Анна Рожкова – Грех (страница 3)

– А? Что? Вы что-то сказали? – Аленка словно возвращалась откуда-то издалека. – Тетя Катя, я на выходных хочу съездить к маме, – соврала она вечером в пятницу.

– Бог с тобой, все равно толку нет, витаешь где-то в облаках, уж не влюбилась ли? Смотри, в подоле не принеси, – недовольно пробурчала тетка.

– Ой, чуть не забыла, – Аленка полезла в сумку и достала деньги. – Зарплату получила.

– Крохи, – процедила тетка сквозь зубы, проворно хватая протянутые купюры. К облегчению Аленки, она пошаркала в свою комнату, бурча что-то под нос.

В субботу Алёнка встала раньше обычного, пока все спали, покидала в сумку вещи первой необходимости и тихонько выскользнула из дома.

Снаружи было свежо, лето постепенно уступало место промозглой осени с её затяжными дождями и пробирающей до костей сыростью. «Хорошо. – Алёна улыбнулась первым лучам просыпающегося солнца. – Как же не хочется умирать». Настроение сразу же улетучилось, уступив место грустным мыслям, которые в последнее время стали её постоянными спутницами. Закинув сумку на плечо, она шагала по пустынным улицам. Беда согнула плечи и со стороны Алёну можно было принять за пожилого человека, всю жизнь тащившего на себе тяжкое бремя забот и тягостей.

Показалось недавно отремонтированное здание вокзала. Несмотря на ранний час, здесь вовсю кипела жизнь: сновали юркие таксисты, усталые пассажиры с серыми от недосыпа лицами сидели на скамейках плотным рядком, словно голуби на высоковольтных проводах, зазывали покупателей старушки в ярких платках, продававшие на перроне всякую всячину. Алёна заняла очередь в кассу. Мужчина впереди все никак не мог определиться с датой и временем поездки. Очередь нервничала и волновалась:

– Мужчина, вы всех задерживаете.

– Да сколько можно?!

Наконец Алёнка дошла до заветного окошка, купила билет на ближайшую электричку. «Ещё полчаса куковать», – с досадой подумала она. На перроне было прохладно, Алёна поежилась.

– Почему такая красивая и одна? – нарисовался кавалер. Он ухмыльнулся беззубым ртом и озорно подмигнул подбитым глазом. Алёнка хмуро посмотрела на потенциального жениха и отвернулась. – Девушка, дай на опохмелиться, – заметив, что его уловки не действуют, местный Казанова сменил тактику. Алёнка вдруг разрыдалась. Пьянчужка принял её слезы на свой счёт и поднял руки. – Сестрёнка, ты чего? Я ж просто спросить, я без претензии. – Алёнка захлебывалась слезами.

Ухажер быстренько ретировался, от греха подальше. Слезы иссякли так же внезапно, как и начались, но появились сомнения: «Куда и зачем я еду? Ждёт ли меня там кто-нибудь? А вдруг это шарлатан? Может, лучше химия и операция?» От всех этих вопросов гудела голова. Алёна уже решила сдаться и вернуться домой, но раздался протяжный гудок и из-за поворота показался железный змей. «Видимо, судьба», – обречённо подумала она, залезая в неуютное нутро.

Доехала без происшествий, только уж больно долго, от сиденья на неудобной деревянной лавке ломило все кости. Маленький, словно игрушечный, вокзал был безлюден и тих. Звук Алёниных шагов гулко отдавался в пустом здании. Она остановилась и растерянно посмотрела по сторонам – никого, Алёна зябко поежилась, только не от холода, в душе поднималась волна паники. Она вышла из противоположной двери и оказалась на небольшой площади. И снова никого, только с краю примостилась небольшая будка. Алёна подбежала к окну. Внутри сидела полная женщина в цветастой кофточке из тоненького трикотажа, подчеркивающего все бугры и неровности.

– Слава богу, – обрадовалась Алёнка, она готова была расцеловать эту полную тётку. – Хоть кто-то. А где все? – Она снова оглянулась по сторонам и снова никого не увидела.

– Девушка, – противным голосом сказала тётка, – я справок не даю, я билетами торгую. Нужен вам билет?

– Нужен, очень нужен, – поспешно ответила Алёна, испугавшись, что кассир тоже куда-нибудь исчезнет. – До Прасковеевки, – она на всякий случай ещё раз сверилась с адресом на бумажке, хотя знала его наизусть.

– Мы только до Прасковеевки и продаём, – фыркнула тётка. – Люди какие-то странные, – продолжала бурчать она. – С вас сто пийсят. – Алёна протянула деньги и взяла билет. – А где автобус? – она растерянно оглядывалась.

– Щас приедет, ожидайте, – окошко с грохотом захлопнулось.

К площади, пыхтя и кашляя, приближался ПАЗик, тоже пустой. На лобовом стекле красовалась табличка с названием «Прасковеевка», выведенное от руки кривыми буквами.

Автобус чихнул и остановился. Из кабины вышел пожилой мужчина в джинсах, рубашке в клетку и лужковской кепочке, прикрывающей лысину. Он достал из нагрудного кармана пачку «Примы», не спеша вынул папиросу и постучав ей о пачку, сунул в зубы.

– Здравствуйте, – поприветствовала Алёна водителя. – Скоро поедем?

– Скоро, красавица, скоро, – он поджёг спичку, прикурил папироску, с наслаждением выпустив струю дыма. Алёна терпеливо ждала, пока водитель покурит, выпьет воды, тщательно вытрет руки о какую-то ветошь. Наконец он, кряхтя, полез в кабину. – Ну, залезай, поехали, – двери, скрипя, поползли в стороны.

Алёну не надо было просить дважды, она влетела в салон и заняла место у окошка. Автобус запыхтел и повёз Алёну в неизвестность. Странно, но по пути им не попалась ни одна встречная машина, домов тоже не было видно, сплошной стеной стояли деревья и казалось, что они сейчас сомкнутся и поглотят узкую дорогу, вместе с едущим по ней автобусом, водителем и его единственным пассажиром.

Пейзаж был настолько однообразен, что Алёнка начала клевать носом. Она пыталась держать глаза открытыми, но сон её окончательно сморил, и она уронила голову на грудь. Когда Алёна открыла осоловевшие со сна глаза и непонимающе уставилась перед собой, за окном опускались сумерки, частокол густого леса темнел с обеих сторон. Автобус стоял, кабина была пуста. Алёна подхватила сумку и выскочила из салона. Из-под кузова виднелись две ноги, обутые в стоптанные кеды без шнурков, рядом стоял ящик с инструментами. Водитель ругался.

– Извините, – вежливо начала Алёнка. – Скоро поедем?

– Поедешь тут, ага, – зло проворчал водитель. – Похоже, движок навернулся. – Алёне это ни о чем не говорило, она подождала ещё немного, может, водитель пояснит, но он, кряхтя и ругаясь, продолжал копошиться.

– А это надолго? – спросила Алёна.

– Да, можно сказать навсегда, – водитель невесело хохотнул. – Ты, красавица, посмотри налево. Тропинку видишь? – Присмотревшись, Алёнка действительно увидела еле заметную тропинку, убегающую вглубь чащобы.

– Вижу, – ответила Алёнка.

– Так вот, иди по ней, через полчаса будешь в Прасковеевке. – Алёнка сглотнула. «Идти через лес по темноте? Ну, уж нет». – Водитель, словно почувствовав замешательство Алёны, добавил: – Да ты не боись, местные тут даже ночью ходят, не заблудишься. Иначе придётся ночь в автобусе провести.

– Спасибо, – поблагодарила водителя Алёнка и двинулась в указанном направлении.

– Выздоравливай, – пожелал ей водитель на прощание.

Тропинка терялась в темноте леса. Алёна нетвёрдо ступила на утоптанную траву. Страх сковал члены, подступил к горлу, заставляя сердце биться о ребра. Она сделала несколько глубоких вдохов – не помогло. «Успокойся, дыши глубже», – безуспешно шептала она себе. Деревья сомкнулись над головой, заключив Алёну в некое подобие кокона. Она в панике оглянулась, тропинки позади было не видно, только живой тёмный коридор, теряющийся вдалеке. Выбора не оставалось – только идти вперёд.

В лесу было совсем тихо, не шумела листва, не было слышно птичьих трелей, не ухала испуганно сова, не хрустели под ногами веточки, ни один звук не нарушал сонного безмолвия. «Я сплю, – осенило Алёну, – сейчас я проснусь». Она зажмурилась, открыла глаза, ничего не изменилось – те же, застывшие в беззвучии деревья. Тьма сгущалась, Алёна напрягала зрение, чтобы не выпустить из вида тропинку, но упрямо продолжала идти, двигаясь замедленно, словно в ночном кошмаре. Из глубины наползал туман, как будто невидимая рука включила спецэффекты. Теперь иллюзия, что Алёна идёт сквозь вату, стала полной. Она слышала лишь свое сбившееся от долгой ходьбы дыхание, да трепыхавшееся раненой птицей сердце. Чтобы немного успокоиться, стала считать шаги: «Один, два, три», но слова, произнесенные вслух, звучали приглушенно, как из бочки. Стало ещё страшнее, и Алёна стала считать про себя.

Она не знала, как долго шла: час, два или весь день, ног от усталости она уже не чувствовала. «Да я, наверное, умерла», – молнией пронзила Алёнку мысль. Только она так подумала, как лес резко кончился, и она вынырнула из темноты на залитую солнцем полянку. Алёна аж вздрогнула от неожиданности. «Неужели мне все это привиделось: лес, туман»? Она оглянулась: позади шумели деревья, лес, как лес, весело галдели птицы, стрекотали кузнечики, глухо ухала сова. Алёнка провела рукой по лицу, чтобы избавиться от наваждения.

Если бы не дрожащие от напряжения ноги и не слабость во всем теле, она бы точно подумала, что сошла с ума. «А это странный водитель, – вспомнила Алёна. – Что он пожелал мне на прощание? Выздороветь? Но откуда он знал?» Вопросов было больше, чем ответов. На краю поляны стоял небольшой бревенчатый дом. Собрав последние силы, Алёна подошла ближе. На пороге сидел мужчина в белых одеждах и что-то строгал.