Анна Щучкина – Право на дом (страница 28)
– Вчера были запрещены, сегодня уже дозволены. Да и какая теперь разница?
– Что-то ты не в духе… маррдер.
Эрнесто вздохнул и помассировал виски тонкими пальцами, словно пытаясь отделаться от настойчивой боли. Затем, взмахнув рукой, скрыл наше присутствие от маррдеров – никто не смог бы услышать разговор. Конечно, пойдут толки да пересуды… Но после заключения договора Сераф будет считать, что я попался на крючок.
И никогда ее не предам.
–Как бы тебе объяснить попроще… Все дело в Джеймсе. Этот безмозглый маррдер совершил ошибку, так легко назвав
Так мне не показалось.
– Ты говоришь очевидные вещи.
– Очевидные… О да, очевидные! А теперь вспомни, где находилась Аниса в момент передачи власти?
– Моей жены не было в этом мире, – медленно ответил я. Ее вообще не существовало нигде – пронеслась мысль после.
– А единственной Анисой в этом мире была… – тихо сказал Эрнесто.
Но я уже понял. Императрица.
–И магия тонко среагировала на этот поистине точный образ. Не знаю, как она это делает, не понимаю природу ее сил, но факт остается фактом – тогда Анисой была
Магия приняла ее. Магия не смогла отличить ее от настоящей Анисы.
Эрнесто скрестил руки на груди.
– Поэтому власти моей, как и моих матерей, здесь больше нет. – На его лице расплылась хитрая улыбка. Блеснули острые клыки. – Пока что нет.
– Мы заключили договор с Сераф. Он запечатан моей кровью.
– От тебя ничего не понадобится. Точнее так: понадобится твое бездействие. Отойдешь в сторону, когда того потребует момент.
На мгновение его лицо – лицо истинного маррдера – стало жуткой маской хищника, так и жаждущего вонзить в меня клыки.
Я подавил желание встать и немедленно броситься вон, а Эрнесто, почуяв мой страх, мягко рассмеялся.
– Я помогу тебе в грядущем переделе власти. Сераф уничтожит и тебя, принц Фуркаго. Ей нет доверия, она взбалмошна и несдержанна, как новообращенный маррдер… Она предаст тебя, когда добьется своего.
На губах Эрнесто заиграла тонкая усмешка. Его по-кошачьи узкие зрачки дернулись, превращаясь в нить. Эрнесто всегда желал только одного, и я прекрасно об этом знал.
Прекрасно знал я и о другом: маррдеры никогда не пачкали руки и вгрызались во власть острыми клыками.
– Я предпочту видеть на троне тебя, – глухо ответил я. – Моя ненависть к этой твари так же сильна, как и века назад. Но пообещай – ты не будешь ничего предпринимать в ближайшее время. Она нужна мне.
Эрнесто криво усмехнулся и произнес:
– Печать на столе. Мои слуги… передадут вести.
– А после мы отправимся в гробницу. Почтим память Джеймса.
– Как скажете, ваше высочество.
А я сел за стол и принялся писать тем, кто остался мне верен – несмотря ни на что. И в первую очередь адмиралу Стефании.
В гробницу маррдеров допускался не всякий. Точнее – даже не всякий маррдер. Извилистые подземные ходы привели нас в огромную пещеру, где ряды за рядами возносились вверх этажи с гробами.
Сотнями гробов, словно вырезанными в толще камня.
Я узнал его – камень мертвых, который уже давно никто не использовал в ритуалах захоронения. Никто – кроме маррдеров, приверженцев традиций.
Они хорошо следили за своими мертвецами-первородными, не позволяя ни кусочку попасть в руки других существ.
Возле каждого этажа стояла лестница, уходящая ввысь. Эрнесто подвел меня к третьему по счету гробу, который перекрывали ступеньки. Плавное и размазанное движение – и вот маррдер стоит на пятом этаже. Ветер поднял меня и опустил возле Эрнесто. Киса был довольно сильным драконом – наша связь ощущалась даже здесь, в подземелье.
Эрнесто безукоризненно элегантным движением указал на гроб. Я подошел ближе и вгляделся в то, что лежало передо мной.
Джеймс, словно живой, смотрел на меня из-под прозрачной крышки. На его лице застыло умиротворенное выражение, а глаза были прикрыты, будто он решил ненадолго, совсем коротко уснуть. Дремал, ожидая, когда его позовут. Он остался совершенно таким же – даже по прошествии многих лет.
Такой же, каким я в последний раз видел его на борту своего корабля.
Такой же… Как когда мы отбросили неутихающую вражду и заключили соглашение.
– И как открыть?
– Проведи рукой возле этого камня и нажми на третью пластину, – ответил Эрнесто, вставая слева от гроба. – А я нажму здесь.
Я сделал, как он сказал, и крышка вместе с частью камня, в который был вмурован Джеймс, медленно, с щелчком, подалась вбок.
В открывшемся пространстве показалось нечто, завернутое в темный бархат. То, о чем не знал никто, кроме меня и маррдера, навеки лежащего здесь.
Его и брата, которому он передал секрет незадолго до своей смерти.
– Это последние?
– Да.
Аккуратно подняв их, я с великой осторожностью переместил драконьи яйца в сумку, которая висела на моем плече.
– Кстати, это твое. – В руках Эрнесто материализовалось запечатанное письмо.
Я замер. Неужели…
– Он был здесь?
– Незадолго до твоего прибытия.
На конверте из белоснежной бумаги красовалась печать того, кто предал меня.
Печать Костераля.
Глава 13
Эжен
В сумраке леса, под светом двух лун, соединяются судьбы ликариласов – не ради любви, а ради власти и процветания стаи. Каждая свадьба – это замысловатый танец, в ритме которого звучат отголоски древних традиций. В волчьих сердцах нет места для нежности, ведь брак – лишь сделка. Выигрывает тот, кто умеет прятать свои карты.
К концу первого месяца пребывания в шатте ликариласов у меня накопилось поразительное, ошеломительное количество заметок.
Во-первых, ликариласы никогда не охотились стаей. Обычно парами – один загонял добычу, а другой прикрывал. Это я выяснил, когда меня чуть не сожрали на охоте.
Во-вторых, они действительно хорошо разбирались в травах и могли соперничать в этом с онемасами. Мне повезло зарисовать и записать свойства редких трав, что растут только в этой местности, – уже после того, как очнулся, одурманенный, среди девиц, которые хихикали, раздевая меня. Честь удалось отбить, а я зарекся распивать чаи, не изучив предварительно собираемые для напитков ингредиенты.
В-третьих, ликариласы были чокнутыми, на всю голову отбитыми фанатиками. Их богиня значила для них все. Хоть слово пренебрежения – и можешь прощаться с головой, печенью, почками, сердцем… Что чуть не случилось с одним славным парнем из моего отряда. Он простодушно ляпнул, мол, нет других богов, кроме богодракона Эарта, за что ему тут же начисто отрезали ухо.
Конфликт удалось замять, а я запретил парням вообще высказываться по этому поводу.
Но кроме всего прочего ликариласы были гостеприимными хозяевами, высоко ценили честь и считали, что правда открывается в бою.
Что ж, возможно, так и есть…
Но самым интересным оказалось другое – ликариласы любили петь и все свои песни посвящали циклу жизни и Богине.
И сегодня ночью мне, как самому настырному человеку, которого они когда-либо видели, позволили присутствовать на обряде, посвященном Богине двух лун, воспеванию…
– Это все, что ты успел собрать? – проскрипела проекция с мою ладонь величиной, складывая руки на груди.
– Бабуля! Обряд! Никто из людей никогда… ну, может, многие века назад, но сейчас!
Я сидел у озера в мнимом уединении – мой отряд разбил лагерь неподалеку, терпеливо дожидаясь решения ликариласов. Вечерело, солнце постепенно скрывалось за линией горизонта, окрашивая бесконечные поля в багряные цвета.