Анна Щучкина – Лишний (страница 46)

Ноги коснулись земли. Я вздохнул с облегчением. На пути нам еще два раза встречались морские чудовища, но они не осмеливались подплыть ближе: боялись силы капитана, как объявил нам довольный Блисс.

Кристен последней ступила на землю, а с ней и два матроса – забрать подготовленные деревней товары. Наш командир тут же сверилась с картой. От пирса вело три дороги. Мы пошли по средней и вскоре прибыли к лесу с исполинскими деревьями. В сумерках можно было разглядеть их стволы, покрытые мхом. Раскидистая крона и мелкие треугольные листья скрывали небольшие деревянные дома метрах в пятнадцати над землей.

Между домами виднелись лабиринты веревочных мостов. Широкая дорога прорезала деревню посередине, другая, поменьше, уползала вправо к каменным останкам какого-то строения прямо возле каньона. Никакой ограды или часовых. И вообще ни души на улице. Но огни в домах говорили о том, что эта деревня обитаема.

Мы прибыли в Красную Дыру – деревню онемасов.

Кристен толкнула меня плечом:

– Так, мы прочесывать дома, а ты идешь туда. Это миролюбивая деревня, и проблем быть не должно. Но советую не терять бдительность, страж.

Она обрубила разговор, повернувшись к остальным членам отряда.

Дом, на который она указала, висел на дереве всего в тридцати шагах от меня. И возле него виднелся согбенный силуэт.

Подойдя поближе, я понял, что это была старая женщина, почти древняя старуха. Спутанные серые волосы свисали, ничем не собранные, темное плотное одеяние в пол прикрывало ее тщедушную фигуру. Она заскрипела, словно старая машина, и, не поднимая головы, произнесла:

– Што тебе нуш-шно, убийца?

Я оглянулся назад. Никого нет.

– Что, простите?

– Прощения шдесь ты не найдешь, убийца. Што тебе нуш-шно на моей шемле?

Я опешил. Чистая и неподдельная ненависть, прозвучавшая в голосе, несколько привела меня в чувство. Ее взгляд, которым можно было прожечь даже камень, вперился в меня. Но почему?..

Я вытащил из сумки блокнот и карандаш и перелистнул пару страниц.

– Мне нужна… – бросил еще один взгляд на листок, – Эйри. Она одна из онемасов. Это ее дом? Ее старый и близкий друг послал забрать некую книгу.

Она зачмокала и посмотрела прямо на меня. Ее глаза округлились, и старуха слегка отшатнулась, а затем судорожно схватилась за мою руку. Это было так неожиданно, что я даже не успел отдернуть ее. Хватка оказалась у старушки железной – она перевернула мою руку и начала лизать ладонь. Я вздрогнул и с силой дернул руку. Она зашипела, а потом подняла голову.

– Александр, ты в одешде убийцы и рядом с убийцами. Они ше убили всех, всех, всех, всех… – Она бормотала и бормотала, как заведенная, медленно склоняя голову все ниже и ниже. – Всех, всех, всех. Они ше убили всех. И тебя.

Она резко подняла голову.

Я оцепенел. В ее глазах плескались белые облака, скручивающиеся, расплетающиеся – в какой-то момент они заволокли глаза полностью.

– Сколько раш тебя не уништошали, сколько раш… и ты все равно с ними. Ты с ними ше шил все это время. Глупец, какой ты глупец! Истошил себя, ты ше не смошешь переродиться больше! А как ше она?! А-а-а-а-а-а-а, вишу! – закаркала она. А потом моргнула – облака исчезли из ее глаз. – Ты хотел шадать вопросы хошяйке этого дома?

Ее палец указал на дом сверху.

– Ага, вы его хозяйка?

Ее безумное представление произвело на меня впечатление, но я старался держать себя в руках.

– Да, што ты хошешь узнать для своих убийц? – она медленно поковыляла к скамье подле дерева. – Садись рядом.

Я осторожно сел на скамью. Но на некотором расстоянии от старухи.

– Как вас зовут? Я армиртор и должен собирать истории. Я не обижу вас.

– Нурт я. Онемас уше много-много лет, – улыбнулась мне старуха, обнажив редкие ряды почерневших зубов.

– А чем вы занимаетесь здесь?

Нурт закашлялась. А потом произнесла:

– Ешли бы мне шадал вопрош этот кто-либо другой, я бы вряд ли отвешила. Но так как этот вопрош шадаешь именно ты, то я, ештештвенно, тебе отвешу. Я принимаю швоих клиентов. Делаю им ушлугу.

– Какую услугу?

На что она достала из широких складок своего балахонистого одеяния ступу с пестиком и сушеный стебель растения, венчавшийся серебристым остроугольным цветком.

Ее рука оторвала листок и серебристый цветок от стебля. Она начала разминать его в ступе, методично постукивая пестиком. Этот мерный шум каким-то образом начал навевать дремоту. Я провел рукой по лицу, отгоняя наваждение.

– Многие шушества, которые обладают бешмертием или обладают теми или иными шпошобноштями, не хотят шить ш ними и пытаются их убрать, попрошаться ш ними.

Я быстро записывал за ней.

– Неужели от магической силы можно избавиться?

– И-хе-хе-хе, – заскрипела она. А потом я понял, что это смех.

Волей-неволей я улыбнулся вслед за ней. Она положила еще один листок в ступку.

– Конешно нет, – усмехнулась она. – Но я у них беру чашть шилы шебе для бешмертия швоего. Это плата, о которой они даше не подошревают. А магия… ее нельзя убрать, мошно только перенаправить: магия никуда не ишчешает, только перетекает в другую форму. И от этого мне хорошо и им. Но шпуштя какое-то время она вошвращается. Поэтому мошно шкашать, што они вешные мои клиенты. А я шиву долго, ох как долго. А они шивут шаштливо некоторое время, пока ко мне шаново не приходят.

Я поставил точку.

– И какую-нибудь историю можете мне рассказать, самую интересную. Если можно.

– Будет тебе иштория. – Старуха достала новый цветок, сломала в нескольких местах и положила в ступу. Мерный стук возобновился. – В один город приехал молодой шеловек. Он проишходил из хорошего рода, был не беден и прияшен лишом. Однашды юноша проходил мимо вышокого дома и в окне второго эташа шаметил тихо поющую девушку, она склонила голову над вышивкой и пела песню о далеком милом друге. Его порашила крашота девушки. Он долго не мог тронушшя с мешта. Наконеш и девушка обратила на него внимание, и пешня ее прервалашь. Она немного шмутилась и шакрыла окно шанавешкой. – Нурт остановилась и достала новую веточку. Я послушно записывал. Скрип карандаша и мерный стук почти слились воедино – рассказ как будто наяву предстал передо мной.

…На следующий день ноги сами несли юношу к этому дому, и он долго ждал у окна появления вчерашней незнакомки. Но она не показалась и на следующий день. Тогда он стал приходить каждое утро и терпеливо смотреть в пустое окно до вечера, после чего обычно покидал место, понурив голову.

– Зря ожидаете, – однажды услышал он хриплый голос из-за спины.

– Почему зря? – испуганно спросил юноша.

– Вот уже шестнадцать лет как дракон наказал моего соседа Серафима тем, что его дочь не может ходить. Конечно, лик ее прекрасен, но она навсегда прикована к креслу. Оставьте эту затею, если не хотите и себя приковать к этому же креслу до конца жизни.

Тут вы, возможно, подумаете, что молодой человек побрел к себе и никогда больше не возвращался к этому дому? Как вам могло прийти такое в голову? Конечно нет! Он громко и радостно крикнул в сторону окна:

– Я буду приходить на это место каждый день, год за годом, и ждать до тех пор, пока ты не покажешься!

Он ушел, но на следующий день вернулся туда же – под окно. Прошел месяц, другой. Прошел год. Но юноша был верен своим словам и каждое утро возвращался, и никто из соседей никогда не видел его печальным. И вот однажды, о чудо, двери дома отворились, и девушка вышла ему навстречу! Все-таки любовь – удивительная сила!

На этих словах старуха закончила свой рассказ, стукнув пестиком. Я вздрогнул – видение отступило.

– Они тоже были вашими клиентами?

– Нет, это мой покойный супрушник был тем молодым шеловеком, а я той дошерью.

Она поднесла руки к лицу и вдруг стала царапать его.

– Он вшегда боролшшя-я-я-я за меня и делал меня лушше…

Она завыла, а потом так же резко успокоилась.

– Я не знал, что в Красной Дыре растет лунный цветок! Здравствуйте, уважаемая Нурт. – Эжен, внезапно подошедший к нам, почтительно поклонился старухе.

Старуха изменилась в лице: глаза потемнели, рот исказила кривая полубезумная ухмылка.

– Уби-и-ийца, – прошипела она Эжену, а повернувшись ко мне, спокойно сказала: – Тебе к Эйри туда.

Трясущийся перст указал на хижину, стоящую у корней исполинского дерева. Этот дом можно было увидеть только подойдя сюда: никто не смог бы его заметить издалека из-за гигантских переплетенных корней.

– Травы, гм, мне нужно собирать травы, – вдруг пробормотал Эжен, неотрывно смотря куда-то поверх моего плеча.

Я проследил за его взглядом – там мелькнула копна светлых волос.

– Эжен?..

Но тот уже с восторженным взглядом упорхнул к Асире.

Я постучал в низкую дверь дома. Никто не ответил. Толкнул дверь и зашел – на меня пахнуло душистым цветочным запахом.