Анна Родионова – Волшебный магазин (страница 38)
Тогда он наплевал на подписку и, забрав у подруги Максима его колымагу, уехал в неизвестном направлении. Подруга немедленно известила полицию. Тогда было изменено наказание – был наложен запрет на проживание в данном штате под страхом тюремного заключения.
Неизвестно каким образом Виктор узнал об этом постановлении, но на долгое время он исчез из города.
Гуля мечтала, чтоб навсегда.
Некоторое время он еще ей мерещился. Прямо на углу. Или в кафе, где она работает – стоит за прилавком и рекомендует разные пирожные. Научилась коротким фразам. И вдруг – входит и идет прямо к ней. Подошел ближе – не он, симпатичный пожилой фермер в ковбойской шляпе и показывает на пирожные. И пальцами – две штуки. Гуля быстро положила на красивую тарелочку и взяла деньги. Но фермер отказался от сдачи, взял тарелочку и подошел к столику рядом, где Даша готовила уроки. Поставил перед ней тарелочку и, махнув рукой Гуле, вышел. Даша смотрела на пирожные равнодушно – сладкого было много и Гуле разрешали брать просроченные булочки, а также хлеб, плохо пропеченный из-за неисправности хлебопечки. Она с благодарностью брала и дома готовила из него вкусные татарские блюда.
Из убежища они переехали на новое место – им выделили двухэтажную квартиру за мизерную цену. Это было специальное жилье для беженцев, которые только начали тогда наводнять Америку.
И Гуля начала улыбаться, потому что жизнь начала ей улыбаться.
Даша стала заниматься в детской танцевальной студии рядом с домом. В этом маленьком университетском городе можно было обходиться без машины, просто ходить пешком. Редкая, даже уникальная ситуация для американского образа жизни.
Гуля проводила дни в кафе. А школьница Даша вела совершенно привычный советский образ жизни – всюду одна и была настолько самостоятельна, что учительница, увидев ее из окна своей машины, встревожилась: как это восьмилетняя девочка может находиться на улице без взрослых. Гуля звала дочку «маленький гимназистик» – с ранцем за спиной и в брючках.
Пожилой фермер по имени Джон, тот самый, который угощал Дашу пирожными, однажды пригласил их на родео: конные показательные выступления местных фермерских хозяйств. Не очень понимая, что такое родео, Гуля вырядилась и Дашке бант привязала над ухом. Но когда Джон привез их на манеж, Гуля поняла, что открытое платье и каблуки – не самая подходящая одежда для спортивного мероприятия. А Джон в ковбойской шляпе был как рыба в воде – жал руки, перекрикивался приятелями, расположившимися на некотором отдалении, купил девочкам – Гуле и Даше – сладкую вату, отыскал хорошее место на трибуне и усадил их как самых дорогих гостей. Гуле понравилось, что Джон так расположен к девочке. Не пошлый ухажер, а добрый друг, да еще и по возрасту как ее отец.
Родео Гуле нравилось, хороший конный цирк и все так стремительно. Она вдруг сняла проклятые каблуки и, оставив Джона и Дашу, побежала босиком вниз к манежу. Там гуртом ковбои ожидали своей заезд. Гуля подбежала к оседланному коню, взвилась на него, платье треснуло по швам – и на глазах ошарашенных организаторов полетела вдоль трибун.
Взыграла степная дикая кровь прадедов-кочевников. Всё на уровне инстинкта, хотя в детстве ей приходилось ездить в ночное с деревенскими. Конь нес ее по гаревой дорожке, и восторг переполнял ее – это было непостижимое ощущение подлинной жизни и в голове стучало: «А вот так… А вот могу, хочу и могу. Могу и хочу!»
Приближался барьер и не моргнув глазом Айгуль ударила пятками бока коня, и тот послушно перелетел препятствие. Айгуль сидела в седле, как воин Чингисхана, и все повторяла: «Вот тебе татаро-монгольское иго! Выкуси, сволочь! А попробуй сам сядь и попробуй, мерзавец!»
Джон и Даша, буквально замерев, смотрели на этот поединок татарской женщины с окружающим ее миром, в котором ее ни в грош не ставили, полагая, что она сама знает эту житейскую субординацию: женщина, знай свое место!
Джон влюбился в нее сразу и окончательно, забыв про возраст, про то, что еще не разведен и вряд ли получится, да про все – просто смотрел и любовался. Ее красотой.
Уже через год Гуля с Дашей перебрались к Джону в его старинный колониального вида дом с могучими стенами, кроватями из фильма «Унесенные ветром», с балдахином и высокими загадочного вида палками с четырех сторон, за которые хорошо держаться, когда горничная шнурует тебе корсет. И стадо коров, неторопливо жующих прошлогоднюю траву. И лошади, покорно мокнущие под осенними дождями. На Гулино недоумение, почему они не в стойлах, Джон даже не знал, что сказать. «Зачем? Так было всегда. Это же не ездовые рысаки или отборные жеребцы. Это просто старые кобылы, которые отработали свой век!»
И кроме того, свиньи, куры, собаки, кошки. Всё, что любили Гулина бабушка Башира и дед Гамил, да не в то время они жили.
Элеватор, как в колхозе, для запаса сена.
– А где телятся коровы? И кто их доит? – не поняла Гуля.
– А зачем их доить, пусть телята сосут. Это не молочные коровы, а мясные.
Даша потребовала уточнения, хотя она лучше матери понимала английский, и пришла в ужас: всех этих коров Джон сдаст на убой и привезет новых. Но неколебимый фермерский покой хозяина успокоил девочку – было в этом порядке что-то вечное, древнее, как человеческая жизнь.
– На нашей земле все едят друг друга – для того, чтобы жить, – сформулировала дочери Гуля. Она тоже относилась к животному миру по-крестьянски.
Даша поклялась стать вегетарианкой и стала.
Все эти разговоры шли со словарем и с мимикой.
Гуля потом узнала, как удивился Джон, когда он ее спросил, как война прошла по ее родным – многие ли пострадали?
На этот вопрос она, решив быть улыбчивой и позитивной, просто расхохоталась, не поняв ни одного слова.
Однажды, когда Гуля поцеловала Дашку на ночь и погасила свет, Даша попросила:
– Мама, не гаси, а то что-то шуршит, я боюсь.
– Глупости, – сказала мать, – ветер шуршит. Мы не в городе. Тут вообще все шуршит.
И ушла.
Они хорошо посидели с Джоном. Выпили дорогого вина и собрались спать.
Перед сном Гуля решила заглянуть к дочке. В полоске света она увидела, что Дашка сидит на кровати и с ужасом смотрит куда-то наверх. Она включила лампу. Сверху буквально перед Дашкиным носом с потолка свисала длинная и толстая змея.
Гуля заорала так, как орут все женщины при виде чего-то ползущего.
Джон появился моментально.
Змея раскачивалась на потолочном вентиляторе и шипела.
Джон исчез буквально на секунду и вернулся в больших брезентовых перчатках.
Мгновенно прикинув амплитуду, он сумел схватить змею у самой головы и, держа ее в вытянутых руках, понес добычу на улицу.
Дашка ночевала в столовой. Гуля и Джон долго сидели около нее и успокаивали. Джон сказал, что змея не ядовитая. И даже добавил, что однажды он принял змею на яблоне за ветку и схватил голыми руками. И ничего – как видите: жив!
Этот рассказ еще больше парализовал Дашку. Пришлось произвести полное ее переселение в другую комнату, иначе она не спала бы вообще никогда.
Гуля подумала: вот что такое американский фермер – спокойный человек, дружит с природой, не боится ни змей, ни грозы.
Но как же она была потрясена, когда узнала, что фермерство для Джона – вроде развлечения, и что он – серьезный адвокат высокого уровня по вопросам недвижимости и половина домов в их городке принадлежит ему. И Гуля упросила его взять ее на работу кем угодно. Хоть секретаршей, хоть бухгалтером, хоть буфетчицей. Джон выбрал бухгалтерскую работу, и Айгуль начала осваивать бухгалтерскую науку по-американски, во многом отличающуюся от родной российской, прежде всего честностью.
Рабочий день кончался. Пора было идти за Дашкой в школу, а потом домой. Все было аккуратно собрано. Разложено по полочкам. Приготовлено на завтра.
Дверь открылась. Вошел Виктор.
– Ну что, – сказал он, усаживаясь на стул для посетителей, – миллионерша, разбогатела?
– У меня рабочий день закончился.
– Тихо-тихо, Чингисхан. Мне деньги нужны.
– Сколько?
– Много.
– Много я не могу.
– Как это не можешь? А миллионы?
– А миллионы в коровах.
– Каких коровах? Что ты мне лапшу вешаешь?
– Продаст бычков, будут деньги. А пока нет.
– Да ладно. Кто ж поверит. А сколько можешь?
– Все, я ухожу.
Айгуль быстро собралась и пошла к двери. Позвонил мобильник.
Виктор выхватил у нее телефон и отключил.
– Ну и чего ты добился? – удивилась Гуля. – Он уже по лестнице идет.
Но никто не вошел.
– Это Максим топает. Выпустили, а денег нет и жрать нечего.
Гуля покопалась в сумочке. Открыла кошелек. Виктор быстро выхватил карточку из ее рук:
– Здесь, наверное, хватит, – неожиданно добродушно сказал он и вышел.
Послышались голоса – это Джон что-то у них спрашивал. Те что-то ответили, и снова послышались тяжелые шаги уходивших вниз.
Гуля пошарила в поисках телефона – звонить в банк блокировать карточку.
Потом вдруг передумала. Денег у нее там было мало – только ее последняя зарплата, пусть берут.
Вошел Джон: