Анна Щучкина – Право на дом (страница 21)
Стража отдавала честь при виде нас, я благосклонно улыбался, все желали нам долгих лет жизни, хмельной запах следовал по пятам… Наконец добравшись до покоев, я наказал страже никого не впускать до утра и захлопнул двери. Устало вздохнув, провел рукой по отполированным до блеска рогам и рухнул в кресло возле окна. Принцесса налила воды в кубок из кувшина, стоявшего на резном столе, и поднесла мне, на что я благодарно кивнул. А затем покорно села на кровать, положив ладони на колени.
Пригубив воды, я бросил взгляд на принцессу. Ее белоснежное шелковое одеяние так контрастировало с медной кожей. Потянув за золотой шнурок на шее, Дагадар освободилась от платья.
Шелк скользнул на пол, обнажив стройное тело, крепкую грудь с темными ареолами сосков. Легким движением принцесса сорвала с лица маску и вытащила из волос заколку: тяжелые локоны скользнули на спину. Но язык тела выдавал Дагадар: ее сотрясала мелкая-мелкая дрожь.
Я поставил кубок на пол и, подперев голову кулаком, с интересом спросил:
– Зачем вы это делаете? Разве я говорил, что желаю вас?
Глаза Дагадар почернели. От ярости или презрения?
– Мой муж и господин души моей. Ваш отец…
– Отца здесь нет, – резко ответил я. – А вы дрожите. Насильником меня никогда не называли. Надеюсь, не назовут и впредь.
– Вы уверены, господин?
– Хотите, чтобы я поклялся на своей крови, что не причиню вам вреда? Все просто: вы не любите меня, а я не люблю вас. Но брак важен для империи.
– Хорошо.
Но голос раздался справа от меня. Я выхватил меч. Дагадар, полностью одетая, стояла возле стены и задумчиво рассматривала дротик в своих руках.
– Как?.. – Я обернулся к кровати, но там оказалось пусто. – Даже запах…
– Вы просто устали, наследный принц. Мираж пленил вас. Это было лишь крохотное испытание. Здесь яд, который медленно убил бы вас. – Принцесса помахала дротиком и спрятала его в собранных в высокую прическу волосах. – Поздравляю, испытание пройдено.
Всю усталость сняло мгновенно, а напряжение, повисшее между нами, натянулось струной.
– Я могу позвать стражу прямо сейчас.
– Не позовете. Им вы доверяете еще меньше, чем мне, – все работают на императора, все служат его величеству. А я не служу никому, кроме себя. Мне можно доверять.
– Но ты чуть меня не убила. Ладно, убить меня трудно, но могла покалечить.
– Но ведь не стала?
– Резонно.
С моих губ сорвался смешок. Но какой же овечкой она притворялась!
– Я хочу, чтобы вы отвели меня туда.
– Не понимаю.
– То место, куда вы тайно пробираетесь почти каждую ночь.
– Ты следила за мной?
– Никто, кроме меня, за вами не следил. А уж отловить меня еще труднее, чем отличить мои миражи от истины.
Искоса взглянув на Дагадар, я подумал о риске. Обозначить границы или продолжить эту опасную игру?.. Нетривиальная ситуация почему-то забавляла меня.
– Зачем тебе это?
– Я отвечу на этот вопрос после. Слишком много воды пролилось уже – песок времени ускользает, надо спешить.
– Тогда клянись лунами, что не причинишь мне вреда.
Она строго взглянула на меня. Да, эту часть их культуры я знал хорошо, поэтому и не сомневался, что принцесса откажется. Но с ее губ легко сбежало:
– Клянусь лунами и непроизносимым именем моего отца – вреда от моей руки ты не получишь.
Словно вздох пролетел по нашим покоям. Все источники света разом погасли, и только лучи двух лун прорезали ночной мрак, мягко упав на ковер. Принцесса шагнула вперед. Черные татуировки засияли серебром на ее лбу, а луны, казалось, пришли в движение.
– Я поклялась. Клянись и ты.
Дотронувшись кулаком до сердца, я произнес:
– Клянусь не причинить тебе вреда – свет луны свидетельствует, сестры следят за нами с неба и говорят: мы видели, мы предадим его засухе, если обманет.
На губах Дагадар впервые с ее прибытия во дворец заиграла улыбка.
– А теперь отведи меня. Я скрою следы.
Я мягко прикрыл дверь за спиной принцессы. Рука рыжебородого родственника с тихим шелестом встала на место – мой слух четко уловил это.
Пройдя завесу, мы неспешно продолжили путь по темным тоннелям, спускаясь все ниже и ниже. Дагадар зажгла приготовленную лампу, на влажных стенах заплясали тени.
С каждым шагом огонь внутри разгорался все ярче. Они звали меня. Манили. Нуждались во мне!
– Тш-ш, принц.
Холодное прикосновение Дагадар привело меня в чувство. Я прислонился лбом к стене, остужая порывы.
– Прости, тяжело… сдерживаться. Уже близко.
И бездна открылась нам, лишь шагнули мы за поворот.
– Аккуратней с лампой, иначе заметит стража, – предупредил я выглянувшую принцессу.
– Не заметит, – парировала она.
– Пока не включили упиры – да. Но пару раз меня почти поймали.
Дагадар смерила меня взглядом и, сев на корточки, прикрыла фонарь частью одеяния, а затем посмотрела вниз.
Темнота. Вряд ли принцесса могла разглядеть то, что видел я: одиннадцать белых драконов и двух фарффлов, скорчившихся на каменистом дне. Последних оставшихся.
Их благородные сердца бились медленно, дыхание было прерывистым и болезненным. Мои братья и сестры не видели света давно, слишком давно. А дитто, что окормляли их раньше, теперь слишком далеко…
Один из фарффлов открыл глаза. Его янтарный взгляд встретился с моим. Я опустил веки и услышал далекий зов… а затем увидел фарффла рядом с собой.
– Винсент, мой принц, вы вернулись.
Принцесса порывисто вздохнула. Я открыл глаза. Ро стоял рядом с нами. Тощий, шерсть клочками свисала с его тела, укрытого лохмотьями.
– Это проекция, – пояснил я Дагадар. – Тело фарффла лежит внизу.
– Матерь лун… – прошептала та. – Драконы тоже внизу?
Вместо меня ответил Ро:
– Приветствую вас, принцесса. Меня зовут Ро. Винсент рассказывал о вас пару раз. Он хороший мальчик, правда?
Я оторопело уставился на Ро, не понимая, зачем он это говорит.
– Хороший, – согласилась Дагадар. – Для этой прогнившей империи – даже слишком. И как вы планировали их освобождать?
–Знаешь, по-моему, мы договаривались, что ты объяснишь свои мотивы. Мне не нужны подробности, но
Но ответить принцесса не успела. Дрогнув, проекция растворилась, а внизу показался свет.
Присмотревшись, я похолодел. Отец медленно ступал между лежащими неподвижно драконами. И рядом с ним шел Густаво.
Внезапно рога заныли сильно, нестерпимо. Ярость, доселе дремавшая во мне, поднялась горячей волной. Я до боли вгрызся в свою руку, сдерживая крик. Соленая кровь тонкой струей полилась на камни.
Отец застыл. Густаво рядом с ним прервал речь. Красная пелена стала сковывать мой разум, пока…