Анна Романова – Алые небеса (страница 20)

Чуть встряхиваю головой, пытаясь включиться в текущий момент беседы, а не бездумно позволять «бархату» пробираться под кожу.

– Да, понимаю, Мэри Хоук звучит сугубо по-американски. Мне было проще изменить имя, пока я училась в Америке, чем пытаться каждого встречного научить произносить Маша или Мария правильно. А фамилия моя Соколова. В переводе на английский и есть Хоук.

Затихаю. В груди появляется смешанное чувство, бесцеремонно пытающееся выйти на связь через туго сжимающееся сердце. Давно я не произносила настоящее имя, не думала, что это может вызвать цепную реакцию из тоски по родине, перемешанную с горьким привкусом яда матери.

В это время Ли не упускает возможности отпустить шутку, что моя тяга к соджу (думаю, имеется в виду алкоголь, если я правильно слово запомнила) вполне обоснована. На что лишь закатываю глаза и неодобрительно качаю головой, мол: мог бы и что-то оригинальнее придумать. А затем встаю с лавки, стараясь не опираться на больную ногу.

– Ладно, поздно уже, думаю, пора домой…

Не буду врать, мне хочется поболтать ещё немного, но: «а» – с Со Джином разговор обычно сворачивается ещё на стадии произнесённого мною вопроса; «б» – треклятая нога начинает так противно ныть, что желание закинуться обезболивающим и вытянуться на кровати побеждает всё остальное. Собственно, герой и не спорит, готова поклясться, – сам мечтает от меня избавиться.

Вместе с Ли собираю контейнеры и отправляю их в ближайший мусорный бак. Стараюсь не отвлекаться на ногу, вот только пока делаю два несчастных шага в сторону урны, на мои прихрамывания обращает внимание спутник.

– Болит? – многозначительно кивает парень, а я уже так устала его напрягать, что решаю «проехать тему».

– Да всё нормально, не бери в голову, – улыбаюсь, надеясь, этого достаточно, но Со Джин неожиданно подходит ближе и повернувшись ко мне спиной опускается на корточки.

Застываю. Глаза расширяются, а немой вопрос «что происходит» лучится практически видимой аурой.

– Чего стоишь? – спрашивает брюнет, повернув голову. – Запрыгивай, – на этих словах он мягко стучит ладонью по своему плечу, и моя челюсть начинает опускаться под силой земного притяжения, точнее шока.

– Серьёзно? – я должна убедиться, что не сошла с ума.

Вместо ответа Ли снова хлопает по спине, а я… А что я, дура от такого отказываться? Пусть всё это и дико странно!

– Ладно, но потом не упрекай меня в том, что я на тебе езжу, – говорю сквозь ухмылку, перекидываю сумочку через плечо, чтобы не падала, подхватываю шлем, надевая тот на левый локоть, и занимаю «вип» место на невероятно притягательной спине.

Со Джин легко поднимается, поддерживая мои ноги под коленями. Я крепко обнимаю его, опускаю подбородок на плечо и неосознанно прикрываю глаза. Нос практически сразу улавливает одуреть какой вкусный парфюм, от чего сердце предательски ускоряется. Чужое тепло приятно растекается по телу, согревая и окутывая, словно махровый плед. Не могу перестать улыбаться, хорошо Ли не видит, а то подумал бы, что я головой треснулась. А ведь может и правда треснулась?..

В памяти практически сразу всплывает день, когда я чувствовала себя столь же уютно. Момент, в котором меня с той же заботой катали на плечах.

– Последний раз меня так папа носил, ещё в детстве. – Мы совсем чужие, и я, вроде как, не должна делиться сокровенными воспоминаниями, однако с Со Джином хочется. – Мне было семь, практически взрослая девочка, но это его не останавливало. Папа был невероятно добрым, открытым и отзывчивым человеком – моим героем, всегда и во всём. Никого в жизни я так сильно не любила, как его. И мне кажется, никто никогда не любил так сильно меня…

Тяжело вздыхаю, опуская щеку спасителю на плечо. От движения его сустав неприятно врезается в скулу, поэтому приходится поднять голову и уткнуться носом в короткие волосы на затылке.

– Правда, его рано не стало. Разбился на машине… – добавляю пару секунд спустя, но полной картины не раскрываю, не нужно ему это. Личное! Слишком личное!

Готовлюсь ощутить неприятное покалывание в груди от осознания – ляпнула лишнего – но оно не появляется, и шумно выдыхаю сквозь грустную улыбку, понимая, почему так происходит:

– Ты мне чем-то его напоминаешь. Не помню, чтобы обо мне кто-то заботился за последние восемнадцать лет так, как ты за эти два дня. Правда, папа это делал, потому что любил. Твоё же терпение и участие являются чем-то невероятным. Так что в следующий раз, если захочешь произвести впечатление на девушку, не нужно изобретать выигрышный образ, будь просто Со Джином.

И скорее неосознанно, чем намеренно, я прижимаюсь к Ли чуть сильнее, с трудом подавляя желание оставить невинный поцелуй на его виске, внезапно приходя к выводу – хочу узнать этого человека лучше. Отказываюсь даже думать, что он станет проходящим пятном в памяти. Желаю большего… Но вот чего именно: дружбы или романтики – ответить даже себе не решаюсь. Возможно, пока просто не знаю.

Глава 13: Ким Со Джин

«Соджу – лучшее лекарство от боли, как душевной, так и физической», – думаю я, предвкушая первый глоток, уже практически чувствуя сладковато-горький привкус на языке и мягкое тепло, растекающееся по груди. Ни о чём другом думать не могу. Поправка – не хочу. А то мысли какие-то сегодня неправильные, не о том…

И только я собираюсь приложиться к стакану, как американка бесцеремонно выхватывает его из моих рук, начиная жадно пить!

«Эй, полегче! Это же не пиво…» – хочу крикнуть, но слова застревают в горле, когда девушка болезненно шикает. Видимо, алкоголь обжёг янки разбитую губу.

– Дурёха, есть же соломинка, – бурчу на корейском.

Не задумываясь, беру бумажную салфетку, прикладывая ту к ранке в уголке припухшего рта, но осознаю свои действия лишь некоторое время спустя и конкретно так «зависаю».

Что я сейчас сделал? Нашёл-таки повод прикоснуться?.. Ну, нет… это же исключительно в лечебных целях и никаких скрытых мотивов! Правда же? Никаких?

Секунда, две, три… Ничего не происходит. Мэри смотрит на меня, я на неё, всё ещё чувствуя пальцами жар чужих губ через обрывок тонкой бумаги. Ей богу, наше оцепенение начинает напоминать игру «тише едешь, дальше будешь», вот только кто игрок, а кто ведущий – не ясно. Ещё и сердце… Какого чёрта оно так сильно стучит? Везде! В груди, в висках, на кончиках пальцев?! Или, падая с мотоцикла, я всё же сломал пару рёбер, поэтому теперь любые процессы организма, даже совершенно обыденные, причиняют боль? А боль ли это?..

СТОП!

Резко отшатываюсь, обрывая зрительный, да и любой другой, контакт, занимая руки распаковкой еды. Ощущение будто всё это время мой явно перегревшийся мозг работал в режиме «на износ» и вот, наконец, кто-то сжалился, включив охлаждение системы.

Хоук что-то бормочет. Наверное, очередное спасибо. Я на неё не смотрю, стараюсь даже не слушать, мало ли, вдруг опять заглючит? Разворачиваю палочки. Вспоминаю, что прихватил вилку, достаю ту из пакета и зачем-то оправдываюсь: «мол, не то чтобы я не уверен в твоих способностях, просто из-за соуса тток скользкий». Всё это время сверлю взглядом исключительно собственные руки, воюющие с крышкой контейнера. Если честно, мне уже и есть-то не хочется, чувствую себя глупо. Неужели это всё из-за проснувшейся так некстати совести?

Вдруг слышу очередное женское «ауч». Теперь-то чего приключилось?!

Бросаю на девушку скользящий взгляд. Понимаю, что начисто забыл оказать пострадавшей медицинскую помощь, а сама она не догадалась этого сделать, пока ждала моего возвращения.

Досадливо вздыхаю. Отставляю контейнер. Разворачиваюсь корпусом, попутно разрывая пачку антибактериальных салфеток. Без лишней суеты беру девушку за тыльную сторону ладони, осматриваю рану, стараясь заткнуть внутренний голос неустанно талдычащий, что эти царапины моих рук дело. Прикладываю пропитанный спиртовым составом лоскут к израненной коже. Девица дёргается, шумно втягивая в себя воздух. Знаю – больно, но иначе нельзя, придётся потерпеть.

Вслух просьбу, а точнее факт, не озвучиваю. С невозмутимым видом протираю ссадины, затем наклоняюсь к узкой ладошке и дую, чтобы хоть как-то облегчить жжение. На Мэри по-прежнему не смотрю, процедура не из приятных, лучше поскорее закончить. Ещё немного. Мазь. Пластырь. Готово.

Соджу! Где соджу?! Мне нужно выпить!

Хватаю стакан со скамьи, впиваюсь в него губами и блаженно прикрываю веки, наслаждаясь катастрофически нужным сейчас вкусом.

Отпустит, скоро отпустит. Должно отпустить! Вот бы открыть глаза и оказаться на Чеджуcontentnotes0.html#note_19 в прибрежном домике подальше от людей. Понырять с маской, собрать морских ушек, наварить целую кастрюлю и, устроившись в шезлонге, поужинать. В тишине. В спокойствии. Глядя на умиротворённое море, а не это вот всё…

«Продезинфицированная» и вне опасности (пока что) Мэри приступает к трапезе, беззаботно болтая на своём английском, но я не вслушиваюсь, жду, когда алкоголь ослабит туго скрученные извилины. Голова болит настолько, что мозговой процессор вот-вот выдаст экран смерти. Я устал анализировать, подбирать слова, контролировать свои действия в отношении иностранки, хватит на сегодня. И когда мне почти удаётся словить дзен, а вместе с ним утихомирить беспокойные мысли о: «Пак-Индастриал»; родителях; ненавистном закате; ноющем колене; доставщике, чуть не сбившем девчонку; я вдруг замечаю суетливые махания руками «заблудшей».