Анна Родионова – Живые люди (страница 22)

Она протянула Ларисе батон. Та схватила батон и швырнула на пол. Потом вцепилась в Олино пальто и закричала:

– Я тебя не пущу! Я тебя никуда не пущу. Ты не врач, тебе там нечего делать!

Оля стала отбиваться. Артур постарался оттащить Ларису от сестры. У Ларисы были сумасшедшие глаза и она кричала:

– Вот, вот они, ваши демократы, вот они – убийцы, вот ваш Ельцин. Добились, получили свободу, уничтожили страну, а теперь так вам и надо – убивайте друг друга, и чем больше, тем лучше! Чтоб вы все сдохли! – Лариса захлебнулась, закашляла и замолчала.

Оля подняла батон, положила на стол и ушла к Белому дому помогать раненым.

Артур гладил жену, утешал, уговаривал, давал пить, просил успокоиться. Наконец она ушла в ванную и заперлась. Через какое-то время стало слышно – потекла вода.

Артур поскребся в дверь, оттуда донеслось:

– Не бойся, не утоплюсь, не дождетесь!

Русина позвонила на работу Никите.

– Катастрофа в «Чаре». Они прекратили выплаты вкладчикам. Рачук скрылся. Никита, надо вытащить наши деньги.

– Что за ерунда. У них есть лицензия. Русенька, подожди, у меня совещание, я тебе перезвоню.

Ждать Русина не собиралась. Она немедленно собралась и помчалась в банк. На улице перед банком роилась гигантская очередь. В очереди стояли медийные лица: певцы, актеры, писатели, режиссеры, поэты, врачи. Узнав одного знакомого стоматолога, Русина кинулась к нему:

– Что случилось? Где Марина, где Рачук?

– Не волнуйся, это просто паника.

– А ты не волнуешься?

– Нет, я просто хочу получить свой процент. Ребят я давно знаю: Францева подруга моей мамы, обычная паника.

– А почему они не могут просто выйти к людям и сказать, что все в порядке. Говорили – самый интеллигентный банк в Москве.

– А что, нет? Я получал первый год баснословные проценты, а теперь, конечно, все уменьшилось. Чем больше людей, тем меньше процентов. «Капитал» надо читать.

– Какой капитал? Что ты мне голову дуришь. Я не хочу процентов, я просто хочу вернуть свои деньги. У тебя есть ходы к Францевой? Давай тогда вместе. Спроси у мамы ее телефон. Своим они обычно возвращают вклады.

– Кто тебе сказал? – удивился стоматолог.

– Максим, зять. Знаешь, какой у них был ежедневный оборот? Миллион долларов, или три миллиарда рублей. Ты понимаешь? Ежедневный!

– Откуда ты знаешь? Тоже от зятя? Тогда пусть он и даст совет, как выбраться.

– Он в Питере, у него своя пирамида. Смотри, какие люди! Видишь вон там даму в берете? Режиссер Лиознова, между прочим, мадам Штирлиц. А Ахмадулина была поручителем и защищала Рачуков.

Появилась милиция и стала разгонять людей, уговаривая идти по домам. Рачука найдут через месяц убитым в собственной ванне, а Францева будет несколько лет в поиске.

– Дай мне кофту! Дай мне кофту! Алик! Дай мне кофту.

Артур в кухне говорил по телефону – разговор был серьезный.

Оля принесла кофту:

– Эту?

– Я Алика просила, а не тебя.

– Не капризничай, он по телефону говорит.

Лариса разозлилась:

– Я не капризничаю, я болею.

– Я знаю, что ты болеешь, но вокруг жизнь идет. У Алика серьезный разговор.

– С кем?

– Ну откуда я знаю. Вот тебе чай, осторожно, он горячий.

– Ты со мной как с ребенком говоришь.

– Я не знаю, как с ребенком говорят. И ты, кстати, не знаешь. Я пошла. Таблетки Алик даст.

– Оля, скажи мне честно: это рак?

– Я тебе тысячу раз говорила: нет.

Лариса исхудала, и при этом лицо отекло куда-то вниз, изменив ее обычный облик: какая-то чужая капризная старушка.

– Дай мне кофту.

– Я тебе дала.

– Надень! Помоги надеть!

– Ты не можешь сама надеть? Ты вчера еще надевала.

– Не спорь, ты всегда со мной споришь. Не приходи больше.

– Как, вообще?

– Вообще.

– До свиданья.

– Ты куда?

– На свои выселки.

Оля надела длинное тяжелое старомодное пальто и сверху закрутила теплый платок.

Лариса критически ее осмотрела: сколько она привозила сестре хороших вещей, свои отдавала, куда это все подевалось? Ходит в одном и том же.

– Между прочим, эти твои выселки, как ты выразилась, не так-то легко было тебе достать. Алик набегался по собесам и разным инвалидным центрам.

– При чем тут инвалидные центры? – насторожилась Оля.

– Ну надо же было тебя как-то квалифицировать, менингит помог.

Артур мрачно вошел в комнату:

– Ну всё, конец.

– Что? – испугалась Лариса, запутавшись в рукавах кофты.

– Плохо. Я безработный. Иновещание закрывают.

Оля замерла в дверях.

– Надо бороться. Тебе полтора года до пенсии. Давай напишем…

– Куда?

– Я знаю куда. Я сейчас очень хорошо знаю, я все время пишу, я не даю никому спуску.

Оля размотала теплый платок и начала снимать свое огромное пальто.

– А как же твои выселки? – ядовито спросила старшая сестра.