Анна Савина – Ночь. Остров. Вурдалаки (страница 25)

– Миа, убеждена, что это мужчина, – перебил её Андрей.

– Да? – Стажер посмотрела на меня.

Я кивнула и, снова повернувшись к Воронову, сказала то, что давно хотела:

– А давайте прямо сейчас начнём проверять алиби. Андрей, куда ты вчера ушел? И от кого узнал о случившемся с моим отцом?

И стоило этим словам слететь с губ, как все сразу изменилось. И если Рива просто сделала круглые глаза, то Воронов едва заметно изменил позу и скрестил руки на груди. Закрытие, готовность обороняться – говорило его тело. А вот в глазах сперва появилась боль, а потом злость. Я снова ударила его и на этот раз куда больнее, чем тогда на берегу.

– Это допрос? Я подозреваемый?

– Ты можешь им стать, если не ответишь.

– Мне его задержать? – Рива встала из-за стола.

– Задержать? – Андрей улыбнулся. – Не порти себе карьеру, девочка.

Но стажер не отреагировала на его угрозу, она смотрела только на меня. А ведь из неё действительно выйдет неплохой полицейский.

– Не стоит, – сказала я ей, – тем более, что прямых улик против него у нас нет, и он адвокат, освободится минут через пять. Но ты не ответил. – Я снова посмотрела на мужчину.

– И что будет, если не отвечу? Сама меня задержишь?

– Нет. Но тебе придётся выйти отсюда и больше никогда не возвращаться.

Я смотрела в глаза Андрею, мысленно уговаривая его ответить. Почти умоляя его понять, что речь сейчас идёт не только об отделении. Если он не ответит, ему придётся покинуть мою жизнь, независимо от результатов расследования. Рядом со мной не будет человека, которому нельзя доверять.

– Все просто. О случившемся сразу написали на канале «Островитянина». – Он вздохнул и неохотно добавил: – Правда, без подробностей. О том, что напали именно на твоего отца, я узнал в больнице. – Я удивлённо подняла брови. – Знаю, это нарушение врачебной тайны, но у меня там есть знакомый… Знакомая, и я не хочу её подставлять.

– Имя? – потребовала я.

– Миа… Ну, хорошо. Лидия Лескова, она медсестра, года три назад у нас была пара свиданий, но не сложилось, и мы остались друзьями.

– Мужчины все такие наивные? – спросила Рива.

– В основном, – ответила я и пояснила для Андрея: – Вряд ли она стала бы нарушать врачебную тайну, если бы не хотела пойти на третье свидание.

– Да брось, – мужчина отмахнулся. – Не такое уж я сокровище. Если захочешь, я вас познакомлю.

– Обязательно. И не то, чтобы я хочу, но мне придётся проверить твои слова. – Я вздохнула и повторила свой вопрос: – Так куда ты пошёл вчера вечером, после того как вылез из моей постели?

Рива села обратно на стул, на щеках девушки выступил румянец.

– Почему не остался? – задала я вопрос, который волновал меня сильнее всего.

– Потому что у меня дома собака, – ответил он, опуская руки, словно больше не желая защищаться.

– Прости, что? – не поняла я.

– Собака. Зверь такой. Прибилась около года назад. Обыкновенная дворняга, кудлатая, грустная и голодная. Сперва просто подкармливал, потом забрал домой, и назвал Найдой. Ушел, потому что надо было с ней погулять. – Он сделал шаг вперёд. – Не вернулся потому, что не хотел тебя будить, тебе надо было отдохнуть. – Он посмотрел мне в глаза, поднял руку и коснулся щеки. – Прости, что я не вернулся.

– Хм… – Рива откашлялась. – Я это… Могу прогуляться.

– Не стоит, – сказала я. – Спасибо, что ответил.

Воронов промолчал, убрал руку и отступил в сторону. А я снова повернулась к стене. Но сосредоточиться на ней не дал телефонный звонок. Я поднесла трубку к уху, а в следующий миг сердце рухнуло в пятки, фигуральное выражаясь.

– Первая городская больница Иже беспокоит…

– Да.

– Пришли результаты из лаборатории. Мы подтверждаем, что Дъярви Сохе был отравлен нитротетромироксином.

– Да, я поняла. Это все? В его состоянии никаких изменений?

– К сожалению, никаких.

– Ещё раз спасибо, – произнесла я и отпустила смартфон. – У нас официально третье отравление и покушение на убийство. Пока покушение.

Я словно снова оказалась в больнице, запах хлорки, писк приборов, скрип колесиков тележек, люди в голубой униформе, карточки, стетоскопы, осмотры… Даже мне предлагали. Стоп!

– Миа, ты в порядке? – спросил Андрей.

– Осмотр! – сказала я, разворачиваясь к стажеру.

– Что? – не поняла та.

– Медицинская карта Болотовой, – пояснила я. – Я скачала её на ноут, на телефоне не открывается…

– Минуту. – Рива защелкала мышкой. – Мы со Станиславом создали совместный документ, куда скидываем всё, что удается накопать. Вот. – Она указала на монитор.

– Так. – Я принялась просматривать страницы, совсем как вчера вечером, только сейчас, я точно знала, что ищу. Поняла, что меня беспокоило с самого начала. Сперва я думала, что это лес, в котором та заблудилась, но нет. Вот. Первое обращение Болотовой к врачу и… Они провели полный осмотр. Они всегда так делают, стандартная процедура. Осмотр терапевта, анализы, кардиограмма, чтобы исключить серьезные заболевания. В том числе и осмотр гинеколога. Вот он. – Я вывела на экран. – Ничего крамольного не нашли. «Здорова»– таков вердикт специалиста. Но меня зацепила вот эта фраза. – Я указала на нужную строчку пальцами.

– Рожавшая, – прочитала Рива. – И что?

– И ничего. Смотри внимательней. Её дочь Алина родилась спустя три года, обрати внимание на дату.

– Но… Но это означает…

– Что у Софии был ещё один ребёнок? – поражено спросил Воронов.

– Сперва у неё был роман. – Я вернула на стену фотографию картины, где был изображён молодой человек и инициалы ЛВ. – Но что, если этот роман имел последствия? Молодой человек бросил Софию, сейчас уже не так важно почему, возможно, его заставили родители, отослали в колледж на большую землю или он узнал о её беременности и сбежал сам.

– Да уж, не повезло ей, остаться одной с ребёнком в животе, – покачала головой Рива.

– И тут появляется Болотов, готовый подставить плечо, позаботиться и о ней, и о ребёнке, – продолжила я. – Вот почему она так скоропостижно вышла за него.

– И что случилось? Где этот ребёнок? – спросила стажер.

– Я не знаю. Возможно, Болотов что-то с ним сделал… И тогда месть его отца, спустя много лет вернувшегося на остров, становится понятной.

– Но зачем что-то делать с ребенком? – воскликнула девушка. – Они могли просто выдать этого ребёнка за своего!

– А если не могли? – вкрадчиво спросила я.

– Почему? – удивился Воронов. – Это логично, они были женаты, и вряд ли кто-то стал бы высчитывать сроки. А если бы и стал… Что-такого? Мало ли молодые люди поторопились с первой брачной ночью, сейчас давно не средние века.

– А если любой, хоть раз взглянув на ребёнка, понял бы, что он не от Болотова? Не от этого сноба-предпринимателя, что бережет свою славянскую кровь, как зеницу ока?

– Островная кровь, – поняла стажер и посмотрела на фотографию картины Софии.

– Именно, – подтвердила я. – Рива, я хочу, чтобы ты проверила не находили ли новорождённых детей в период с одна тысяча девятьсот девяносто восьмой по одна тысяча девятьсот девяносто девятый года включительно.

– То есть, мы ищем ребёнка? – уточнила стажер, что-то записывая в блокнот.

– Или его тело, – обрадовала девушку я. Рука с ручкой замерла. – Причем, случай не обязательно криминальный, но… Увы, что-то заставляет меня предполагать наихудший вариант развития событий.

Я замолчала, потому что мысль, что отец участвовал в чем-то подобном, причиняла почти физическую боль.

– Может они поэтому сами пили яд? – тихо спросил Воронов, – после такого…

– Болотов и Сохэ выпили сами, – после паузы сказала Рива. – Ташу держали и вливали. Кстати, эксперты говорят, что не нашли чашку.

– Прости, что?

– Чашку, из которой ваш отец… – Девушка замолчала. – На месте преступления обнаружены лишь осколки, но по отчету криминалистов, это блюдце. Чашку, из которой Дьярви Сохэ выпил яд так и не нашли.

– Интересно, – задумалась я, перечисляя про себя предметы, которые так и не нашли: «ключи от выхода на крышу Болотова, смартфон Таши и вот теперь еще и чашка», – а вслух произнесла: – Ладно, версия у нас есть, осталось либо её подтвердить, либо опровергнуть. Поэтому сейчас мы поедем к Болотовым, надеюсь, они рано встают.