумал.

– Я? Задумал? – Я натянул самое идиотское выражение лица, какое только смог изобразить. – Тебе кажется. Просто… зачитываюсь вашими, то есть нашими, недвусмысленными приказами.

Лирр скрестил руки на груди. Я выдавил улыбку, которая могла бы вызвать жалость даже у императора, но моего заместителя она не проняла.

– И что там такого интересного? – Уголок его рта дернулся, но во взгляде появилась угроза.

– Ну-у… – Слова застряли где-то внутри, как зазубренный нож. – Там написано, что ты теперь ответственный за ликвидацию. Поздравляю, старина. Твое первое большое дело!

– Ликвидацию? – Лирр медленно поднял бровь, словно хотел придавить меня одной лишь насмешливой нотой. – Это звучит, знаешь ли, чересчур… подозрительно.

– Ха! – Я сделал шаг ближе и опять хлопнул его по плечу. На этот раз мой жест выглядел как попытка усмирить льва булавкой. – Через шесть дней! Ты справишься. Главное – меньше думай. Ну а я… я пойду что-то там проверить. Например, запасы. Ага, провизию.

Лирр не двигался. Он смотрел на меня так пристально, что я почувствовал себя загнанным зверем в клетке. Даже воздух стал гуще, словно туман наполз мне на лицо.

– Эжен… Ты ведь что-то скрываешь?

– Ничего. Абсолютно. – Я растянул губы в улыбке, которая явно требовала доработки.

Лирр не отводил взгляда. Но потом, словно решив, что я слишком жалок, чтобы представлять серьезную угрозу, лишь вздохнул.

– Ну ладно. Но если все пойдет не так…

– А почему что-то должно пойти не так? – отрезал я, уже отворачиваясь, чтобы скрыть дрожь. – Все идеально. Ты же знаешь: у стражей всегда все под контролем.

Я выскользнул из палатки, не дожидаясь дальнейших вопросов.

До начала сезона туманов шесть дней.

Только шесть дней, прежде чем сюда явится отряд. И начнется настоящая резня.

Все внутри шевелилось, горело. Мой взгляд наткнулся на одну из торчащих в сумке карт. Там, в переплетении разорванных линий, я должен найти ответы.

Шесть дней. Теперь время работает против меня.

В шатре Кай-ро царила магия двух лун – странная, почти мистическая аура, не яркая, не тусклая, будто сама ночь задержалась внутри, превратившись в бдительного стража. Свет просачивался через искусно вырезанные узоры на стенах, напоминая древние молитвы, вплетенные в ткань. Воздух здесь был густым и обволакивающим, пропитанным запахами кожи, неизвестных трав и легким металлическим привкусом крови, который намекал на хищную природу его обитателей.

В центре шатра, на небольшом возвышении, стоял трон, накрытый белой шкурой какого-то существа, которое, верно, держало в страхе целые земли. Теперь этот трон принадлежал ей – Вожаку ликариласов Кай-ро.

Она медленно поднялась: волчица перед прыжком. Ее движения были плавными, почти сверхъестественными, будто мышцы подчинялись какой-то древней, высшей силе. Белоснежное платье, слишком тонкое для ветреной ночи, изящно обвивало тело. Кай-ро улыбнулась, и ее руки скользнули от груди к талии, замерев там в опасно двусмысленном жесте – то ли насмешка, то ли предупреждение.

– У меня важные новости, – начал я, стараясь скрыть дрожь в голосе, хотя кровь уже стучала в висках так громко, что заглушала все остальные звуки. – Вам нужно немедленно собраться и уйти. Тихо. Никто из стражей не должен заметить вашего ухода. Если останетесь здесь, вам конец.

Моя речь прозвучала уверенно, но внутри все разрывалось на части. Сердце ликовало: наконец-то я сделал то, что давно считал нужным. Но разум твердил: «Отступать некуда. К прежней жизни уже не вернуться».

Я вспомнил глаза Асиры – волчицы, которая рассказывала мне о своих погибших братьях и отце, о том, как их кровь пропитала землю, о невыносимой боли, которая резала ее изнутри, но которую она терпела молча, сжимая зубы. В тех словах звучала надежда, что кто-то сможет положить этому конец. Я видел горечь Асиры – и она стала моей.

– Дорогой Эжен… – Голос вождя прервал мои мысли. – Гость в моем шатре. Мы впустили тебя сюда, потому что не боялись. Мы знали, что ты изучаешь нас, записываешь, наблюдаешь за нашими обычаями. Мы делали то же самое, знаешь? Мы наблюдали за вами. И впервые пошли против стражей… действуя наверняка. – Я прищурился, но не успел задать вопрос. В речи Кай-ро появилась едва уловимая издевка. – Мы знали, что стражи получат приказ нас уничтожить. Это было очевидно. Поэтому, пока ты шел ко мне, твой отряд… исчез.

Мой разум словно пронзили длинные острые когти.

– Что вы имеете в виду? – спросил я, медленно выдавливая слова.

Кай-ро улыбнулась.

– Ну разве это не очевидно? – Она подошла ко мне на несколько шагов, каждый из которых звучал словно последний удар сердца. – Мы уничтожили всех.

Я почувствовал, как земля под ногами покачнулась. Это невозможно. Ликариласы не могли справиться с моим отрядом так быстро.

– Вы… о чем?

– Они мертвы, Эжен. А ты остался жив, потому что пришел сюда. – Вожак чуть склонила голову набок, ее глаза блестели опасным любопытством. – Я хотела понять почему.

В этот момент в шатер вошли другие ликариласы. Крупные, сильные; их движения были уверенными, как у воинов, прошедших множество битв. Но теперь они казались спокойными. Только меня не покидало ощущение: этот покой – лишь затишье перед бурей.

А еще я почувствовал, как спину прожег чей-то взгляд. Асира стояла прямо позади меня.

Кай-ро продолжила; ее голос стал колючим, как терновник:

– Ты пошел к нам, Эжен. Почему? Чтобы предать своих? – хищно, азартно спросила она. – Ты почувствовал к нам… симпатию? Пожалел нас? Думал, сможешь спасти? – Она рассмеялась, но в этом смехе не было ни веселья, ни жизни. – Мы убили всех. Так что теперь? Куда подашься? А может, останешься с нами? – Она раскинула руки, указывая на своих сородичей. – У нас сегодня праздник. Мы заключаем союз с другим кланом. Моя дочь выходит замуж.

Она кивнула на одного из мужчин, стоявших рядом. Его торс был украшен тканями, сплетенными в узоры их народа. Мускулы перекатывались под кожей, отражая свет лун. Его лицо казалось спокойным, задумчивым, но в глазах блестела сталь. Опасный хищник, всегда настигающий добычу.

Кай-ро склонилась ко мне и ласково спросила:

– Хочешь остаться на праздник, Эжен? Или тебя мучает то, что ты предал все, во что верил?

Мне нечего было ответить: я потерял все. Мир рухнул. Мои стремления, мои переживания рассыпались в прах. Только одно удерживало меня на ногах, заставляло дышать, пока грудь сжимал ледяной обруч вины. Мое единственное убежище. Асира.

Она стояла позади него – ликариласа, что собирался стать ее мужем. Весь облик Асиры – от остекленевших глаз до слишком ровной осанки – кричал, что это не ее выбор, не ее воля. Мое дыхание участилось, адреналин бросился в кровь.

И тогда я шагнул. Без раздумий, без сомнений. Знал, что это ошибка, губительное безумие. Но разум уже не управлял мной.

Я шагнул прямо к нему – высокому, сильному, самоуверенному. Его взгляд встретился с моим, напряженным, но на долю секунды пренебрежительным. Видимо, он не ожидал ничего сверхъестественного от таррванийского стража.

Я сжал кулак и с силой, от которой даже собственные суставы заныли, впечатал в лицо ликариласа.

Хлопок прозвучал громче взрыва. Голова мужчины резко откинулась назад, тело пошатнулось; кровь хлынула из разбитой губы, капая на белоснежный тканый пояс. Ликарилас не упал, нет, – таких, как он, не сбить с ног одним ударом, но гнев вспыхнул в его глазах быстрее боли. Он зарычал.

Я сделал шаг назад, понимая, что только что подписал себе смертный приговор. Никто, даже опытный страж, не выживет в поединке с ликариласом.