Анна Щербакова – Женская идентичность на пути к себе. Как обрести себя и стать источником любви (страница 3)
Она искренне не понимала, почему Алексей становится все более пассивным и отстраненным. Она винила его: – «Ты совсем не участвуешь в жизни семьи! Ты безынициативный!». Она не осознавала, что сама же и вытеснила его, не оставив ему места в их общей системе.
Кризис наступил, когда у Марины родился второй ребенок. Груз забот удвоился, бессонные ночи, работа на фрилансе. Ее ресурсы были исчерпаны, но она продолжала делать всё сама, из последних сил, следуя внутреннему императиву – «В нашей семье все решали женщины».
Однажды ночью, после того как она три часа укачивала младенца, а старший ребенок плакал из-за домашнего задания, а Алексей спокойно спал, потому что она его не разбудила («зачем, я сама справлюсь»), с ней случилась истерика. Она начала кричать на мужа, на детей, разбила тарелку. Она обвиняла их в черной неблагодарности, в том, что она «всех тащит на себе одна». Алексей был в шоке: «Но я же всегда готов помочь! Ты никогда ничего не просишь! Ты сама всё отталкиваешь!»
После этой сцены наступило тяжелое молчание. Марина поняла, что ее «сила» довела ее до ручки и разрушает ее же семью. Во время работы с психологом она начала разматывать клубок.
Ей пришлось сделать мучительное усилие и принять несколько горьких для своего семейного мифа истин. А это – Принять свою «немощность». Да, она не всесильна. Ей нужна помощь. Она имеет право уставать и не справляться. Это не делает ее предательницей рода, это делает ее живым человеком. Принять право на другую идентичность. Быть женщиной – это не только «всё решать и тащить на себе». Это также быть мягкой, принимать заботу, быть уязвимой, делегировать полномочия. Она может создать новую, более гибкую модель. Принять своего мужа. Принять, что он – не копия «слабых» мужчин из ее семьи, а другой, современный мужчина, который хочет быть партнером, а не подчиненным у своего командира.
Марина совершила революционный поступок. Она пришла к мужу и сказала: – «Прости. Я поняла, что не давала тебе быть мужем и отцом. Мне страшно просить о помощи, но я попробую. Я не хочу одна нести этот груз. Давай решать всё вместе?».
Это было проявлением не слабости, а новой, настоящей силы – силы быть разной.
Постепенно Алексей стал активным участником жизни семьи. Марина научилась говорить: – «Я устала, помоги, пожалуйста» без чувства вины.
Она обнаружила, что ее женственность не только не пострадала, а расцвела, потому что у нее наконец-то появилось пространство не для борьбы, а для жизни.
Она переписала семейный сценарий. Теперь в ее семье решали не «женщины», а люди, которые любят и поддерживают друг друга.
История четвертая: «Гадкий утенок»
Ее привела ко мне мама. Мамина боль такова: – “ Сделайте что-нибудь. Я не знаю, что с ней делать, она меня не слушает. Говорю, сними свой балахон, надень платье, ты же девочка. Что ты, как чувырла одеваешься?» Прическа мальчишеская (Действительно, если бы я не знала кто это, я подумала, что это мальчик), «Балахон свой до пят натянет, и все время в брюках. Я столько платьев купила, нет, ходит в своих лохмотьях. Поэтому нормальные парни и не смотрят на нее»
– «А не нормальные смотрят?», спрашиваю.
– Да что вы, никакие не смотрят, да и друзей-то толком нет. Что за мода такая пошла? Посмотришь на нее, и отмыть хочется, такой неряшливый вид, кажется, грязи, как у бомжа.
– Серьезный аргумент.
Смотрю на девочку. Глаза. до чего красивые у нее глаза, как у лани. И такая вся женственная – движения, улыбка, голос. Рисует, и знаете, что чаще всего рисует? В папке с рисунками, которую мне показали в основном – единороги, феи и эльфы. Ну никак не вяжутся они с внешним имиджем.
Разговорились, открылась юная лань. Действительно переживает, у подружек у всех парни есть, а у нее никого, даже не целовалась еще, говорит, в свои пятнадцать. А как только парень какой-нибудь подойдет, душа замирает и хочется убежать от страха.
Всколыхнула наша беседа в памяти много историй из детства более раннего. И с очень сильными эмоциями была вот эта: – Папа меня очень любит. Он любил повторять, что у него красивая дочь, но меня от этого всегда тошнило. Как-то к нам пришел дядя Коля, мне тогда было семь лет, папа меня подозвал к себе, погладил по голове, сказал, что у него самая красивая дочь и шлепнул меня по попе. Почему-то мне в этот момент захотелось провалиться сквозь землю, так мне было стыдно. Я чувствовала себя голой. Дядя Коля посмотрел на меня как-то странно и спросил: – «Титьки уже растут?»
Потом они оба засмеялись. Я тоже рассмеялась, скорее от страха и стыда…. и убежала к себе в комнату. Молчание.
Как Вы думаете, к чему ее наряд с акцентом на мужской стиль, неряшливый и мешкообразный? Правильно, защита от поползновений со стороны мужского пола. На мой вопрос почему, получила ответ – «Мне так удобно, я не комфортно чувствую себя в женских платьях, которые мама покупает.» И защищать себя таким образом, скажу я вам, у нее очень хорошо получается, чего сама и не осознает.
Почему я тут все истории про пап вспоминаю? Да потому, что именно папа формирует в дочери понятия о женственности, красоте, нежности.
Слышу некое возмущение. Хотите отбросить книгу? Понимаю (смайлик). Не торопитесь, отвечаю на ваш вопрос: – “ Так, как же тогда воспитывать?»
Если я вас спрошу, любите ли вы своих детей, ни один из родителей не даст отрицательный ответ. А кто-то даже возмутится такой постановкой вопроса, дескать, как я могла усомниться в этом! Так вот, несомненно, все мы любим своих дочерей и сыновей, только любим их своей любовью, так, как мы это понимаем, как нас учили в наших родительских семьях, а иногда и вопреки тому, что было. Например, родители из бедных семей стараются компенсировать для своих детей все то, чего у них самих в детстве не было.
История пятая: «Любовь вопреки»
Часто корни искаженного восприятия самих себя и мира уходят глубоко в семейную историю, в которую вплетены не только личные травмы родителей, но и социальный контекст – бедность, неустроенность, борьба за выживание.
Представьте себе родителей, которые сами выросли в нужде. Их собственная жизнь была борьбой. Они не понаслышке знают, что такое «не до красоты», когда главная задача – выжить, одеться и накормить детей. Их собственные родители не могли передать им опыт нежной, спокойной любви, потому что все силы уходили на то, чтобы просто свести концы с концам.
И вот у них рождается дочь. Они любят ее сильно, по-своему, той любовью, на которую способны. Их главная цель – уберечь ее от тех опасностей и лишений, которые познали они сами. Но их методы воспитания – это единственный известный им язык, язык запретов и гиперопеки, продиктованной страхом.
Мать, выросшая в строгости и труде, подавляла в своей дочери
«глупости» и «несерьезность»: – «Хватит вертеться перед зеркалом, лучше уроки учи!», «Красота от голода не спасет». Она видит в заботе о внешности не развитие женственности, а пустое кокетство, которое отвлекает от главного – учебы и работы.
Какие установки усваивает девочка в такой семье?
Любовь – это контроль и крик. Забота проявляется через ограничения и унижения. Чтобы тебя «любили» и «заботились» о тебе, нужно быть удобной, серой, незаметной. Твоя яркость и красота причиняют твоим же родителям боль и тревогу. Твое тело – источник проблем. О нем не нужно привлекать внимание, его нужно прятать. Оно является причиной родительского гнева.
Женщина вышла в мир с мощным, но абсолютно негативным внутренним ресурсом. Она невероятно трудолюбива и ответственна (это единственное, что в ней поощряли), но ее отношения с собой и своей женской сутью разрушены. Она не умеет принимать комплименты, ей физически неловко от мужского внимания – ведь в детстве за это ругали. Она подсознательно выбирает в партнеры грубых мужчин, которые продолжали линию отца – критиковать и подавлять ее. Потому что это – привычная для нее модель «заботы».
Эта история не о том, чтобы осуждать родителей. Они, скорее всего, и правда делали все, что могли, исходя из своего багажа и своих травм. Эта история о преемственности боли и о том, как важно осознать эту связь.
Понять, что родительская «любовь вопреки» – это не твоя вина и не твой приговор. Это отправная точка для огромной работы по исцелению. Чтобы научиться отличать истинную заботу от токсичного контроля, чтобы позволить себе наконец-то быть разной – и сильной, и красивой, и уязвимой – без чувства стыда. Чтобы разорвать цепь и не передать эту боль уже своим детям.
К сожалению, идентичность – это не врожденное явление, она формируется женщиной под воздействием людей, окружающих ее и условий, в которых она росла. Доращивать себя или оставлять все как есть, выбор каждой
Предлагаю выполнить практическое задание
Кто ты в палитре женственности? Исследуем грани своей идентичности
–