Анна Сапрыкина – Жизнь замечательных семей (страница 10)

Впрочем, далеко не всякие книги Хомяков считал полезными для формирования личности ребенка. Даже блестящее с точки зрения литературы произведение может наносить огромный вред читателям. Так, по мнению Хомякова, Жорж Санд обладала «великими художественными способностями, восходящими иногда до безукоризненного творчества», но во всех ее произведениях – «примесь грязной струи»: «Право, не мешало бы знать, что некоторое, хотя бы и слабое, развитие нравственного чувства нужно даже и для оценки художественных произведений»[146].

Отец был для детей не просто «значимым взрослым» – но прямо-таки идеалом, образцом человека и семьянина. Сыновья бережно собирали материалы для собраний сочинений своего отца, старшая дочка всю жизнь прожила «под обаянием отца», писала о нем: «Совершеннее его я не встречала человека, хотя между моими близкими и знакомыми было много людей умных и почти святых»[147].

Мария Алексеевна так рассказывала об отце: «Алексей Степанович любил всякое состязание (соревнование) словесное, умственное или физическое: он любил и диалектику, споры с друзьями, и знакомыми, и с раскольниками на Святой (в Кремле), любил и охоту с борзыми как природное состязание; возвратившись с охоты, восхищался резвости своих собак, Отрадки, Дария и других или резвости русака, который после нескольких утенок уходил от собак; любил скачки и верховую езду, игру на биллиарде, шахматы и с деревенскими соседями в карты в длинные осенние вечера, и фехтование, и стрельбу в цель и всегда почти брал призы на стрельбу… Вообще он любил жизнь и все Богом созданное и всякую чистую человеческую радость»[148].

Кажется, многозаботливый философ, хозяин и местами аскет, потом – вдовец, потерявший единственную женщину своей жизни, должен быть некоей возвышенно-трагической фигурой. Но то, что дети вспоминали об отце, о жизни в родительской семье, – все это пронизано чувством и даром радости. Мария Алексеевна повторяет: «Все в Божием мире он любил, и день прогулки с нами, и фехтование с братом, и при жизни матери и выезды с нею на балы и собрания, и все… в театре; при личной простоте он был знаток и в столе, и в кружевах, и в бри, и в вине, и во всем прекрасном (много было потом разобрано членами нашей семьи бестолково). Я помню, как в разговоре с Madame Croisat, узкой кальвинисткой, он объяснял ей смысл чуда в Кане Галилейской тем, что всякое чистое человеческое веселие угодно Богу, и поэтому всякая даже чужая радость его радовала, и он старался облегчить всякую скорбь, даже когда сам был удручен скорбью»[149].

В этой радости жила семья Хомяковых, в этой радости росли дети. В радости – даже после смерти матери. В радости и в любви. В любви родителей друг ко другу, в любви родителей к детям, в любви к самому Божиему миру, в любви к Русской земле, к Церкви и к Богу.

В этой семье замечательно многое. С одной стороны – это зарисовки из жизни «семьи русского помещика». Но с другой стороны – все давно известное, традиционное рождается и осмысляется заново.

Эта история – о цельности, целостности, о единстве слова и жизни.

Отец семейства теоретически обосновывал любовь между людьми и любовь к Богу – и в реальности семья жила этой любовью.

И в теории, и на практике отец этого семейства воспевал и утверждал святость семьи. Именно с этой семьи в русском обществе начинается особенное внимание к семье, к ценности «круга» семьи, к ценности семейного воспитания.

III. История третья. Семья Сикорских

Собственный дом Сикорских в Киеве

Эта семья известна всему миру по имени великого авиаконструктора Игоря Ивановича Сикорского. И, конечно, познакомиться с этой семьей – значит познакомиться с обстоятельствами воспитания творческого человека, изобретателя и инженерного гения. Но если сегодня Сикорский – это «вертолет» и создатель вертолета, то в начале многострадального XX века Сикорский – педагог, психолог, психиатр, профессор. Ведь отец знаменитого авиаконструктора был очень заметной звездой на небосклоне русского серебряного века. Так что семья Сикорских замечательна и в поколении отцов, и в поколении детей. Пожалуй, это история о том, как любовь к творческому труду, способность к нестандартному мышлению и предельной самоотдаче передавалась от отца к сыну. Впрочем, как и жизнь, эта история многогранна: история о любви и вере, о падениях и о взлетах.

Итак, отец этого семейства – Иван Алексеевич Сикорский (1842–1919), всемирно известный ученый, психиатр, педагог, доктор медицины, профессор Киевского университета им. св. Владимира. В 1904 году отец тогда еще начинающего авиаконструктора основал в Киеве врачебно-педагогический институт для умственно отсталых детей, а в 1912 году – первый в мире институт детской психопатологии. В своей области он был таким же новатором, как и его сын – в своей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.