Анна Романова – Агентство "Неловкая удача" (страница 3)

Но это он узнает чуть позже.

Кофе сбежал. Не в переносном смысле — он буквально сбежал из турки, пока Финн отвернулся, чтобы намазать бутерброд. Густая коричневая жижа залила плиту, поползла по столешнице и капнула на пол, где её уже ждал Борис.

— Твою ж... — Финн схватил тряпку.

Борис пошевелил усами и, кажется, осуждающе посмотрел на хозяина. Впрочем, тараканы всегда выглядят осуждающе. Это их базовая функция.

— Не смотри на меня так, — сказал Финн. — У тебя вообще работы нет. Сидишь тут, крошки жуёшь.

Борис развернулся и ушёл за холодильник. Напоследок он дёрнул левым усом — жест, который в тараканьем языке, вероятно, означал что-то вроде «сам дурак».

Сборы на работу проходили в режиме «я уже опаздываю, поэтому можно не торопиться». Финн надел рубашку, которая была мятая (утюга у него не было — он гладил вещи, развешивая их в ванной и надеясь, что пар сделает своё дело; пар своё дело не делал), влез в брюки, которые были чистыми с натяжкой, и попытался причесаться. Рыжие волосы, как обычно, победили в этой схватке.

Перед выходом он остановился у зеркала в прихожей. Зеркало было старое, с облупившейся амальгамой по краям, и отражало Финна с некоторым скепсисом — как будто тоже сомневалось в его перспективах.

— Я отличный менеджер по продажам, — сказал Финн своему отражению. — Я продал два фена на прошлой неделе. И одну микроволновку. И чайник. Правда, чайник вернули. Но я же продал.

Отражение не выглядело убеждённым.

Финн вздохнул, взял рюкзак и вышел в подъезд.

Дверь лифта открылась сразу — и это был первый хороший знак за утро. Финн шагнул внутрь, нажал кнопку первого этажа и приготовился к короткой, но спокойной поездке.

Лифт дёрнулся и застрял между четвёртым и третьим этажами.

— Ну конечно, — сказал Финн в пустоту кабины.

Лампочка мигнула. Кольцо на пальце потеплело. И Финн готов был поклясться, что услышал тихий смешок — не в ушах, а где-то в голове. Как будто кто-то очень далёкий и очень весёлый наблюдал за ним и радовался.

— Это просто стресс, — сказал Финн. — Я просто не выспался. Никакого волшебства не существует.

Кольцо на пальце сверкнуло зелёным.

И лифт поехал вниз.

Когда Финн вышел на улицу, он с удивлением обнаружил, что дождь закончился. Выглянуло солнце. У подъезда стояла соседка с болонкой, и болонка — чего никогда раньше не случалось — не залаяла на Финна, а вильнула хвостом.

— Доброе утро, — сказала соседка.

— А? — Финн не был готов к такому повороту. Обычно соседка смотрела на него как на источник всех проблем микрорайона. — Доброе, да.

Он пошёл к автобусной остановке, чувствуя странное беспокойство.

Автобус пришёл вовремя. Это был третий хороший знак за утро. Финн перестал считать хорошие знаки и начал подозревать неладное. В его жизни хорошие знаки обычно шли в комплекте с чем-то ужасным — как бесплатная доставка, к которой прилагается разбитый товар.

Он сел у окна, прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза.

«Давай, Финн, — сказал он себе мысленно. — Просто ещё один день. Просто понедельник. Ты справишься».

Кольцо на пальце было тёплым.

Где-то на задворках сознания кто-то тихо засмеялся.

Глава 2. Летучка позора

Офис магазина «ЭльфДом» располагался на втором этаже торгового центра «Галактика» — огромного стеклянного сооружения, которое местные жители называли «Аквариумом». Торговый центр был построен лет десять назад каким-то амбициозным инвестором, который хотел принести в Болотную Заводь кусочек футуризма. Получилось принести кусочек стекла, бетона и бесконечного эха от шагов.

Финн вошёл через служебный вход — тот самый, где охранник дядя Женя каждое утро пил растворимый кофе из пластикового стаканчика и смотрел на входящих с таким выражением лица, будто лично знал каждого и уже был разочарован.

— Опаздываешь, — констатировал дядя Женя.

— На три минуты.

— Это всё равно опоздание. Виктор Сергеевич уже здесь. Злой как чёрт.

— А когда он не злой?

Дядя Женя задумался. По его лицу было видно, что он перебирает воспоминания за последние лет пять.

— В июне, — сказал он наконец. — Третьего числа. У него было хорошее настроение. Потом ему принесли счёт за электричество, и хорошее настроение кончилось.

— Значит, шансов нет.

— Шансов нет, — подтвердил дядя Женя и отхлебнул кофе.

Финн взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Кольцо на пальце мягко нагревалось с каждым шагом. Это было странно — обычно металл остывал на холоде, а тут наоборот. Как будто кольцо ждало чего-то. Предвкушало.

Офис «ЭльфДома» представлял собой большое помещение открытой планировки, разделённое на зоны низкими перегородками цвета «бежевый компромисс». На стенах висели плакаты с улыбающимися людьми, которые держали в руках чайники, утюги и фены — и почему-то выглядели так, будто бытовая техника решила все их жизненные проблемы.

«Купи блендер — и ты счастлив», — говорили их лица. Финн этим лицам не верил.

Он быстро прошёл к своему столу — крайнему слева, рядом с перегородкой, на которую кто-то прилепил стикер с надписью «Здесь был Серёга». Серёга уволился полгода назад, но его стикер продолжал жить своей жизнью, постепенно отклеиваясь по краям.

— Котов! — раздался голос из дальнего угла. — Ты где был?

Это была Марина, коллега по отделу продаж. Женщина тридцати двух лет, которая могла продать снег эскимосам, лёд — африканцам, а просроченный сертификат на дополнительное обслуживание — кому угодно, включая людей, у которых ещё не было купленной техники.

— В пробке, — соврал Финн. — Там авария была.

— Врёшь ты всё, — Марина даже не подняла головы от своего компьютера. — Я видела твой автобус из окна. Он пришёл вовремя. Ты просто копался.

— Слушай, а давай ты не будешь за мной следить?

— Я не слежу. Я просто замечаю. Это профессиональная деформация — замечать, когда люди врут про автобусы.

Финн плюхнулся в своё кресло. Кресло жалобно скрипнуло — оно помнило ещё прошлого сотрудника, а может, и позапрошлого. Финн включил компьютер и уставился на экран, где медленно загружалась операционная система.

— Котов! — снова голос. На этот раз громче. Намного громче.

Финн обернулся. В дверях своего кабинета стоял Виктор Сергеевич — начальник отдела продаж, мужчина пятидесяти трёх лет с лицом печального бульдога и усами, которые жили собственной жизнью. Усы шевелились, даже когда Виктор Сергеевич молчал, — казалось, они сканируют пространство на предмет нарушений трудовой дисциплины.

— Доброе утро, Виктор Сергеевич, — сказал Финн с той интонацией, с какой обычно говорят «простите, я всё осознал».

— Утро перестало быть добрым, когда я увидел твой опоздательный табель за прошлый месяц. Зайди ко мне.

— Сейчас?

— Нет, в следующей жизни. Конечно, сейчас!

Финн переглянулся с Мариной. Та показала ему большим пальцем жест, который означал что-то среднее между «держись» и «ты влип».

Кабинет Виктора Сергеевича был обставлен с той особой формой офисного уюта, которая говорит: «Я здесь главный, но мне от этого не легче». Стол из тёмного дерева. Шкаф с папками. Кактус на подоконнике, который почему-то выжил, хотя его явно никто не поливал. На стене — грамота «Лучшему продавцу 2017 года», которая висела криво и покрылась тонким слоем пыли.

— Садись, — Виктор Сергеевич указал на стул для посетителей.

Стул был на два сантиметра ниже, чем надо. Такой специальный дизайн, чтобы посетитель чувствовал себя неуютно, а начальник казался выше и внушительнее. Финн это знал. Он садился на этот стул уже раз десять за последний год.

— Котов, — начал Виктор Сергеевич, и его усы сделали угрожающий круг, — ты работаешь у нас уже полтора года.

— Год и семь месяцев, — поправил Финн и тут же пожалел.

— Тем более. И за это время, — он открыл папку на столе, — ты продал меньше всех в отделе.

— Я продал два фена на прошлой неделе.

— Один из них вернули.

— Но я же его продал!