Анна Рожкова – Грех (страница 6)

– Очнулась? – улыбнулся дед Лука всеми своими морщинками.

– Я жива? – спросила Алёнка.

– А как же, – ответил дед Лука. – Жива и здорова.

– Здорова? – эхом повторила Алёна. – Спасибо вам.

– Не мне, богу, – дед указал узловатым пальцем на потолок и перекрестился.

Алёнка осталась при своём мнении, но смолчала. Она была совсем слаба, правда, ела всё, что приносил дед, с большим аппетитом.

– Ешь, силы восстанавливай, – приговаривал дед.

Когда из-под земли показали свои нежные головки первые подснежники, уступив место проливным дождям, Алёнка стала потихоньку вставать, дед Лука помогал ей сделать первые шаги.

– Ничего, ничего, восстановишься быстро, организм молодой, здоровый, – говорил дед, водя Алёнку по комнате.

Она быстро выдыхалась и обессиленно валилась на кровать, которую дед Лука ей давно любезно уступил, хватая ртом воздух.

Когда нежные подснежники уступили место жизнерадостным крокусам, Алёнка впервые вышла на порог и полной грудью вдохнула холодный влажный воздух.

– Господи, как же хорошо жить, – крикнула она. Дед Лука улыбнулся:

– Вот и Господа нашего вспомнила, а то – не верю, не верю.

Алёнка была так счастлива, что лишь тихонько рассмеялась. Она-то знала кто её истинный спаситель!

Постепенно Алёна стала выходить из дома, помогать деду Луке по хозяйству.

Когда весенняя прохлада сменилась летним зноем, дед Лука серьезно сказал Алёне:

– Я сделал все, что мог, ты выздоровела и полностью отправилась, пора возвращаться.

– Нет, пожалуйста, – Алёна побледнела. – Я не хочу, можно я останусь здесь, с вами?

– Нет, – дед покачал головой, – нельзя. Думаешь, я бы этого не хотел? – Он тяжело вздохнул. – Твоё место там, не здесь. Да и что тебе со стариком делать? Тебя там ждут!

– Да кто меня там ждёт? – махнула рукой Алёна, по щекам текли слезы.

– Узнаешь в свое время, – дед отвернулся, чтобы не выдать обуревавших его чувств.

Дед Лука дал Алёне неделю, чтобы свыкнуться с мыслью о возвращении. Всего неделя, нет, целая неделя агонии. Алёна никак не могла налюбоваться лесом, любимой опушкой с одиноко стоящим домиком, поляной с душистыми травами и жужжащими над ними пчелами, рекой без названия, несущей свои спокойные воды в неизвестном направлении, ну и наконец дедом Лукой, ставшим таким родным, как никто ранее и, как думала Алёна, никому уже не стать. Она не теряла надежды его уговорить, он был непреклонен. Нет – значит нет.

– Неужели мы уже не увидимся? – в ужасе шептала Алёна, глядя на деда полными слёз глазами.

– Увидимся, Алёнка, обязательно увидимся, – утешал её дед Лука, но Алёнка ему не верила. Страх перед неизвестностью и тоска по той жизни, которой ей вот-вот предстоит лишиться, проливались горячими слезами, в груди болело. Дед поил Алёнку настойкой пустырника, но помогало лишь на время.

– Пора, – сказал дед Лука, протягивая Алёне одежду, в которой она пришла. Она снова дала волю слезам, всхлипывая, натянула на себя неудобные тряпки. После просторного сарафана её одежда казалась слишком тесной, жала подмышками, впивалась в бока. С обувью было то же самое.

Они вышли из дома сразу после завтрака – путь неблизкий. Дед Лука шёл, как всегда, впереди, Алёна с трудом за ним поспевала. Её отовсюду гнали, никому она не была нужна. «Мама, ну почему ты меня покинула так рано?» Притихли птицы, замолчали травы, только деревья скорбно шелестели: «Прощай, Алёна».

Дед Лука вывел Алёну прямо к остановке, до которой она так и не доехала. Мимо пронеслась машина, Алёна с непривычки вздрогнула. На остановке сидели две дачницы с урожаем. Они вели неспешную беседу о преимуществах одного сорта огурцов перед другим. Дед Лука порывисто обнял Алёну, сунул ей в руку деньги.

– Прощай, дочка, – и исчез между деревьями. Алёна глубоко задышала, чтобы не дать пролиться навернувшимся слезам.

Подъехал знакомый ПАЗик, только водитель был другой. Алёна заняла место в хвосте и прислонилась лбом к стеклу. Спустя непродолжительное время показалась та же площадь со стоящей на ней будкой, только людей теперь было больше, гораздо. Они напоминали Алёне муравьёв, только бестолковых: напрасно суетились, тащили какие-то баулы, громко ругались. Алёна вошла в здание вокзала и купила билет на электричку. Она возвращалась в забытую жизнь.

Некоторое время Алёна стояла перед дверью тёткиной квартиры, не решаясь позвонить. Наконец нажала на кнопку звонка. Во рту от волнения пересохло. В недрах квартиры раздалась знакомая трель. На пороге стояла постаревшая тётя Катя. Алёна не могла вымолвить ни слова, молча стояла, расширившимися глазами глядя на мамину сестру.

– Алёна? – Первой нарушила молчание тётка. – Как? Где ты была? Мы уже не надеялись. Тебя не было почти шесть лет.

– Шесть лет? – потрясённо повторила Алёна, не в силах поверить.

– Заходи, чего стоишь? – Тетя Катя посторонилась, пропуская Алёну.

Из комнаты вышел Веня, превратившийся из мальчика в подростка. Алёна едва доставала ему до плеча.

– Алёна? – пробасил он и сжал её в объятиях. Алёна заплакала.

– Мы как раз ужинать собирались, – затараторила тётка. Только сейчас Алёна заметила, как изменилась квартира. Заметив Алёнин взгляд, тётка произнесла извиняющимся тоном:

– Ремонт сделали, пока тебя не было.

– Красиво, – Алёна кивнула. – Я помоюсь.

– Да, конечно, – согласилась тётка. – Только вот одежды твоей нет. Можешь взять Венькину футболку, – поспешно сказала она и выразительно глянула на сына. – Мы тебя на ужин ждём.

Алёна прошла в ванную и впервые, как оказалось, за шесть лет, взглянула на себя в зеркало. Она ничуть не изменилась, была все такая же, как в тот день, когда ушла из дома, разве что худее. Веня постучал в дверь и, смущаясь, протянул ей свою футболку.

– Спасибо, – поблагодарила Алёна.

– Как я рад, что ты вернулась, – он улыбнулся, – мы уже и не надеялись. – И тут же осекся.

– Ничего, я понимаю, – сказала Алёна. «Ну, хоть кто-то мне рад». Она помылась, надела футболку и вошла в кухню.

– Садись, Алёнушка, садись, сейчас я тебе картошечки положу, – засуетилась тётка. «Алёнушка?» Это было что-то новое, впервые тётка была так к ней ласкова. «Что-то здесь не то», – подумала Алёна. Она ожидала совсем другого приёма. Веня быстро поел и взял в руки какую-то небольшую черную коробочку.

– Что это? – заинтересовалась Алёна.

– Телефон, – пояснил Веня.

– Как телефон? – не поняла Алёна. Веня пустился в долгие объяснения.

– Веня, иди в комнату, нам поговорить надо.

– Послушай, – начала тётка, когда сын вышел из кухни. – Тебя не было почти шесть лет. Я не спрашиваю, где ты была все эти годы и зачем ты вернулась, но, пока тебя не было, многое изменилось.

– Я это уже поняла, – отозвалась Алёна.

– Тебя признали умершей.

– Умершей? – оторопело повторила Алёна. – Но как такое может быть?

– Тебя долго искали, объявления висели чуть ли не по всему городу. Но время идёт, – тётка развела руками.

– И что мне теперь делать? – спросила Алёна.

– Только доказывать, что ты жива, – тётка пожала плечами. – А пока ты считаешься умершей, у тебя нет никаких прав: ты не можешь выйти на работу, у тебя даже паспорта нет.

– Ладно, иди спать, я тебе на раскладушке у Вени постелю.

– Алёнка, где ты была? – громко прошептал Веня, едва Алёна устроилась на раскладушке.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – поддразнила Алёна брата.

– Ну, Алёнка, ну, скажи, мне же любопытно, – канючил Веня.

– Там, где была, там меня уже нет, – снова попыталась отделаться от любопытного Вени Алёна.

– Ну, скажи, – не отставал Веня.

– Я не помню, – сказала Алёна.

– Как? Совсем ничего? – не поверил Веня.

– Совсем ничего, – подтвердила Алёна.

– А я знаю, где ты была, – заявил брат.