Анна Рязанова – Фиолетово черный (страница 3)
– Это в тебе говорит страх! – заорал Гоша. Его крик был таким неожиданным, таким молящим о спасении, что Анатолий даже повернулся к нему лицом.
– Нет! – отрезал старик. – Я и так хожу по этой земле лишние 90лет… я устал!
– А я не смогу жить, отец, с той мыслью, что ничего не сделал для твоего спасения! – сын поднял глаза и встретился взглядом с отцом. Господи! Сколько там было страха, обиды, немощности! Вот она, человеческая беспомощность! Даже изобретая лучшие технологии и делая разные открытия, которые вскружили головы от мысли, что мы покорили природу, изобретая немыслимые вакцины, человек всё равно остался одной из разновидностей живого существа. Он так же, как и всё живое, подчиняется законам жизни и смерти. Он так же, как и всё живое на этой планете, зависит всего лишь от клматического благополучия, и всё же этот самый «ОН», по сути, ничтожный человечишка, верит в себя настолько сильно, что становится смешно! Как всё же мы глупы!
Анатолий выдержал взгляд сына. Он уже не мог так долго простоять у окна, как делал это раньше, его ноги наливались, опухали, а кости начинали ныть, поэтому он вынужден был вернуться к столу и сесть на свой трон. Сын смотрел на него, не отрывая взгляда, и боль, которая отражалась на лице отца гримасой раздражённости, отражалась и на его лице гримасой боли.
– Вот как? – отец, наконец, уселся на трон. – А как бы ты вёл себя, если бы никакой вакцины не было? Если бы я умирал в свои 60 лет? Ну или в 70? Вот она, человеческая натура! Вот он, наш грех, наша слабая сторона! Мы получили немного счастья и радости, но вместо того, чтобы благодарить бога за дарованное открытие, мы воспринимаем это как должное и продолжаем требовать намного больше, хотя нам и так дали многое!
– Отец, это касается тебя! И если бы это открытие не произошло в 48-м году, я бы похоронил тебя, но мы разумные существа! Мы достигли многого с тех пор, как появились на этой планете! Так почему, я не пойму, мы остановились на достигнутом? 90 лет – это не предел! Раз получилось это, получится и другое! – Гоша снова кричал. Его трясло от несправедливости, от обиды, ещё чуть-чуть и он заплачет!
– Успокойся, сынок! – Анатолий смахнул набежавшую слезу.
– Нет, папа, это ужасно, видеть сто пятьдесят лет своего отца молодым и здоровым, а потом наблюдать, как он в одночасье стареет… это ужасно!
– Ты прав, сынок! – старик усмехнулся – Лучше, чем мать-природа, мы уже не придумаем! Девяносто лет назад ты постепенно принимал факт, что твой отец стареет, по природе так заложено.
ГЛАВА 2
У них вышел скандал. Как они ни пытались идти на уступки друг другу, он оказался неизбежен.
Гоша (а для Анатолия Николаевича, проживи он ещё 150 лет, Гоша останется Гошей, а не Георгием) уехал домой.
Когда Гоша в 2060 году сделал себе первую вакцинацию, ему было 50, он меньше чем за минуту превратился в 20-летнего юнца, в коем виде и пребывал сейчас. Он не хотел ждать более зрелого возраста и решил оставаться вечно молодым до 2090 года, когда и провёл вторую вакцинацию, а в 2120 последнюю, и теперь 11 лет у него было в запасе. Это и пугало, и радовало Анатолия. А кто знает, может, его сыну было суждено прожить до 80 лет? Но ведь с другой стороны, жить до 140 лет лучше, чем до 80?
Анатолий не знал. Он ничего не знал. С каждым новым днём его тело менялось, превращалось в вату, в онемевшую кожу, которую он ненавидел, но которую он ощущал! Тело усыхало, внутренние органы один за другим давали сбой. Он старился не по дням, а по часам. Его глаза, его красивые карие глаза помутнели почти за один день, кожа с каждым днём становилась дряблой и свисала. Он неизбежно превращался в старика. Господи, и как же это было страшно!
Откинувшись на спинку громадного дубового кресла, Анатолий прикрыл глаза. Теперь и усталость была какой-то необычной, какой-то безысходной, удручающей. Он мысленно возвращался к разговору с сыном, и ему становилось от этого ещё хуже. Как никогда в жизни сейчас Анатолию хотелось быть рядом с ним, но нужно держать себя в руках, иначе до последнего дня им овладеет паника. А паника была ни к чему.
Его тяготило всё: и возраст, и удручающее настроение, и чувство, схожее со страхом, но беспокоили Анатолия сейчас больше всего его воспоминания, а их у него за 150 лет было предостаточно!
Анатолий Николаевич приоткрыл глаза и, тяжело дыша, склонился над всё той же книгой. Всё те же буквы, всё те же слова, но с этой книгой было что-то не так! Он чувствовал это! Он не просто так взял её, он не просто так тяжело дышал, смотря на обложку и старый переплёт! Что заставляло его нервничать? Вот уже третий день она тянула его, манила, и он был уверен, он знал, что его связывает что-то с этой книгой, этими листами, этими буквами. Закрыв книгу, Анатолий прочитал фамилию автора небезызвестного романа.
Зайцева Ядвига
«Зайцев Анатолий» – пронеслись у него в голове. Он что-то помнил, что-то знал, но его усохший мозг никак не хотел выдавать ту информацию, которая ему была так нужна! Нервно вздохнув, с тяжестью, которая была ему совсем недавно не знакома, а теперь стала его постоянным спутником, он, поднявшись из своего кресла, подошёл к окну:
– Галл!
Голограмма моментально образовалась у него за спиной с характерным только для неё колебанием в воздухе:
– Я слушаю вас, сэр!
– Мне нужна информация, – бросил через плечо Анатолий Николаевич, даже не повернувшись.
– Я слушаю…
– Посмотри автора, Зайцеву Ядвигу… сними всю информацию об этой девушке… да, в 2009 году вышел её роман «Я вернусь», это должно тебе помочь…
– Хорошо, сэр… она ваша родственница?
«Вот урод, ну какое твоё дело? Тебе-то что от этого?»
– Нет! – рявкнул Анатолий, – А точнее, хочу удостовериться, что это так и есть… ты, может, заметил, что у нас с ней фамилии одинаковые? Ты просто дай мне то, о чём я тебя прошу, а с остальным я сам разберусь… иди, у меня осталось мало времени…
Времени, действительно, не было. Пройдясь по комнате, размяв старые косточки, Анатолий вернулся к столу и открыл книгу, снова прочитал имя автора на пожелтевшем от времени титульном листе:
Зайцева Ядвига
Ядвига… Ядвига… Ядвига…
И вдруг его пронзила молния. Ядя, Ядвига. Шквал эмоций, смесь из разных чувств заполнили его умирающий мозг. Воспоминания обрушились на него такой большой холодной волной, что он схватился за кресло, а после облокотился на стол, чтобы его не штормило, и в конце концов просто рухнул в кресло, успокаивая своё прерывистое дыхание:
– Господи, Ядвига!… Ядя! Господи…
И тут же Её глаза заполнили его мир. Два огромных чистых топаза смотрели на него из 2009 года.
Она смеялась, и на её щеках появлялись две очаровательные ямочки. Шатенка с длинными вьющимися волосами, она была похожа на богиню, богиню страсти, умопомрачительного желания. И тут Анатолия окунуло, утопило в его прошлом, словно он падал на дно, на дно времени и даже не пытался сопротивляться, даже не вздрогнул.
Он работал тогда в лаборатории «МОК» (московской ореховой компании) электромехаником. Это было превосходное, доброе время…
2009, июль
В лаборатории было душно. Сняв с себя майку, Толя продолжал ремонт. Вот тебе и новое оборудование, вот тебе и импорт… всё летело к чёртовой матери, всё оборудование, вся техника. Жара. От этой духоты, которая резко нависла над городом, постоянно хотелось пить, но два года в армии не прошли даром. Толик налил себе из кулера холодной воды и сделал два жадных глотка, от ледяной жидкости у него заломили зубы. Всё, норма. Прапорщик Зверев (кстати, очень подходящая фамилия) разрешал бойцам наполнять свои фляги только раз в сутки и строго следил за расходом каждой, ну а если кому не хватало воды до утра, засыпали с пересохшими губами, а на следующий день были намного экономнее. Вот так вот, служить в ВДВ непросто, а Толя это знал не понаслышке.
Запах поджаренных орехов перебивал аромат готового обеда, шедший из столовки, и желудок молодого механика заурчал, едва тот подумал о еде. Отбросив в сторону уже испачканную майку, Толик решил, что ремонт подождёт, а вот с обедом и желудком шутить нельзя.
Ореховая компания, совсем недавно обосновавшаяся, сейчас переживала подъём, и было приятно осознавать, что любого работника тут ценят. Деятельность была хорошо спланирована, следовательно, компанию ждёт успех, а что ещё нужно парню, который только вернулся из армии и жаждал покорить весь мир. Для начала было неплохо устроиться и на такое место.
Толя вышел в длинный коридор, который заканчивался столовой. Огромная комната была выполнена в светлых тонах, что поднимало аппетит, атмосфера тут говорила о дружном коллективе, о хороших, может, так только казалось, отношениях между начальством и рабочими. И Толя по всем параметрам был доволен такой работой.
– …Да? Зайцев? – грубый голос администратора по кондитерскому цеху вывел его из задумчивого состояния. Молодой человек растерянно посмотрел на высокого, широкоплечего начальника, Андрея Григорьевича, суровое лицо которого всегда предвещало бурю среди ясного дня.
– Что? – робко переспросил механик. Он побаивался его, хотя ещё никогда не сталкивался с ним и не получал «по шапке», чем и вызывал зависть остальных сотрудников. Пожалуй, это единственный начальник, который был чрезвычайно строг, и даже поговаривали о его неудавшейся карьере, очевидно, из-за которой он и стал таким вот придирчивым.