Анна Савина – Ночь. Остров. Вурдалаки (страница 28)

– Он умер.

– Но? – спросила я после того, как она замолчала. – Я вижу это «но» на твоем лице.

– Но мама в это не верила. Вернее, она хотела, но… Она всегда говорила, что не понимает, с чего бы это ребёнку умирать. Да, роды начались на пару недель раньше срока, но малыш родился здоровым и очень крепким. Один раз она поделилась сомнениями с Софией и это была ошибка. С тех пор Болотовой стало хуже, она все твердила, что должна найти сына. И со временем это только усугублялась.

– Кто отец этого ребёнка?

– Не знаю.

– Странно, любой другой ответил бы Болотов, в конце концов, они были женаты, но ты сказала «не знаю» почему?

– Потому что в это не верила моя мать. Потому что этой беременностью не гордились, её скрывали, пошли на риск домашних родов и…

– И об этом не сохранилось никаких медицинских записей, хотя это грубейшее нарушение. – Я покачала головой и добавила: – Вот почему Болотова на самом деле приезжала к твоей матери, она хотела поговорить едва ли не с единственным человеком на острове, кто знал, что у нее был сын. И вот почему тебя попросили держать это в тайне, слухи на острове распространяются мгновенно и одно неосторожное, оброненное девчонкой слово и все...

– Да. Именно так. Можешь собой гордится, ты все разгадала.

– Далеко не все.

– Но это все что знаю я.

Я скептически посмотрела на подругу.

– Клянусь духами острова, – произнесла та.

– Что ж, поверю тебе на слово. – Я развернулась и пошла обратно к автомобилю Воронова.

– Вы встретились неслучайно, – крикнула колдунья Кихеу мне в спину. Кого она имела ввиду, спрашивать явно не стоило. – Вы… Вы… Ваши души давно искали друг друга. И теперь, когда нашли, вряд ли кому-то под силу их разлучить.

– Давай, ты нам потом погадаешь, например, на новолуние, – иронично предложила я.

– Миа!

– Потом, Ола, потом, – сказала я, садясь обратно в машину.

Воронов повернул ключ зажигания и повторил:

– Клянусь духами острова? – Автомобиль выехал на дорогу. – Скажу как адвокат, такие клятвы не принимаются в суде.

– Но их принимает остров, – ответил я.

– Ты ведь в это не веришь?

– Нет, но главное в это верит Ола. Кихеу лишит её сил, если она будет лжесвидетельствовать.

– Да уж. Если бы со всеми остальными было бы так просто. – Он подъехал к дому Болотовых и вдруг произнёс: – Кстати, о наших душах. Могу я тебя куда-нибудь пригласить?

– Попробуй.

– Обязательно. – Он заглушил двигатель.

Вопреки ожиданиям, никто не торопился нас встречать, хотя не заметить машину не могли. Я посмотрела на стремительно темнеющее небо и сказала: – Будет дождь.

– Наверняка, – рассеянно согласился Андрей. И вдруг добавил: – Знаешь, я думаю, что скрыть беременность гораздо труднее, чем тайный роман. Как им это удалось?

– Болотова взяла отпуск из школы по состоянию здоровья. Это есть в её личном деле.

– И всё равно…

– Ну поставь себя на её место. Ты молоденькая учительница, которую бросил любимый. Ты беременна.

– Пытаюсь, но не получается, – скептически ответил Воронов.

– Ты не знаешь, что делать. А если отец ребёнка твой ученик, то и искать его ты не можешь. Конечно, можешь спросить коллег или у учеников, но только в рамках учительского интереса. И все. Ты не можешь пойти к его родителям и сказать, что носишь их внука. Ты почти в панике. И тут появляется Болотов и, как змей искуситель, говорит, что обо всём позаботиться, говорит, чтобы ты просто доверилась ему. И пусть на тот момент он не был так богат, как сейчас и не владел половиной острова, но жену и ребёнка он бы обеспечил. И София сдаётся. Она уступает, выходит замуж и поселяется здесь. Думаю, Болотов обо всём позаботился. О том, чтобы она не покидала пределы поместья на последнем сроке, наверняка, пригласил врача с континента вести беременность и всё это под предлогом заботой о Софии. И её это более чем устроило.

– Неужели у неё не было подруг? – усомнился Андрей.

– Здесь? – удивилась я. – Видимо, ещё не было, не забывай, она как раз недавно приехала на остров. И первый её подругой станет мать Олы. Уверена, не она должна была принимать роды. Наверняка, ей готовили место в клинике на большой земле, но ты слышал, роды начались на две недели раньше срока, и Болотов был вынужден вызвать местную повитуху.

– И всё равно. Кто-то же должен был выписать бумаги на ребёнка? Должно же быть свидетельство о его рождении?

– Или о смерти. – Я посмотрела на Андрея. – И его должны были ли где-то похоронить, – сказала я и, осененная догадкой, выскочила из машины.

– Стой, Миа, ты куда? – крикнул мужчина, когда я бросилась в обход дома, миновала несколько клуб, прошла мимо лавочек и какой-то статуи, на миг остановилась у какого-то сарая, а потом вступила на тропинку между могилами. Семейное кладбище Болотовых. Я прочитала первую надпись на надгробном камне. Мать Болотова, отец, дед, прадед, и… Я нашла его могилу с края кладбища. Прямоугольный камень со стилизованным изображением ангела и имя. Только имя и дата.

– Вертолёт! – произнесла я, доставая смартфон и торопливо набирая номер участка.

На этот раз трубку взяла Рива и я, не дав ей сказать ни слова, приказала:

– Рива, срочно узнай, кто возглавлял больницу в Иже, когда Болотов купил им вертолёт.

– Миа, – позвал Андрея, но я отмахнулась.

– Так, – стажер защелкала клавишами. – С девяносто шестого по две тысячи двадцатый городскую больницу возглавлял Привезенцев Павел Владимирович.

– Подходит. Срочно установи его местонахождение, думаю, он следующая жертва.

– Не может быть.

– Миа, – снова позвал Воронов.

– Почему?

– Потому что он умер два года назад от инфаркта.

– Миа, вертолёт в больнице получила четыре с половиной года назад. Я помню это. Это не может быть платой да услугу или подлог документов, – всё-таки привлёк моё внимание Воронов. – Слишком много времени прошло.

– Блин, – сказала я им обоим. – Блин, ещё немного и я поверю, что это София Болотова всех убила. Только найдёшь фигуранта, как выясняется, что он уже умер. Все уже умерли.

– Кстати, о фигурантах, я искала ребёнка…

– Уже неважно, – ответила я стажеру, – я сейчас смотрю на его могилу.

– Ох, ну тогда ладно, – произнесла она таким тоном, что я просто не могла не спросить:

– Что ты нашла?

– Нашла ребёнка. Мальчика, его подкинули к дверям больницы в Прибрежном четвертого октября девяносто восьмого.

– Прибрежный – это же…

– Посёлок, из которого уходит паром на Кихеу, и где у Болотова склады. Врачи зафиксировали находку, здоровый мальчик смешанной крови нескольких часов отроду и передали службе опеки.

Слушая Риву, я смотрела на камень, на нём была выбита лишь дата рождения. Она же и предполагаемой смерти? Третье октября одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

– Спасибо, Рива, – сказала я, завершая вызов. И первая капля дождя упала мне на щеку. – Взятки не было. – Я повернулась к Воронову.

– Да, вряд ли врачи стали бы мараться.

– Он подкинул ребёнка в больницу на большой земле, потому что сделай он это здесь, об этом же бы тут же узнали.

– И судачили бы ещё неделю, – согласился мужчина.

– А для особо впечатлительной жены, которую ты убедил в смерти ребенка, можно соорудить липовую могилу, благо у тебя под окнами семейное кладбище, – кивнула я. – Готова поспорить, что эта могила пуста. Ради блага этого же ребёнка. – Воронов не стал спорить. – Нужно узнать, что стало с этим мальчиком. – Я снова взялась за телефон. Михаил ответил после первого же гудка:

– Ты рано, – сказал коллега, – я пока отследил только две страховые компании из трёх, но могу сказать, что ни в одной из них твоя мать не была застрахована.

– Спасибо.