Анна Рогова – Клетка для колибри (страница 10)
— Я тогда думал только о тебе.
— Да, пока не вышла твоя жена и не позвала вас обедать.
— София...
— Я тебя не упрекаю. Будешь слушать дальше?
— Да.
— Я поехала в приют в Шербуре. Там без труда дали мои документы — оказалось, могла запросить их, как только исполнилось восемнадцать, просто тогда сразу улетела. Записи вели в больницу Святой Анны под Монреалем. Там добыть данные было сложно — пришлось устроиться уборщицей, чтобы по ночам изучать документы. Через месяц всё нашла. Я даже нашла паспорта отца и матери — за ними так никто и не приехал. В паспорт отца была вложена фотографка, где они вдвоём. Я всё это... забрала и вернулась в Париж.
— Ты нашла родственников?
— По матери — нет. Вроде была сестра, но даже не знаю, как звали. А вот ля Рошель — тут проще. Бабушка с дедушкой живы и здоровы. Есть дядя — младший брат отца, у него семья. Двоюродные братья и сёстры, все в Париже.
— Ты с ними познакомилась?
— Нет. Я о них всё узнала, но они не знают о моём существовании. Ты представляешь — приходит какая-то оборванка и представляется их внучкой, в стиле мексиканского сериала. Нет, такие мелодрамы не для меня. Пусть живут своей жизнью.
— Даже не знаю, что сказать. Это ошеломляющие новости. Ты оказалась настоящей парижанкой.
— Моя мать приехала откуда-то с юга Франции.
— Значит, настоящая француженка.
— Ну, это хотя бы установлено точно, хотя мало что даёт.
— Но что это изменило в твоей жизни?
— Очень плохо. Узнав, кто была моя мать, я поняла, откуда у меня страсть к искусствам. Попыталась это победить и перейти в мир чисел — чтобы не закончить так, как она. «Changer l'histoire», как в песне Эсмеральды. Но пустоту внутри числами не заполнишь — они слишком мелки. А потом я встретила месье Патека.
— Софи, ты каждый раз удивляешь меня. Я снова потерял слова.
— Чтобы ты потерял слова — да это невозможно.
— Я хочу тебя видеть. Невозможно хочу.
— Тебе надо поспать. Когда вставать?
— В одиннадцать. Ещё пять часов.
— Тогда ложись.
— Как я смогу спать после того, что услышал. Кто бы знал в 1979-м году, что маленькая девочка из Шербура — дочь парижанина из знатной семьи...
— Поспи, Пьер. Хочешь, я тебе спою?
— Очень хочу.
— Тогда закрывай глаза и ничего не отвечай. Пока не уснёшь.
— Хорошо, милая. Подожди секунду — положу трубку под ухо.
Он устроился, и она запела — тихо, нежно, мелодия, которую он узнал мгновенно. «On ira où tu voudras, quand tu voudras...» — «L'Été indien» Джо Дассена, песня о любви, которая не умирает, и о жизни, которая похожа на то осеннее утро. Она спела три куплета, почти шёпотом.
— Пьер? Ты спишь?
Молчание.
— Спокойной ночи, любимый.
Гудки.
От: Кому: Тема: думаю о тебе23 марта 1998
Милая София, прости, что от меня нет вестей. График плотный. После того разговора не могу прийти в себя — постоянно думаю, что ты была в Канаде в 96-м. Представляю тебя сидящей в машине в тёмных очках, пытаюсь вспомнить, в какой день это было, о чём я думал. Мои фантазии переплелись с воспоминаниями — теперь кажется, будто на каждой прогулке с сыном ты была там. Из-за этого плохо сплю, волочу ноги. Анри злится, грозит отменить концерты. Обещал дать пару дней отоспаться в Монреале.
Сегодня в Луисвилле нашёл интернет-кафе. Прочитал твоё письмо — оно такое красивое. Тебе надо стать писательницей. Шутка. Правда, шутка.
Песни в голове звучат бесконечным калейдоскопом — и все о тебе. Ты намного сильнее, чем раньше, и всё же такая же слабая. Хочу тебя защитить от всего.
Начинаю думать о своей роли — пора. Чем больше думаю, тем невзрачнее она. Стареющий писатель-неудачник, вот кто такой Гренгуар. Перечитал «Собора Парижской Богоматери» — там полная пустота. Второстепенный персонаж, не знаю, зачем Серж сделал его рассказчиком. Единственный счастливый — потому что не влюблён. Может, поэтому неинтересен? Боюсь, это будет неудачная роль. Если бы я был женщиной, согласился бы только на Эсмеральду.
Люблю тебя. Твой Пьер Гренгуар.
25 марта, автоответчик Пьера Граве
От: Кому: Тема: RE: моя жизнь2 апреля 1998
Пьер, Пьер, Пьер. Я без ног, так устала. Больше всего утомляет студия — пишем по одной песне в неделю, а диск нужен к лету. Серж ворчит, Роберто подбадривает.
Сегодня весь день записывалась с Жаном Лемоном — он играет Квазимодо. Совсем молодой и очень большой, чтобы с ним говорить, приходится закидывать голову наверх, потом болит шея. Как будем играть на сцене — не представляю. Он похож на доброго канадского ковбоя — всё время улыбается. Голос у него низкий, с переливами, как будто клокочет вулкан. Мой рядом звучит как голос птенца.
Записывали «Les oiseaux qu'on met en cage» — я на первых строчках разревелась. Жан так искренне испугался за меня, с тех пор подходит и спрашивает, как я. Взяла меня под опеку, хотя я на год старше.
Жду от тебя новостей. Софи.
От: Кому: Тема: RE: моя жизнь6 апреля 1998
Пьер, милый. Сегодня я познакомилась со своей соперницей. Девушкой, которая меня ненавидит.
В студии Серж сказал, что придёт Люсиль Лафер — будут пробовать наши голоса вместе, есть дуэт Эсмеральды и Флер-де-Лис. Мне говорили, что это маленькая милая семнадцатилетняя блондинка. Заходит роковая брюнетка с подведёнными глазами. Если бы я не знала, подумала бы, что её назначили на роль Эсмеральды. Кидает испепеляющий взгляд, поджимает губы и как будто не замечает меня. Жан с ней сразу обнялись — старые друзья — и весело защебетали о музыке, подругах, поездке на море с родителями.
О, Пьер, какой клубок зашевелился во мне. У этой девочки есть всё — образование, победы на конкурсах, родители, которые заботятся. Мюзикл для неё — просто очередное продвижение в карьере. И при этом она всем недовольна и капризна.
Мы поработали — она не хотела уходить тоном выше, я предложила спеть ниже, получилось неплохо. Потом Серж повёл меня пить кофе и попросил не обижаться. Якобы Люси хотела получить роль Эсмеральды и вошла в шорт-лист, пока не появился я. Даже волосы перекрасила, чтобы стать роковой брюнеткой. По её мнению, я занимаю её место. Может, и так. Пусть подвинется.
Серж расспрашивал о нас — общаемся ли. Я сказала, что переписываемся и перезваниваемся, что ты переживаешь за роль, но Анри запретил тебе общаться, потому что ты срываешь турне. Он спросил, не переживаю ли. Соврала, что нет.
Париж без тебя пуст. Когда ты приедешь?
Твоя Софи.
Глава VII. Серж
8 апреля 1998 г., Париж
Шарль Роже, наш продюсер, собрал нас пообедать — меня, Роберто, Софию, Жана, Люси и Доминика Хавье, нашего Феба. Я пригласил его, чтобы познакомить с Софи — вдруг из этого что-то выйдет. Рико присоединился вечно беспокойным хвостом. Мы сели за большой круглый стол в рыбном ресторане на улице Шаронн.
Роже был весел, платил за всех и наконец сообщил: премьера назначена на 16 сентября.
— У нас пять месяцев, — сказал он. — Нужно очень серьёзно поработать.
Все подняли бокалы. Я заметил, как Софи нервно сглотнула.
В последнее время ей приходилось несладко. Помимо промо, мы записали почти все её сольные песни — остались дуэты. С Жаном она поладила, а вот встреча с Люси вышла колючей: девочка умеет показать коготки, а Софи пока пасует. Люси хотела роль Эсмеральды и теперь истекала желчью, построив невидимую стену и ведя невидимую войну, готовая передушить труппу, лишь бы перетащить на свою сторону. Интересно, кто взойдёт на чьи баррикады. У Софи есть Пьер — плюс один. Люси борется за Жана, который симпатизирует Софи. Чью сторону примет сердцеед Доминик — посмотрим.
Люси сидела по левую руку от Жана, Софи — по правую. Доминик подсаживался к Софии, источая очарование, пока Люси оттачивала улыбку на Роже. Рико то и дело отлучался к телефону. Мы с Роберто, молчаливые и невозмутимые, смотрели на это безумие — я потирая руки, Роберто пожимая плечами. Как всегда.
Роже заговорил о том, что нужно усилить промо. Рико горячо согласился, хотя и так делал что мог. Спектакль пока не принимали тепло — песни казались чересчур академичными, тема старомодной. Роже говорил, что артистов нужно устраивать выступать где угодно. Роберто возражал: известных имён маловато — Грегори Сен-Мишель в роли Фролло нарасхват, Пьер Граве известен в основном в Канаде. Софи при упоминании Пьера густо покраснела. Рико сказал, что на майском фестивале в Ла-Рошель будут выступать Грегори, Пьер и София — договорённости есть. София поперхнулась салатом, громко кашлянула и запила водой. Доминик хлопал её по спине, ничего не понимая. Люси смерила её испепеляющим взглядом.
Роже попросил идей. Наступила тишина.
— У меня есть идея, — робко сказала София, краснея ещё гуще.