Анна Рязанова – Фиолетово черный (страница 2)
Когда и с этой процедурой было покончено, всё те же в белых халатах вышли за стеклянные двери и застыли за ними, словно статуи. Наконец, по истечении трёх минут, когда сердце испытуемого стало биться медленнее, в комнату с другой стороны, где находились такие же стеклянные двери, вплыла женщина в медицинском скафандре. Анатолий понял, почувствовал, что это женщина. Он не видел ни волос, ни красивых глаз (а он знал точно, что у неё безумно красивые глаза), он лишь знал, что она богиня! Богиня с лёгкой, летящей походкой и драгоценной вакциной в красивых, обтянутых медицинским латексом руках! Ибо только боги могли сотворить то, что сейчас должно произойти в этой комнате. Да! Безусловно, такое дело могли доверить только богине!
Мир замер. Замерло всё. Машины перестали жужжать за окном, птицы замолчали, заводы заглушили свои турбины, детвора присмирела, или это показалось Анатолию и Светлане, которые могли от напряжения и вовсе не слышать окружающий мир, пока оставшийся таким, каким они привыкли его ощущать. Но он оставался таким ещё сорок секунд.
Анатолию казалось, что всё происходит, как в американских фильмах, как в мистическо-фантастическом триллере! Люди в скафандрах, отсчёт времени, капельки пота на лицах учёных.
Игла, тонкая, как хоботок комара, на мгновение застыла перед пульсирующей веной (последний миг старого мира) и проткнула старческую, тугую, совершенно не эластичную кожу! С этого момента началась другая эра! Другой отсчёт современной жизни! Подумать только, всего один шаг и мир перевернулся. Укол – это новый толчок для человечества. Человек получил стимул жить дальше, продолжать эксперименты, учиться, ведь теперь он мог жить, молодеть и экспериментировать дальше! Он мог не умирать, мог прожить ещё одну жизнь! Что это значит для тех одарённых людей, учёных, которые способны творить, открывать что-то новое!
Воцарилась тишина. Казалось, весь мир ощутил, как светло-голубая жидкость побежала по старым изношенным венам. Буйков напрягся, его тело непроизвольно дёрнулось и замерло, как и дыхание всего мира. Прошло пятисекундное напряжение, в котором утонула вся планета. То, что произошло потом, очень долго не могло найти место в сознании людей. Церкви забили тревогу, правительство принялось писать новые законы, а люди плакали от счастья. Трансляция велась по всему миру, и вся планета видела это чудо. А как вы назовёте то, что случилось в следующие десять минут? Ей-богу, Анатолий видел сам своими глазами и не знал, плакать или радоваться?
Кожа этого стареющего учёного на глазах всего мира начала регенерировать! Она стала наполняться жизнью, приобретала утраченную эластичность. Она словно питалась из внутренних ресурсов, будто там внутри была целая энергетическая станция, которая наполняла весь организм жизнью и силой!
В тех местах, где кожа была загрубевшей (на локтях, под коленками), кусочки отмершего эпидермиса стали, словно штукатурка, отслаиваться и падать вниз, прямо на белый кафельный пол. Морщины на лице медленно, но верно разгладились. Старые тусклые волосы, словно ненужная шерсть животного, комками плюхнулись на белый кафельный пол. Помутневший хрусталик глазного яблока приобрёл прежнюю зоркость! Скрюченные руки учёного превратились в красивые кисти аристократического происхождения!
Мир взревел. На безлюдных улицах городов раздавались крики, словно цунами проносилось по континентам. По всей планете пронёсся дикий радостный вопль человеческой расы! Человека, который победил время, болезни, смерть!
Пятидесятилетний старик на глазах всей планеты помолодел на 30 лет. Десятки учёных, лучших учёных разных стран производили ещё с месяц после вакцинации всевозможные анализы, помещали помолодевшего в изоляторы и боксы. Но Буйкову было всё равно! Он был молод и полон сил, он был готов на тысячу обследований, на миллион экспериментов! Ему покорилась природа! Он завоевал весь мир, и ему было снова 20 лет!
– Па! – Георгий высокий, широкоплечий, жгучий брюнет, с глазами от отца и достаточной жизнерадостной улыбкой от матери, влетел в комнату и, чмокнув Анатолия, сел на край стола.
Ну надо же, подумать только, и этот юноша, который никак не может воспринять мир всерьёз, уже был заслуженным пилотом шаттла Марс-3! Он уже ощутил мир космоса, ощутил под своими ногами грунт четвёртой планеты солнечной системы! Он был личностью! И это был его сын! Любимый, дорогой малыш!
– Па!
Анатолий сбросил с себя всю тяжесть воспоминаний и впервые за день легко вздохнул:
– Ты с космодрома? Когда командировка?
– Па, я не полечу… я сегодня кое-что решил…
Как только Гоша опустил глаза и потёр нос, Анатолий уже понял, что его сын не только что-то решил, но уже и приступил к определённым действиям. Да, долголетие помогает лучше понять и себя, и своих близких:
– И что решил мой взрослый сын?
– Па, во-первых, я никуда не полечу, командировка на 8 месяцев, это просто недопустимо, во-вторых, я уже нашёл специалиста, который осмотрит тебя, сделает точную диагностику, может…
– Гоша, ты же прекрасно знаешь, – отец, словно старый лектор в аудитории, тяжело поднялся и пошаркал к окну, – что после вакцинации человек продлевает себе жизнь на 30 лет, а после ещё на 30 и наконец ещё на 30, итого 90! Это не заморозка, после которой я могу дожить предписанные мне оставшиеся дни, это сильнейший износ организма и органов, ты же сам понимаешь, что после вакцинации мы отрекаемся от бога! Он больше не властен забрать нас, ну, если только несчастный случай, а так, до окончания срока действия вакцины, в точности до дня, до часа, до секунды с того момента, когда она была сделана, проходит 90 лет, и мы уже ничего не можем сделать!
Он продолжал стоять у окна и смотреть вдаль, будто там было его спасение. Он постарел. За месяц из 30-летнего мужчины он превратился в 80-летнего старика. Его кости уже не были такими послушными, глаза перестали видеть, волосы поседели, да и душа постарела вместе с телом.
Всё дело было в вакцине. Она имела внешний омолаживающий эффект всего один раз, в момент первого применения, в дальнейшем обновлялись внутренние органы и кровь.
– Максимум один-два дня… – он продолжил, не поворачиваясь к сыну, – это редкий случай, но он ничего не даст. Ты же сам понимаешь, во что превращаются наши органы, которые имеют свой биологический возраст, да ещё плюс 90 лет! Человек умирает моментально.
Анатолий молча продолжал смотреть в окно, и в его уже уставшем мозгу вдруг всплывали одна за другой картинки. Боль и мучения давно умершего человека… это же немыслимо, прожить 150 лет! Это ужасно, чудовищно! Это как подглядывать за другими, он прожил уже свой век, он прожил бы и свою жизнь, так зачем же ему и всем людям понадобилось жить так долго! Зачем им всем нужно было становиться мертвецами на ходу! Господи! Прямо мистика какая-то! Он явно представил, как будут гнить его кости за короткое время его смерти в тот момент, когда вакцинация закончит своё действие, как его изношенная кожа будет ссыхаться на гнилых костях, причиняя ему невыносимую боль! Как он будет биться в предсмертной агонии, и из его глаз будут литься слёзы страха и безысходности! Но почти тут же ему на помощь пришла яркая вывеска на южной улице, где огромные красные буквы успокаивали любого смертника, готовившегося уйти на вечный покой! Эта услуга «Датодатчик» была новым изобретением человечества, и пока ещё на нём можно было заработать хорошие деньги. Правительство одобрило, но не торопилось сделать такую важную услугу бесплатной. Это было спасением для умирающего, камера датодатчика принимала тебя за 12 часов до окончания вакцинации, сотни датчиков точно устанавливали время (хотя и так всё было зафиксировано на микро-плате, которую устанавливали каждому при вакцинации). После этого исполнялись любые желания умирающего: выпить чашечку кофе, поиграть в бридж, послушать Бетховена, всё, что было угодно! Но за десять минут до смерти в пока ещё прочную вену вводили морфий, и под вечную музыку классиков вы покидали этот мир совершенно счастливым, не ощущая то, что не смог бы вынести ни один современный человек… Момент смерти. Да! Человечество избаловало и себя, и свою душу. Мы стали просто приходить в этот мир и так же просто покидать его. Мы не делаем трагедию из смерти, потому что она перестала быть страшной, она стала обыденной. Вы спросите, а что, раньше люди не умирали? Умирали. Но они чувствовали смерть, рождение, жизнь! А мы? Мы ничего не чувствуем, даже жалости к тем, кто умирает. Что мы говорим? А, пусть он полежит в датодатчике и умрёт под Моцарта! Разве можно жалеть человека, который просто уснул? Мы нечасто и вспоминаем-то его. Спросите, почему? Отвечу…. Мы устаём от него! Он прожил 150 лет! Он много сотворил или просто прожёг эту жизнь, неважно, но он прожил 150 лет. Чёрт, мы просто устали видеть его! Мы просто не торопимся жить!
– Па, мы же должны что-то придумать! – голос Гоши вывел Анатолия из задумчивости, он услышал в нём нотки отчаянья.
– Зачем, сынок? – за окном уже стемнело, а он продолжал всё так же стоять спиной к сыну и лицом к холодному стеклу. – Для чего? Я нажился, я устал, я испытываю только тяжесть, мне плохо, и я сам хочу умереть!