Анна Рэй – Лягушка в обмороке. Развод в 45 (страница 8)
Он еще минуту стоит, затем разворачивается и выходит. Дверь мягко захлопывается. И я остаюсь одна: с тяжелым сердцем и пульсирующей болью в висках.
Через полчаса вижу, как водитель Романовского паркует у ворот мою машину. Вот и чудесно, не нужно возвращаться в город.
Глава 15
Я осталась одна. Странное чувство: одновременно пустота и облегчение. Я устала от слез и сожалений, поэтому блуждаю по комнатам и осматриваю свое новое пристанище, пытаясь придумать себе занятие. Если в гостиной все прилично, то на веранде потемневшая от времени вагонка, старенькая кухня, где все расположено неудобно, столешница обшарпана.
Я присаживаюсь за стол, еще раз оглядываю пространство и ловлю себя на мысли: а что, если здесь все изменить? Заодно создам новый блог с советами: как с минимальным бюджетом, вооружившись оптимизмом и фантазией, можно обновить кухню. Недаром я в свое время прошла курсы хоумстейджинга[1]. Покрасить стены и шкафчики я смогу сама. Фурнитуру поменяю, полки прибью. Скатерть с вышивкой и ажурные шторы можно посмотреть в маминых запасах: сейчас это модный винтаж. А наволочки на подушки сошью.
Открываю в телефоне блог и делаю пост:
Прикрепляю пару фоток: облупившиеся дверцы шкафчиков, потемневшая вагонка, столешница с царапинами. И добавляю несколько слов о том, какие стили предпочитаю: лаконичный скандинавский и староанглийский с декоративными элементами из дерева и текстиля.
Закрываю блог, надеваю пуховик и еду в деревню Головеньки. Там в маленьком магазинчике беру продукты, а в соседних «Хозтоварах» — грунтовку, краску и валики. Ассортимент невелик, но нахожу интересный серо-зеленый цвет, не яркий, а словно припыленный. Беру на пробу одну банку и объясняю продавщице, что хочу перекрасить старую кухню. Заодно спрашиваю, есть ли еще такая краска в запасе.
Продавщица, круглолицая улыбчивая женщина, с любопытством разглядывает меня.
— Да полно! Тут редко кто такую берет, — говорит она. — Лавки и бытовки обычно в коричневый или белый перекрашивают, самые ходовые цвета. Сама-то я поцветастее люблю: красный и желтенький.
Немного поболтав о вкусах местных жителей, я возвращаюсь домой и до конца дня занимаюсь уборкой. Мою полы, разбираю кухонные шкафчики, выношу старый хлам в сарай. Там нахожу наждачку и папины инструменты: все пригодится, потому что свои я оставила в нашем с Максом доме.
К девяти вечера так устаю, что нет сил ни смотреть телевизор, ни плакать и жалеть себя. Лишь просматриваю телефон: муж сегодня звонил только два раза, дети молчат, Марина тоже.
Решаю переночевать в родительской спальне. Меня сразу окутывают знакомые с детства запахи: едва уловимый аромат маминых духов, запах древесины и старых книг. Становится легче, будто кто-то невидимый гладит меня по голове и шепчет: «Мы с тобой. Ты не одна».
Прежде чем лечь спать, заглядываю в блог и обмираю: подписчиков стало в два раза больше, комментариев под сотню. Кто-то советует бросить мужа, кто-то — помириться, но большинство обсуждает кухню. Одни рекомендуют цвет «Зеленый мох», кто-то «Миртовый» и «Горный луг». Новый подписчик под ником Ромашка пишет: «Нужно брать цвет «Лягушка в обмороке», самое то!» Я смеюсь впервые за последние дни и лезу в интернет смотреть, что за цвет. Оказывается, это неброский серо-зеленый и похож на тот, который я купила. И он абсолютно точно отражает мое внутреннее состояние. Макс б
Глава 16
Не успеваю переодеться в пижаму, как срабатывает звонок. Я вздрагиваю, так как гостей не жду. Вооружившись телефоном, иду к воротам. За калиткой стоит семейная пара. На вид лет восемьдесят, но назвать стариками язык не поворачивается. Оба подтянутые, ухоженные, в модных пуховиках. Женщина держит в руках пакет, от которого тянется аромат яблок и корицы.
— Здравствуйте, — улыбается она. — Мы ваши соседи. Заметили, что свет в окнах горит, дым из трубы идет. А я через забор увидела, как вы в сарай что-то перетаскивали. Вот, зашли познакомиться, помощь предложить. Мы с мужем живем тут второй год, но вас раньше не видели. Я — Зоя Николаевна, а это мой муж Виктор Михайлович.
— Я Лена. Дача досталась мне от родителей, их уже нет в живых. Я редко здесь появлялась, но сейчас переехала. Так сложилось, — обтекаемо объясняю я и отхожу в сторону, пропуская незваных гостей в дом.
Зову их на кухню, и мы садимся за стол. Включаю чайник и достаю печенье, а Зоя Николаевна разворачивает пакет. Там яблочный пирог с корицей. От аромата у меня текут слюнки, и я вспоминаю, что и вчера, и сегодня толком не ела.
Мы пьем чай, знакомимся, я за обе щеки уминаю пирог.
Зоя Николаевна рассказывает, как они влюбились в это место, купили здесь дачу и решили переехать из городской квартиры.
— Виктор всю жизнь служил в полиции, потом лекции читал в военной академии. Но в последнее время сердце пошаливает и давление высокое. Я ему сказала, что нужна передышка.
— А вы тоже в полиции работали? — спрашиваю я, видя, как женщина увлеченно говорит о работе супруга.
Ее муж смотрит на жену с нежностью:
— Можно сказать, что работала. Зоя у меня — боевая подруга. Всю жизнь рядом: и в горе, и в радости. У нас трое детей, уже взрослые состоявшиеся люди. Разъехались по разным городам и даже странам. А Зоя моя всегда рядом, мой тыл.
— Как только Игоряша, наш первенец, появился, муж сказал, что работать ты, Зоя, больше не будешь. Тяжелый это труд — и детей растить, и дом в порядке содержать. Хотя жили мы по-разному, но никогда муж не попрекнул. Когда с деньгами совсем тяжко было, нас выручали мои пироги, я их на продажу пекла...
Я слушаю эту красивую пожилую женщину, и ее слова врезаются в сердце. Чувствую, как предательские слезы бегут по щекам.
— Лена, что случилось? — с тревогой спрашивают гости.
— Простите... — шепчу я. — Просто... я сейчас развожусь. И мой муж считает иначе. У меня двое детей, я в свое время бросила работу и занималась домом. Мне казалось, муж все понимает. Но на днях он мне сказал, что я обабилась и превратилась в лягушку. А еще... любовницу завел. И детям все равно...
Я не могу сдержать слез, а Зоя Николаевна берет меня за руку в знак поддержки.
— Леночка, дети все поймут, дайте им время. А муж... Ну, если вы лягушка, тогда он крыса помойная! — Я фыркаю в ответ, а соседка с улыбкой продолжает: — Это просто не ваш человек, раз так сказал. Вы еще не нашли своего.
— Когда же искать? Мне уже сорок пять! — срывается у меня.
— И что? У меня дочь в прошлом году замуж во второй раз вышла, а ей сорок семь. А я в сорок пять третьего родила, — подмигивает она мне. — Сережке сейчас тридцать шесть, он в Китае в логистической компании работает. Так что у вас все впереди. Вы очень хорошенькая и выглядите моложе своих лет.
— Девчонка, — поддакивает ее муж, и мы все смеемся.
Этих людей мне само небо послало. От их слов и поддержки у меня словно крылья вырастают.
Соседи уходят, оставив после себя ощущение тепла.
Я долго сижу в тишине при свете настольной лампы, смотрю в окно и думаю, что все познается в сравнении. Сорок пять лет — это не конец пути, а середина, пусть и с маленьким хвостиком. У меня все впереди. А муж... Наверное, что-то сломалось в наших отношениях. Но, может, он еще все поймет?
В этот момент вибрирует телефон — приходит сообщение от Макса:
Никто не спрашивает, как я. Никто не интересуется моими чувствами, здоровьем.
Я закрываю телефон и решаю, что в этом дачном доме, пахнущем деревом и яблочным пирогом, мне гораздо комфортнее, чем в роскошном коттедже, где меня давно перестали понимать.
Глава 17
Утро начинается с дел, но мне многого здесь не хватает: все привычные вещи остались в нашем с Максом доме.
Я готовлю стены к покраске и шкурю мебель. Затем отмываю раковину и ванну от желтизны — на даче вода плохая, фильтры давно пора менять. Телефон то и дело вибрирует. Звонит Макс, но отвечать не хочу. Высвечивается незнакомый номер — не беру. Мелькает мысль, что это Романовский, но продолжать с ним отношения не собираюсь.
После обеда решаю рискнуть и поехать домой, пока муж на работе. Главное, успеть уйти до вечера. Хочу забрать теплые вещи, компьютер, фен... И, конечно же, увидеть сына. Я завожу «фиесту» и лечу по знакомой трассе.
Дом встречает глухой тишиной. Он вдруг кажется пустым и чужим. Дорогая мебель, дизайнерский ремонт, красивые гардины. Все как и прежде. Вот только меня здесь нет.
Я прохожу по комнатам, словно листаю альбом с фотографиями.
В спальне идеальный порядок, лишь в шкафу нарушена идиллия: видимо, муж искал рубашки. У сынули привычный бардак. Я меняю постельное белье, грязное загружаю в стиралку с сушкой, немного прибираюсь. Потом возвращаюсь в спальню и начинаю собирать сумки: кладу теплые свитера, кое-какие украшения и фотографии. Тянусь к любимому бежевому пледу в белую клетку — тому самому, под которым дети смотрели мультики, когда болели. В этот момент входная дверь хлопает, и в холле раздаются шаги.