Анна Рогова – Клетка для колибри (страница 11)

Все взгляды устремились на неё. Она смотрела в тарелку и теребила приборы.

— Мы могли бы снять клип со всеми персонажами прямо на улицах Парижа. Не постановочный — живой. Персонажи в сценических костюмах, с гримом, ходят по настоящим современным улицам вокруг Собора Парижской Богоматери, а камеры снимают реакцию реальных людей. Туристов, парижан, всех, кто попадётся в кадр. Это покажет, что такая история могла произойти сегодня, на тех же улицах.

— Гениально, Софи! — Роже поднял бокал.

— Отличная идея, — согласился Рико.

— Можно снять с симфоническим оркестром, — заметил Роберто. — Музыканты идут по улице, потом достают инструменты и начинают увертюру. Прохожие в шоке.

— А клип на какую песню? — спросил я.

— «Les Cathédrales», — сказала Софи. — Ведь эта песня главная.

Конечно. Ведь её поёт Пьер.

— Для клипа нужны все и, конечно, Пьер, — сказал Роже. — Рико, извести всех: в двадцатых числах мая собираемся в Париже. Нужно искать режиссёра. И в мае выпускаем новый диск с Софи — презентуем на летнем фестивале.

Больше всех мне было жаль Доминика — он тешил себя надеждой, что София свободна. Подливал вино, трогал за руку, размахивал руками. София плела свою паутину, и у неё это получалось.

В такси по дороге домой я спросил, как она. В последнее время она казалась мне чересчур нервной и издёрганной. Ей нужен отдых, но некогда.

— Софи, я хочу, чтобы ты спела две песни — Adagio и вторую. Готова?

— Серж, я давно уже не готова к тому, что происходит. Но давай сделаем это. Один раз живём,да?

В её глазах горел огонёк. Моя Эсмеральда — такой ты должна быть, бедовой девчонкой. Пока Софи не соответствовала — характера не хватало. Но в запасе пять месяцев, дерзкая Люси, чтобы разозлить, нахал Доминик, чтобы разбудить страсть. И, конечно, Пьер — его приезд как нож к горлу. Может всё испортить.

Дома меня ждала Мария. Мы сели на балкон с кофе и сигаретами, на закате — лучшее время говорить с женой.

— Я разговаривала с Пьером, — сказала она. — Он сказал, что всё портит. Что делает то, чего не должен. Звонит ей, пишет, общается. Сказал, что любит её.

— А она?

— Говорит, не ответила. Но я ведь с ней общаюсь — она его любит. Кобеля этого. Любит.

— Погоди, в дело ещё не вступил Доминик.

— Зря надеешься. Она сделает этого слащавого на раз-два и оставит с носом. Я чувствую нутром — это не увлечение, это настоящая любовь. Что-то только не так, и не могу понять что. Не сходится.

— При всём уважении, у тебя ничего не должно сходиться. Это их история. Я сам волнуюсь, что будет, когда Пьер приедет. Лучше бы коротко. В конце июня начнём репетиции — тогда и станет ясно.

— У тебя есть замена Софии и Пьеру?

— Есть, но не такая. Без них спектакль будет другим. Я сделаю всё, чтобы он стал таким, как у меня в голове. Идеальным. А значит — и с Пьером, и с Софией.

10 апреля

Пьер позвонил Марии из Квебека, где провёл три дня дома между концертами.

— Как у вас дела?

— Ты хотел сказать, как дела у Софи, — язвительно сказала Мария.

— Ну да, в общем, да.

— Она работает, Пьер. Очень тяжело работает. Можно ещё чуть-чуть измотать.

— Ей кто-нибудь понравился? Жан? Доминик? Грегори?

— Ничего не скажу. Ты уже знаешь, что через месяц должен быть здесь?

— Знаю. Пакую чемоданы.

— Знаешь, кто всё это устроил? Твоя Софи. Делай выводы. Жду тебя через месяц. Раньше не звони — зла на тебя из-за Софи.

— Почему?

— Приедешь, объясню.

Пьер повесил трубку в недоумении. Через час дозвонился до Софии.

— Софи, это Пьер. Ты не дома. Жду звонка.

Она перезвонила поздно ночью.

— Пьер, привет! Я только что пришла — ужинала с Жаном, Домиником и Люси.

— Вот как? Ты... пьяна?

— Немного. Жан и Доминик заставили меня выпить текилу. Но я вырвалась, потому что сегодня десятое, и я знаю, что ты наконец дома.

— Я ужасно ревную. Хоть и заслужил. Сижу на диване, пью пиво и представляю, как ты ревновала меня.

— О да, я ужасно ревновала тебя к Маделен. Всегда.

— И правильно делала. После Алисы у меня были отношения только с ней.

— Именно ей доставалось всё лучшее. Остальные оставались ни с чем.

— Остальные, включая тебя, и близко меня не подпускали.

— Дай мне надуть губы. Я сегодня много выпила и имею право быть капризной.

— Ты имеешь право на всё. Никогда не видел тебя выпившей.

— Ты вообще мало знаешь меня, Пьер.

— Хочу узнать.

— Узнаешь. И пожалеешь.

— Надеюсь, что нет.

— Ты ведь скоро приедешь?

— Через месяц. Тридцать дней.

— Я очень соскучилась и сделала так, чтобы ты приехал наверняка. Если бы не клип, Анри бы не отпустил тебя. А раз Роже просит — не может отказать.

— Знаю. Ты молодец. Времени будет мало — два дня на клип, потом Ла-Рошель, и сразу в Квебек. Ищейка Анри уже ищет билеты на ночной рейс. А в конце июня я в Париже.

— Мне кажется, это никогда не случится. Жизнь несправедливая. Тебя нет, мне приходится выпивать с Жаном и Домиником, а Доминик ко мне пристаёт.

— Я приеду и набью ему морду. Серьёзно.

— Не надо, он мне совсем не нравится. Слащавый. Я не люблю Феба. Я люблю Гренгуара. Принца парижских улиц.

— Это я, во всей красе.

— Я поговорила с Кати. Она ищет тебе квартиру в Париже. Хочет встретиться.

— Скажи, что доверяю её вкусу. Только чтобы квартира была рядом с тобой.

— Кати не согласна. Она поселит тебя подальше.

— Тогда скажи, чтобы катилась к черту, маленькая ревнивица. Я люблю только тебя.

— Не ссорься с Кати, это опасно.