Анна Сапрыкина – Жизнь замечательных семей (страница 9)
К вере детей в семье Хомяковых приводила также молитва: каждый вечер отец семейства молился вместе со всеми своими детьми. Эти общие семейные молитвы остались в памяти дочки: «Вечером он нам читал вечерние молитвы, а потом уезжал к знакомым или сидел у себя обыкновенно по субботам. В определенном месте вечерней молитвы, которое он означил в некоторых молитвенниках, он прибавлял от себя молитву: Слава Тебе, Царю Христе, явившему нам Отца и пострадавшему за нас и ниспославшему нам Духа Святаго. Трижды: Слава Отцу и Сыну и Святому Духу – и потом: И ныне и присно и во веки веков»[127].
Младший сын Хомяковых Николай Алексеевич Хомяков
Сам Алексей Степанович молился не только вместе с детьми, но и один – по ночам. Дочка вспоминала, как она, двенадцатилетняя девочка, жила после смерти матери: «После матери ребенком у меня были часто бессонницы, и в ночной тишине я слышала его мерное и тихое чтение псалтири, которое в нашем сухом деревянном доме в Богучарове раздавалось вдоль стен коридора. Кончивши чтение, он тихо приходил благословлять нас спящих, я ждала это и засыпала»[128].
Эти еженочные молитвенные бдения отца семейства Хомяковых приводили к удивительным – и курьезным – происшествиям. Так, однажды Алексей Степанович своей молитвой не позволил ворам ограбить его дом. Это выяснилось из рассказа одного из этих воров: «Он с товарищем засел в кустах с вечера, чтобы ночью забраться в дом, когда все заснут. Все огни погасли в доме, но в одной комнате горел свет, и хозяин стоял и молился, ждут час, два, все молится, наконец начинает светать, и им пришлось уйти, не исполнив своего намерения»[129].
Но отец семейства Хомяковых не только молитвой и жизнью учил своих детей вере. Он считал, что ребенку необходимо преподавать и теорию веры. В одном из писем Алексея Степановича мы видим его позицию на эту тему и заодно – как жили, о чем думали малыши в семье Хомяковых:
«Но вот случай любопытный и которому я едва бы поверил, если бы это случилось не при мне. Он доказывает, как слова веры и христианство непонятным образом дают серьезное и глубокое направление детской мысли. Соня, которой минуло четыре года, на днях при мне, в прошлое воскресенье, озадачила свою няню. “Няня, что это в церкви говорили: примите, едите Тело Мое. Чье это Тело?” Няня отвечала, что Христово. Соня, помолчав, сказала: “Няня, как же это тело Христово? Ведь Христос – Бог, а у Бога тела нет”. Говорят о том, как может быть, чтобы народ интересовался отвлеченностями; а вот вопрос четырехлетнего ребенка. Няня не умела, разумеется, отвечать, и очень мило было смотреть, как Маша взялась за объяснение, и, право, очень удовлетворительно. Ясно, что детям можно преподавать христианство гораздо серьезнее, чем вообще полагают»[130].
Так что, несмотря на несомненный приоритет жизни по вере, в воспитании детей нужны и вероучительные положения. Вопрос лишь в том – как преподавать детям эти положения?
«Наукообразное преподавание Закона Божиего во всех школах должно быть, по преимуществу, историческое, в высших же училищах оно может и даже должно до некоторой степени иметь направление полемическое»[131], – считал А. С. Хомяков. И еще – вопрос в том, как должно быть устроено школьное преподавание в целом:
«Общий дух школы должен быть согласен с Православием и укреплять семена его, посеянные семейным воспитанием, а лекции катехизиса или богословия должны только уяснять понятия о Вере»[132].
Да ведь и сам отец семейства Хомяковых известен как автор богословских текстов, а значит, он считал важным не только жить по вере, не только жить внутри церковных традиций – но и объяснять эту жизнь словами.
А слова Алексея Степановича Хомякова не просто объясняли основы православного учения – они обращали к Церкви целые поколения русских людей. Здесь, наверное, важнее всего привести свидетельство А. Ф. Аксаковой, записанное дочкой Хомякова: «Каждый день утром и вечером я поминаю вашего отца. Я ему невыразимо обязана духовно. Императрица Мария Александровна и я всегда были верующими христианками, но только брошюры вашего отца сделали из нас православных»[133].
«Нынешние училища, не исключая и самых высших, просвещают и образуют только ум, а не ум и сердце вместе, как это известно и всем… Конечно, нельзя утверждать, чтобы совсем не было личностей, которые получили бы образование ума и сердца именно в училищах; но если рассмотреть внимательнее, то окажется, что самая большая часть из таковых личностей если не всецелое, то начало образования сердца своего получили в детстве от своих родителей или кого-либо своих родных и близких».
Слова отца семейства Хомяковых о вере имели такую потрясающую силу в первую очередь как раз потому, что он сам глубоко верил: «Хомяков писал не сухие научные исследования, он не компилировал чужие, хотя бы и хорошие, мысли, подобно большинству богословов; нет, он писал то, что не только он сам до конца передумывал, но и пережил в своем духовном опыте. Вот почему так оригинальны его мысли; вот почему его изложение вековых церковных истин звучит иногда совершенно по-новому; вот почему сочинения Хомякова напоминают святоотеческие творения»[135], – пишет епископ Григорий Граббе.
Вся жизнь Алексея Степановича, и его семья, и воспитание детей в семье – все было обращено к Богу. Для него как в Церкви, так и в семье главным было – соединение в любви: «Церковь… истина и в то же время жизнь христианина, внутренняя жизнь его; ибо Бог, Христос, Церковь живут в нем жизнью более действительною, чем сердце, бьющееся в груди его, или кровь, текущая в его жилах; но живут, поскольку он сам живет вселенскою жизнью любви и единства, то есть жизнью Церкви»[136].
Как люди проводят свое свободное время? Как отдыхают? То, как принято проводить досуг, может разобщать или соединять членов семьи; может учить и воспитывать или приводить к деградации; и все это показывает и культуру семьи.
В семье Хомяковых, как мы уже видели, в выходные дни участвовали в богослужениях, праздновали церковные праздники. В будни дети учились. Много и постоянно, и разнообразно трудился отец этого семейства. А свободное время в семье часто проводили вместе. Мария Алексеевна вспоминала: «Алексей Степанович любил вечером до вечерней молитвы (которую в деревне или в Москве, когда был дома и не было гостей, всегда читал сам) сидеть с нами, и разговаривать, и шутить»[137].
То, что общение с детьми было радостью для отца семейства, Мария считает нужным подчеркивать: «Алексей Степанович был замечательно весел, его рассказы были увлекательны и для нас, детей, и для взрослых»[138].
В этой семье дети вполне были включены во «взрослый», родительский мир. Родители приглашали своих друзей, в том числе известных людей, в гости – и дети общались с этими гостями. Родители сами выезжали куда-то – и иногда брали с собой детей. Так, Екатерина Михайловна писала своему брату, поэту Николаю Языкову, о том, как Николай Васильевич Гоголь «познакомился даже и с Машенькой». А через некоторое время с радостью писала о некоторых подробностях этого знакомства: «Он видал даже малюток моих; Маша, которая не называет его иначе, как Гоголь-Моголь, любит его больше других»[139]. Маша позже писала о своем знакомстве с поэтом, философом и педагогом Василием Жуковским: «Помню, когда мы были с ним в Эмсе, как мой отец привез нас к Жуковскому, на полу играли Саша и маленький Паша, а милый старик сидел на кресле, и мой отец просил его прочесть нам что-нибудь свое, и он нам прочел “Овсяный кисель” и “Серого волка”, как он хорошо читал и с какой любовью смотрел на него отец»[140].
Детей-подростков Алексей Степанович брал с собой, когда выезжал по делам. И это «по делам» – воспитание художественного вкуса, это настоящее образование жизнью, это – формирование культуры. Старшая дочка Хомяковых вспоминала: «Отправились в Эрмитаж, который мой отец очень любил, Иванов, отец, мы с братом, Шеншин и Оболенский; я любила рисованье, и мой брат тоже, мы с удовольствием ходили по галерее за ним и слушали <…> Спорили, кто выше как колорист – Рубенс или Веласкец. Иванов и я стояли за Веласкеца»[141].
Одним из видов досуга в этой семье было увлечение литературой, поэзией. У матери этого семейства брат был известным поэтом, и сам отец семейства – поэт. Причем «поэтическое творчество было одним из видов его служения Богу», – утверждал правнук поэта[142]. Но здесь важнее всего, наверное, сказать о том, что Алексей Степанович много читал своим детям. Например, он «прекрасно читал стихи Пушкина, помню, как он читал, например, его “Обвал”, его “У берегов отчизны дальней”»[143].
В доме Хомяковых была собрана огромная библиотека: «Ум Хомякова был занят… самыми разнообразными интересами. Удовлетворяя их, Хомяков прочитывал массу книг, пользуясь преимущественно своей библиотекой, которую все время пополнял… за один год им было выписано книг на 10 000 рублей»[144].
Книги Алексей Степанович считал важным инструментом воспитания детей: «…как воспитание не начинается школою, точно так же оно и не кончается ею. Последний и высший воспитатель есть самое общество, а разумное орудие общественного голоса есть книгопечатание»[145].