Анна Родионова – Живые люди (страница 45)

Дверь открыл отец, осведомленный с помощью соседей об их неудаче. За ним невнятно мельтешил Санёк.

– Значит, так, – сказал отец, – больше в нашу квартиру ни ногой, ясно?

– Ясно, – сказал Стив и попросил только забрать свою швейную машинку.

– Никакой машинки у нас нет, – отчеканил отец Санька и закрыл дверь.

– Но это бабушкина швейная машинка, – грустно сказал Стив, – они права не имеют.

На что Бельды разразился матом в адрес неизвестно кого и выразительно показал жестом: гони деньги, сука.

– Завтра, – ответил Стив.

На следующий день в универсаме Стив увидел Санька. Тот делал вид, что увлечен покупкой свеклы.

На вопрос Стива «что делать?» он печально сказал:

– Ты пока к нам не приходи. Они злые очень. Дай им остыть.

– А машинка?

– Отец ее выбросил.

– Куда? – заметался Стив, готовый бежать на любую помойку.

– Не сказал.

– Но это швейная машинка моей бабушки.

– Прости, я спешу, – и, схватив пучок свеклы, Санёк направился к кассе.

Отчаявшись найти работу, Стив подошел к входу в ателье в их дворе. В советское время оно было закрытого типа и туда заходили только хорошо одетые дамочки. Мама их презирала и говорила, что у них булавочный интеллект.

Стремительно нахлынули годы раннего капитализма. Чтобы выжить, на дверях повесили объявление о наборе учеников мастера по пошиву верхней одежды.

Припомнив историю с джинсами, Стив спустился в подвал. Там было мрачновато и сыровато. Посмотрев паспорт, женщина с начесом и пухлыми пальцами сказала, что им очень нужен мужчина, просто необходим, сильный, крепкий – много всего носить надо.

Всплыло воспоминание об асбестовом рулоне. Но женщина с начесом уточнила: «Это помимо учебы, просто у нас одни женщины».

Стив заплатил за курсы символическую сумму и начал учиться.

Ему доверили шить шорты. Этот вид мужской одежды только входил у нас в моду, да и девочки тоже заинтересовались шортами.

Давя ногой на педаль старомодной швейной машинки, он стал легко и весело думать о жизни.

Ритм – вот что было главное, услышать пульс и ритм нового времени.

Первый сшитый образец он надел на себя и бесстрашно вышел на улицу.

Он шел по своей Черкизовской как свободный человек. Голые волосатые кривые ноги грело летнее солнце. Это было чудо – мимо ехали автобусы, машины, велосипеды. А он – свободный человек – шел сквозь них, не обращая внимания, задавят или нет. На его майке было написано иностранными буквами: «perestroika i glasnost’».

Кто-то шарахнулся, старушка перекрестилась, один парень двинулся за ним и шел долго с непонятной целью. На какой-то момент Стиву даже показалось, что это Бельды. Он оглянулся, но парень был незнакомый. Парень не сводил с него глаз с неопределенным выражением. Именно эта неопределенность не понравилась Стиву, и он прибавил шаг. Парень тоже поспешил. Стив побежал, парень тоже. Стив сдуру завернул в какой-то двор, оказавшийся тупиком. Там-то его парень и припер к стене.

– Слышь, ты, – страшно вращая глазами, сказал парень, – это что на тебе? Плавки?

– Чего? – не понял Стив.

– Где достал?

– Что достал?

– Плавки.

– Это шорты.

– Ну…

– Что ну?

– Где достал?

– Сшил.

– А мне сошьешь?

– Зачем?

– Ну ты чё, я говорю – могёшь?

Казалось, что еще немного – и парень достанет нож.

– Могу.

– Сколько?

– Что сколько?

– Башлей. Сто хочешь?

– Зачем тебе?

– Красиво, – неожиданно нежно произнес парень, – как за границей.

Сговорились встретиться в скверике возле ателье. Стив пришел с сантиметром и снял мерку. Потом надыбал в ателье бракованные срезы и сшил очень приличные шорты – самому понравилось. И пришил лейбл «Lucky Strike» – правда, это была реклама сигарет, но и так сойдет.

Посыпались заказы. Лето было жаркое, и мужикам захотелось снять ненавистные темные брюки.

Долг отдал, хотя Бельды почему-то расстроился – очевидно, хотел держать при себе раба, а раб взял и откупился. Это было обидно, но Бельды подумал, что еще найдет способ прижать парня. Ждать он умел.

В ателье работали только немолодые женщины, и среди них Стив увидел, что темненькая худенькая фигурка, склонившаяся над выкройкой, – молодая, его лет, не больше, – звали Олечка. У нее было хорошенькое чистенькое личико и всегда опущенные глаза.

Он подошел к ней и попросил лекало. Она подняла на него огромные совершенно круглые, как старомодные очки, глаза и спросила, какой размер.

Стив прибалдел – это было какое-то преображение, длящееся буквально секунду. Она отдала лекало и опять погрузилась в свою беспросветность.

Это была тайна, которую надо было разгадать немедленно, Стив пригласил ее в кино посмотреть французский фильм «Игрушка». Олечка согласилась, не поднимая головы.

Стив немедленно отпросился на полчаса и помчался в кинотеатр «Россия» за билетами. На афише у кинотеатра увидел очень знакомое лицо французского актера. Где-то он его уже видел. Ну значит, кино хорошее.

Пошли сразу после работы. Искали тему для разговора.

– Почему ты пошел работать в ателье? – неожиданно спросила Олечка, глядя вбок и вниз.

– Шить нравится.

– Но это не профессия?

– Профессия. Называется кутюрье.

Стив узнал это слово, прочитав фельетон в журнале «Крокодил», какие ужасные эти люди – модельеры, какие они предлагают простым французским женщинам уродливые мешки вместо красивых платьев и поролоновые нижние юбки под эти мешки – и все это вместе называется «от кутюр» и их профессия – кутюрье.

Олечка подняла на него глаза, и он увидел нескрываемый восторг во взоре.

– Где этому учат?

– Не знаю.

– Надо узнать. Пойдем вместе?