Анна Родионова – Волшебный магазин (страница 36)

В моменты ссор родители всегда переходили на татарский. Гуля знала этот язык с детства – бабушка втихаря научила. Родители хотели ассимилировать своих дочерей и старались изменить им имена и пятый пункт в паспортах, но дочери неожиданно восстали.

Ничего интересного они друг другу не говорили – взаимные обиды, упреки типа «сам дурак». Но вдруг мать сказала что-то особенно обидное, отец подошел к старой печке и сильно ударился об нее головой. Потом еще раз. Потом еще.

Маленький измученный человек бессильно бился головой.

Мать дрогнула и сказала дочери:

– Идите домой.

Даша всю дорогу держала свой ненадутый шарик и тихо поднывала:

– Жевачку хочу, жевачку, жевач…

Гуля отобрала шарик и выбросила в лужу.

Мужа дома не оказалось. Гуля уложила Дашу спать. Почитала «Чиполлино».

Ночью зазвонил телефон.

Виктора было плохо слышно. Гуля прокричала: «Звони по мобильнику!» Положила трубку.

Но Виктор больше не звонил.

Прошел месяц. И раньше муж исчезал, как он говорил, на задание. Но так надолго никогда не пропадал.

Гуля продолжала работать секретарем в суде, аккуратно вела документацию и никого не спрашивала о Викторе. Научена была.

Однако через месяц около своего подъезда Гуля увидела Юру, Витиного дружка.

Он оглянулся и сказал:

– Тебе надо переехать отсюда. Срочно.

– К маме?

– Лучше подальше. Дашку увози.

Гуля решилась спросить о Викторе, где он.

– У него все в порядке. Он в Америке.

Гуля подумала, что ослышалась, она даже засмеялась:

– В Америке?

Юра нервничал и все время озирался.

– Он тебе велел передать, чтобы ты ехала к нему.

– Куда?

– Возьми документы на себя и Дашку.

Гуля застыла.

– У тебя десять минут. Ничего с собой не бери. Только то, что нужно.

– А деньги? – растерянно спросила Гуля.

– Деньги тебе не нужны. Давай, машина за углом. Ну давай же!

Попрощаться с родителями не удалось. Гулю с дочкой увезли друзья Виктора, похожие на бандитов, в большой город, где было американское консульство, и с огромным трудом им удалось получить визу. На визе была фотография матери и дочери – щека к щеке. На это все ушло два года. Гуля добивалась воссоединения семьи и добилась.

Эти времена Гуля не любила вспоминать, да и рассказывать некому было. Родителям передала, что увезла Дашку лечиться в далекую страну. У Даши действительно назревала серьезная астма, у такой крохи. И они знали, что дочь собиралась тогда везти ее в Москву к хорошим врачам.

Виктор сразу оказался в Америке в маленьком университетском городке с большим супермаркетом. Этот магазин вскоре стал источником быстрого обогащения бывшего прокурора по всем мелким бытовым вопросам.

Через пару лет, к тому времени, когда Гуле с подросшей Дашкой удастся добраться до далекого городка, у Виктора уже был дом: собственный, но в рассрочку. Лет на пятьдесят. На этот счет Виктор не парился. Он всю жизнь жил в рассрочку, которую никогда не возвращал.

«Типичный американец», – говорил он о себе своей американской подруге – еврейке с русскими корнями, по имени Суламифь. В Америке было невыгодно слыть антисемитом, и Виктору пришлось попридержать свои антипатии.

Суламифь влюбилась в него безумно – возраст подгонял и хотелось чего-то светлого чистого и молодого. Старый муж надоел и ходил налево.

С забытым пылом Суламифь кинулась на защиту этого милого русского – с такими добрыми глазами, с такой искренней улыбкой.

Совсем не так просто было свежему эмигранту получить право купить недвижимость. Но Суламифь все взяла на себя: ссуды, кредиты, скидки, легкий подлог, не опасный для окружающих, но крайне полезный для жертвы коммунистического режима.

Когда подошло время для оформления статуса беженца, оказалось, что выгодней вызвать жену и дочь и просить зеленую карту для семьи. Потом он еще вспомнил, что тесть был на том страшном секретном радиоактивном взрыве, что, конечно, сказалось на здоровье Дашки с ее астмой.

Работать он устроился в гигантский магазин – таких в СССР Виктор никогда не видел. Магазин, где было все. Он таскал ящики, возил продукты. Нашел там русских, которые вкалывали, как и он, на подсобной работе. Парень из Украины Максим отозвал его однажды в сторону и предложил:

– Хочешь заработать?

Виктор кивнул, но сказал:

– У меня проблемы с языком.

– Для этого язык не нужен, – успокоил Максим, – я сам еле говорю.

Речь шла о банальном воровстве. Товары никем не охранялись. Наивные американцы! Они даже двери в своих домах не запирали и в машинах оставляли ключи.

Максим поучал:

– Много брать не надо. И конечно, не еду. Надо брать технику.

– И куда ее дальше?

– Я домой посылаю. По почте. Вчера принтер послал в Дубоссары.

– Это дорого?

– Копейки. А там за принтер можно дом построить.

– Где?

– В Дубоссарах.

Почти каждый день в почтовом отделении Максим и Виктор запаковывали посылки, заполняли документы и писали адреса: Максим адрес своих родителей, Виктор – своих. А те и рады были – их жизнь стала налаживаться.

А Гуля сидела в ожидании. И ей ничего не перепадало. К счастью. Иначе и она попала бы в список персон нон грата.

Однажды Виктор спросил Максима:

– Слушай, а поблизости нет какого-нибудь другого отделения почты?

– А зачем, – удивился его легкомысленный подельник, – удобно, все близко, хотя, знаешь, надо нам по машине купить. Поношенную можно за сто долларов.

Виктор онемел – это была недосягаемая мечта иметь свою машину.

Помогла Суламифь – оформили на имя ее зятя с рассрочкой хорошую машину, с небольшим проездом и почти новую.

Максим купил за сотню старинный «кадиллак» с выбитыми стеклами, но это его не волновало – ему нравилось разъезжать в огромной машине – он чувствовал себя кем-то значительным.

Аппетит приходит во время еды – русская поговорка, явный перевод с какого-то сытного языка.

Виктор и Максим чувствовали себя замечательно. Суламифь бесплатно учила их языку. Вечерами они ходили по ресторанам, которых в этом сраном городишке было немерено. Хотя церквей все же больше. Конечно, некрасивая и немолодая Суламифь радовалась возможности помочь соотечественнику, но на ее руках была парализованная мать, а отдать ее в дом престарелых совесть не позволяла. Она просто немного повеселела, потому что даже ходить в ресторан не одной, а с красивым и неглупым русским было очень приятно. Подружки завидовали.

Легкий романчик завязался и у Максима – с продавщицей аптечного отдела. Американкой. Она ему в два счета, буквально на пальцах объяснила, что английский надо учить в постели с носителем языка. Дешево и приятно. Пока Максим осваивал основы английского, Виктор с Суламифь готовили документы на вожделенный статус беженца. Тесть прислал с оказией справку на русском языке, что является инвалидом вследствие аварии на военном заводе. Конечно, в справке не было сказано – на военном, а в каком-то почтовом ящике, и сама инвалидность тоже была какая-то туманная.