Анна Романова – Агентство "Неловкая удача" (страница 2)

— Ну смотри, — дядя Толя покачал головой. — А то придёшь ко мне, когда палец посинеет. Знаю я вас, молодых. Всё сами да сами.

Он ушёл, оставив после себя облако табачного дыма и ощущение, что в этом доме ещё есть люди, которым не всё равно.

Финн закрыл дверь и посмотрел на кольцо.

— Ладно, — сказал он. — Ты выиграло. Переночуем вместе, а завтра я найду способ тебя снять. У меня, между прочим, работа. И отчёт по продажам. И встреча с Костей. Мне некогда с тобой возиться.

Кольцо не ответило. Только зелёный огонёк в камне мигнул — один раз, коротко. Как будто подмигнул.

Финн вздохнул, выключил свет и пошёл в спальню.

Ночью ему снились странные сны. Кто-то смеялся — мелодично, заразительно, как будто где-то далеко шла весёлая вечеринка. И голос — мужской, с хрипотцой — произнёс:

— Ну наконец-то. А то я уж думал, этот старый хрен никогда тебя не продаст. Скучно было, парень. Очень скучно. Теперь повеселимся.

Финн проснулся в холодном поту в четыре утра и долго смотрел в потолок.

Кольцо на пальце было тёплым.

А в углу комнаты кто-то шевелился. Маленький, усатый.

— Борис? — шёпотом спросил Финн. — Ты чего такой активный?

Таракан (это был именно таракан — крупный, размером с фалангу пальца, с длинными усами, похожими на антенны старого телевизора) замер на мгновение. А потом — Финн мог бы поклясться — пожал плечами и убежал за плинтус.

Финн закрыл глаза.

Завтра будет тяжёлый день.

Воскресенье прошло под знаком безнадёжной борьбы человека с маленьким медным предметом, который почему-то решил, что теперь они с Финном — одна команда. Или один организм. Финн ещё не определился с формулировкой.

Он перепробовал всё, что нашёл в интернете по запросу «как снять кольцо если оно застряло». Мыло. Масло. Нить — длинная, швейная, которую он украл из шкатулки бывшей девушки (шкатулка осталась у него, девушка — нет). Метод с нитью обещал чудеса: обмотать палец, просунуть конец под кольцо и аккуратно раскрутить. Финн обмотал, просунул, раскрутил — и нить порвалась с таким звуком, будто кто-то дёрнул струну на расстроенной гитаре.

— Ну и ладно, — сказал он кольцу. — Не очень-то и хотелось.

Кольцо, разумеется, промолчало. Но Финну показалось, что камень стал чуть ярче. Как будто ему понравилось, что Финн с ним разговаривает. Или просто показалось. Всё-таки он спал сегодня всего четыре часа.

В воскресенье вечером приехал Костя.

Костя Оболенский был лучшим другом Финна по одной простой причине: другие друзья у Финна кончились. Кто-то женился, кто-то уехал, кто-то устал слушать истории о том, как Финна уволят с работы (а его до сих пор не уволили). Костя остался. Может, потому что сам был немножко неудачником. А может, потому что ему было всё равно — он работал курьером в «Яндекс.Еде» и видел столько странных людей, что Финн на их фоне казался образцом стабильности.

Они сидели в чайной «Пуэр и Мир» — крошечном заведении на первом этаже хрущёвки, где пахло корицей, старыми книгами и немного — сыростью. Хозяйка, тётя Нина, женщина с лицом, которое говорило: «Я знаю о тебе всё, но мне лень осуждать», принесла им два чайника пуэра и тарелку сушек.

— То есть ты хочешь сказать, — медленно произнёс Костя, разглядывая кольцо на пальце Финна, — что ты купил это на барахолке за двести рублей, и теперь оно не снимается?

— Именно.

— И ты пробовал масло?

— Пробовал.

— И мыло?

— Пробовал.

— И нить?

— Порвалась.

Костя отхлебнул чай и задумчиво посмотрел в потолок. Потолок в «Пуэре и Мире» был украшен гирляндой из бумажных звёзд, которые тётя Нина вешала на Новый год и забывала снять до мая. Сейчас был сентябрь, так что звёзды висели уже почти заслуженно.

— Знаешь, что я думаю? — сказал Костя.

— Что я идиот?

— Ну, это не новость, — отмахнулся Костя. — Я думаю, что это судьба.

— Судьба? Костя, это просто кольцо. Китайская бижутерия, которую заклинило.

— Ничего не бывает просто так, — Костя поднял указательный палец вверх. На нём было кольцо из тёмного металла — Костя купил его ещё в школе и всем говорил, что это фамильная реликвия. На самом деле он нашёл его в автомате с игрушками. — Вселенная подаёт тебе знак.

— Какой знак? Что мне пора к хирургу?

— Что тебе пора изменить жизнь. Ты посмотри на себя: тебе двадцать пять, ты работаешь менеджером по продажам в магазине, который называется «ЭльфДом». Ты продаёшь фены и микроволновки. Ты живёшь в квартире, где самый умный сосед — таракан. У тебя кредит за холодильник, который ты купил три года назад и до сих пор не выплатил, хотя он уже дважды ломался и ты вызывал мастера, и мастер сказал...

— Я помню, что сказал мастер, — перебил Финн.

— Он сказал, что такой холодильник видел только в музее. В отделе «доисторическая бытовая техника».

— Спасибо, что напомнил.

— Я к тому, — Костя допил чай и поставил кружку на стол с таким стуком, будто ставил точку в важном разговоре, — что это кольцо — оно не просто так. Это шанс. Возможность. Может, оно волшебное.

Финн скептически посмотрел на кольцо. Волшебное. Ну да, конечно. Волшебное кольцо, которое купили за двести рублей на барахолке у полусумасшедшего старика. В мире, где есть кредиты, ипотека и утренние планёрки, волшебство не выживает. Оно умирает где-то между первым и пятым числом каждого месяца.

— Если оно волшебное, — сказал Финн, — то пусть оно прямо сейчас сделает так, чтобы тётя Нина забыла, что мы ей должны за прошлый раз.

Из-за прилавка раздался голос тёти Нины:

— Я всё слышу, Котов! И за прошлый раз ты мне должен триста сорок рублей!

— А за этот раз? — спросил Костя.

— За этот — четыреста пятьдесят. Но это пока. Если будете сидеть ещё час, добавлю налог за наглость.

— Вот видишь, — сказал Финн кольцу. — Никакого волшебства. Ты просто кусок металла, который почему-то не хочет слезать с моего пальца.

Кольцо ничего не ответило. Но Финн заметил — или ему опять показалось? — что в зелёной глубине камня мелькнула искорка. Как будто кто-то там, внутри, обиделся.

Вечер закончился предсказуемо: они с Костей просидели до закрытия, обсуждая теории заговора (Костя верил, что миром правят ящеры, но не в том смысле, в каком обычно, а в том, что это буквально ящеры — вараны, которые научились носить человеческие костюмы и работать в налоговой). Финн допил третий чайник, попрощался с тётей Ниной, пообещал отдать долг с ближайшей зарплаты (она не поверила) и пошёл домой под сентябрьский дождь.

Кольцо на пальце было тёплым. Дождь был холодным. Спальный район шумел — где-то орала сигнализация, где-то лаяла собака, где-то ругались два голоса из распахнутого окна.

Обычный вечер. Обычная жизнь.

Но когда Финн засыпал, ему опять приснился голос. На этот раз ближе, отчётливее, как будто кто-то сидел на краю его кровати и нашёптывал в ухо.

— Завтра будет весело, — сказал голос. — Я обещаю.

— Кто ты? — спросил Финн во сне.

— Я? — голос хмыкнул. — Я тот, кто сделает твою жизнь интересной. Ты даже не представляешь, как тебе повезло, парень. Точнее — как тебе сейчас не повезёт. А потом повезёт. Это сложно объяснить. Просто доверься.

— Чему довериться? — Финн попытался проснуться и не смог.

— Мне. Этому кольцу. Процессу. Завтра ты поймёшь.

И голос затих, оставив после себя только ощущение, что кто-то смеётся — далеко, за горизонтом, где люди не живут.

Понедельник начался отвратительно.

Будильник зазвонил в семь ноль-ноль, и Финн смахнул его с тумбочки с такой силой, что телефон улетел под кровать и продолжал верещать оттуда, как раненое животное. Пришлось лезть, доставать, выключать — за это время Финн успел стукнуться головой о каркас кровати, дважды чихнуть от пыли и окончательно испортить себе настроение.

Потом он полчаса стоял под душем, пытаясь оттереть палец с кольцом. Душ в его квартире был изобретением сатаны: горячую воду нужно было ждать пять минут, и когда она наконец появлялась, то сразу становилась кипятком, а через тридцать секунд — ледяной. Финн мылся в режиме «прыгай и надейся».

— Ничего, — сказал он себе, вытираясь полотенцем с пятном неясного происхождения. — Сегодня просто ещё один день. Просто понедельник. Просто планёрка. Я справлюсь.

Он не справился.