Анна Щучкина – Право на дом (страница 22)
Пока холодная рука не коснулась моего лба, остужая. Пока шепот тьмы не стих окончательно. Отец продолжил свое шествие, а рядом раздался тихий голос принцессы:
– Так слухи не врали. Принц, которым овладевает ярость. Химера.
– Откуда ты…
– Ваши шпионы хороши, но наши – лучшие из лучших. Не будь у вас драконов, мы бы не подчинились. О чем они говорят? Ты же слышишь? Я не уберу руку, говори.
Только тут я понял, что давно разжал челюсти и судорожно прижимаю руку принцессы к своей голове. Боль отступила даже от рогов.
– Они… считают драконов. Отец раздражен. Он не хочет поступать так, но близнецы не остановятся, пока не отомстят. И раз Милинаф у него, то… – Мои глаза расширились от ужаса. – Завтра он проведет ритуал и убьет всех драконов.
Глава 8
Рейн
Дружба словно кровь: однажды пролитая, она навсегда оставит след.
Диадема, а в диадеме – драгоценные камни. Алые, как ее глаза. Как кровь, разлитая в бокалах. Как мои мысли, в которых ее голова отделена от тела и насажена на пику.
– Неожиданная встреча… князь Миралиласа.
– Княгиня Сераф, – вкрадчиво поправила она и, склонив голову набок, с интересом пригляделась ко мне. А потом расхохоталась. На красивом лице, которое эта дрянь украла у моей жены, до ужаса отвратительно изогнулись брови, а над нижней губой нависли острые клыки. Проверяет реакцию. Но я не дам ей то, чего она желает.
– И как тебе живется в новой ипостаси?
– Превосходно. Присаживайся, дорогуша, блюда скоро подадут. Тебе с кровью или без? – Прочитав на моем лице отвращение, бывшая императрица вновь расхохоталась. – Я про мясо! Мя-со!
Слуга проводил меня к месту в конце стола, отодвинул стул, и я сел спиной к выходу. Мы с княгиней оказались друг напротив друга. Женщины все так же хранили молчание, недобро щурясь на меня. Все как одна – с холодной, острой красотой, присущей маррдерам. Насколько я понял, это те самые верховные кровососы, которые обычно не показываются на публике.
В моем представлении они были не краше паучих, плетущих сети в тени. Двор маррдеров обширен, но еще обширнее интриги, которыми опутана многолетняя история существования этих тварей.
Владыка вод, дай мне сил выжить в этом царстве коварства.
Вскоре подали блюда. Я с недоверием приступил к трапезе, аккуратно разрезав мясо. Мягкое, голубоватое, средней прожарки. Лишь когда я доел все до последнего кусочка, промокнул губы салфеткой и допил бокал вина, Сераф продолжила беседу.
– Великие матери, – раздраженно бросила княгиня. – Прикажите подготовить договор. Эрнесто, пригласи мальчишку. От холодной крови у меня стынут руки.
Эрнесто, неприметной тенью все это время стоявший у двери, вежливо поклонился.
– Да, моя госпожа.
Одна из женщин, щелкнув бледными пальцами, подозвала слугу и негромко что-то проговорила. Тот кивнул и скрылся за другими дверями, в конце зала.
– Ну что ж, милый мой, давай теперь по-настоящему обсудим наши планы.
– Нам есть что обсуждать?
– Дорогуша, это ты так вежливо просишь помощи? – Она задумчиво покрутила пустой бокал в руке. – И не смотри с такой ненавистью, я чую ее запах даже отсюда.
Сераф мерзко захихикала.
– Я… благодарю за ужин. И за гостеприимство. По правде говоря, я пришел сюда с одной целью – получить помощь от Эрнесто. Но он больше здесь не главный. Сомневаюсь, что твоя помощь будет бескорыстна.
– Рейн, отплачу откровенностью за откровенность. Слухи – быстрокрылые птицы. И эти пташки нашептали мне, что Костераль предал тебя.
– И? – Стоило огромных усилий сохранить невозмутимость при упоминании этого имени.
– Я последняя в своем роду. Семья Фуркаго на славу постаралась, уничтожая мой вид. Особенно твой мерзкий отец. Я поклялась, что в ответ сотру с лица земли их вид. Сделаю все, чтобы род убийц прервался. И начала я с твоего отца.
Пламя свечей дрогнуло. Улыбка вновь заиграла на губах императрицы. Она подождала, наслаждаясь паузой и моим замешательством, которое на секунду прорвалось сквозь невозмутимость. Одна из великих матерей сладострастно выдохнула. На ее лице отразилось невероятное удовольствие, я же почувствовал слабость. И холод, могильный холод. Сераф продолжила:
– Неужели ты полагал, что они погибли случайно? Твои приемные родители. Конечно, нет. Я с наслаждением вонзила нож в сердце императора, пока он думал, что его пришла проведать любимая жена. А после перерезала горло и ей. Легко было свалить вину на существ, которые охраняли покои императора, и ужесточить законы. Астраэль с удовольствием воспользовался моей помощью. Так ему удалось убить Александра и обмануть Анису. Обмануть всех. Именно благодаря моим способностям. Моей силе.
– Зачем… зачем ты это говоришь мне? – выдавил я, чувствуя, как немеют губы. Жестокая тоска навалилась на сердце, сковывая его льдом.
Я помнил, как хоронил отца. Да, его нельзя было назвать образцом для подражания – вся империя знала, что шлюх он менял так же часто, как придворные дамы – платья, но…
Глаза Сераф налились кровью, и она с нажимом произнесла:
– Я ненавижу их. Всю семейку. И желаю им одного: смерти. Жестокой смерти. Он выбросил меня, когда наигрался. Меня! Выставил на посмешище! – Ее голос сорвался на визг, эхом отразившись от высокого потолка.
– Я тоже из семьи Фуркаго.
–Ты?– Она наставила на меня мизинец и с деланым удивлением протянула вновь: – Ты-ы-ы? О нет, дорогой мой. Ты совершенно другой крови. И совершенно другого духа. Ты не интриган, лапуля, как бы ни старался, это совсем не твое. В тебе плещутся бурные, яростные воды, которые не может запереть никакой дворец, никакая клетка. Но
Я желал возразить. Оправдаться, найти аргументы, чтобы бросить в нее, как бросают камни в тех, кто провинился перед императором. Но очень хорошо я сознавал другое: она права. Эта семья никогда не принимала меня. Смотрела свысока, снисходила до моего положения приемыша… Я помнил очень хорошо, как пришел во дворец. И помнил,
Отказывался подчиняться. Я ухватился за эту мысль.
– Я помогу тебе. А ты поможешь мне, – вкрадчиво произнесла Сераф. – Договор!
Слуга сунул под нос договор и перо, а рядом поставил печать.
Я поднял перо, собираясь расписаться, а затем…
Отвесил себе пощечину. Боль обожгла лицо, а по венам начал растекаться гнев. Я потянул за тонкую нить связи, соединяющую меня с Кисой, и отдался силе. По полу заструился туман, постепенно поднимаясь, клубясь, щупальцами расползаясь по углам, лаская стены. Великая мать, до этого с наслаждением наблюдавшая за мной, с раздражением зашипела. Сераф подняла палец, и маррдер сразу же умолкла.
– Ах ты сука…
Бокал в руке бывшей императрицы лопнул – она резко сжала кулак, так, что хрусталь не выдержал, – и осколки посыпались на пол.
– Все вон.
Великие матери склонили головы и бесшумно удалились. Та, что почти подчинила себе мою волю, напоследок бросила на меня взгляд – недовольный и голодный.
Я сложил руки на груди, чувствуя, как жар равномерно растекается по телу.
Княгиня Сераф задумчиво осмотрела свою ладонь – никаких царапин от осколков.
– Так это ты во мне нуждаешься, верно?
Сераф по-кошачьи грациозно потянулась и мгновенно оказалась на стуле рядом с моим. Я не спускал с нее глаз.
– А ты все же не такой дурак, как кажется на первый взгляд.
– Я умело прикидываюсь.
– Не сомневаюсь.
– Давай перейдем к делу? Что из сказанного тобой – правда и зачем тебе моя помощь? – Нарочито принюхавшись, я поморщился. – И отодвинься, пожалуйста. От тебя несет кровью и гнилой плотью.
Она хищно улыбнулась и облизнула уголок рта.
– Все такой же дерзкий малыш. Ладно, давай поговорим откровенно. То, что я ненавижу императорскую семью, – правда. То, что я убила предыдущего императора, – тоже. Но войди в мое положение: этот старикан насиловал меня много лет. Так что месть была очень сладкой, – выдохнула она. – Мне пришлось заключить договор с Астраэлем. Но он предал меня. Теперь я хочу заключить договор с тобой. Прочитай внимательно.
Я с сомнением взглянул на листок бумаги.
– Договор, выгодный тебе, конечно?
Сераф раздраженно постучала ногтем по бумаге и, смяв ее, поднесла к свече – вскоре листок пеплом осыпался на стол. Но под тем договором оказался еще один.
– Читай следующий. Тебе понравится.
…Закончив читать, я вопросительно посмотрел на Сераф.
– Ты серьезно хочешь провернуть это?
Она ухмыльнулась.
– Более чем. От тебя мне потребуется только голова Астраэля и полная независимость маррдеров. Вы не лезете в мои дела – какими бы они ни были, – а я не лезу в ваши.