Анна Романова – Служанка для проклятого ректора книга первая (страница 9)

— Разобрать. Сухие отдельно, испорченные в печь, тёмно-синие не трогать голыми руками.

— Почему?

— Хотите проверить?

— Нет.

— Уже прогресс.

Я села за стол и принялась за травы. Работа была монотонной, почти успокаивающей. Листья, стебли, корешки. Некоторые растения были похожи на земные. Некоторые шевелились, когда я к ним прикасалась. Один корень попытался укусить меня за палец.

Я ударила его ложкой.

— В моём отделении кусались и крупнее.

Дайна покосилась на меня.

— В каком отделении?

Я замерла.

— В прошлом.

— У прачек нет отделений.

— У этой прачки была богатая внутренняя жизнь.

Дайна ничего не сказала, но взгляд стал внимательнее.

Опасно.

Надо меньше болтать.

Минут через двадцать я поняла, что тёмно-синие листья — те самые, запах которых был в лекарстве Каэля. Осторожно, краем ножа, я сдвинула один на отдельную тарелку.

— Как называется?

— Ночная вербена.

— Седативное?

— Что?

— Успокаивает?

— Для обычного человека — да. Для дракона с яростью крови — удерживает зверя.

— Или давит симптомы, пока причина растёт.

Дайна медленно положила нож.

— Вельт.

— Я молчу.

— Нет. Вы думаете вслух. Это хуже.

Где-то наверху глухо ударило.

Башня дрогнула.

Ключи на поясе Дайны звякнули.

Я подняла голову.

— Что это?

— Работа.

— Работа обычно не бьётся о стены.

Сверху донёсся низкий звук.

Не крик.

Не рычание.

Рёв.

Такой глубокий, что он прошёл через камень, стол, грудную клетку и отозвался в зубах.

Дайна побледнела.

Совсем чуть-чуть. Но побледнела.

— В комнату, — сказала она.

— У него приступ.

— В комнату.

Ещё один удар.

На потолке посыпалась пыль.

Я встала.

— Где северный зал?

Дайна оказалась передо мной быстрее, чем я ожидала.

— Вы слышали правила.

— Да. Особенно то, где надо закрыть дверь и ждать тишины. Обычно такие правила пишут люди, которые потом удивляются, почему пациент умер.

— Он не пациент.

— Сейчас — пациент.

— Он дракон.

— Тем более. Дракона будет сложнее вынести.

Дайна схватила меня за руку. Сильно. Пальцы у неё были сухие, железные.

— Вы не понимаете. Когда милорд теряет контроль, он не узнаёт никого. Ни меня, ни лекаря, ни себя. Если вы войдёте, он разорвёт вас раньше, чем услышит.

Сверху снова ударило.

На этот раз вместе со звоном стекла.

А потом я услышала голос.

Низкий. Сломанный. Почти нечеловеческий.

— Прочь.

Дайна закрыла глаза.