Анна Рэй – Лягушка в обмороке. Развод в 45 (страница 10)
— Не знаю. Мы с Максимом никогда не обсуждали твою личную жизнь. И в принципе тебя не обсуждали, — признаюсь я.
— У меня дочь Вера, — с теплотой в голосе говорит Александр. — Ей тринадцать. Поздний брак и тяжелый развод. Мне попалась хищница.
Я округляю глаза. Так бывает? Он сам хищник.
— Представляешь, и такое возможно, — отвечает Романовский на мой незаданный вопрос. — Оказывается, есть такой сорт женщин — охотницы за богатыми мужьями. Они молоды, красивы, знают, как себя правильно подать и что сказать. Это отдельный бизнес, и у таких «невест» даже есть мамка. В случае моей жены — папка. Федя Бустерман, известный сводник.
Романовский достает из кармана пиджака сигарету и мнет ее в руках. Я молчу. Не хотелось бы вдыхать сигаретный дым, но потерплю.
— Я не курю, — криво улыбается он, перехватывая мой взгляд. — Бросил, просто привычка осталась. Не курю, не пью, свой бизнес — выходи за меня, Лен, не прогадаешь!
— Сколько длился ваш брак? — деликатно спрашиваю я, игнорируя его шутку.
— Мы были вместе семь лет: два года встречались, пять — в браке. Она нашла мужа побогаче, банкира, и ушла. В этом мире всегда есть кто-то круче тебя. — Он усмехается, но я вижу в его глазах боль.
— Ты любил ее? — осторожно интересуюсь я.
— Когда делал предложение, казалось, да, люблю, — задумавшись, говорит он. — Но сейчас, пройдя все круги ада, понимаю, что купился на фасад, на яркий фантик. А внутри конфета оказалась горькой.
— И что теперь? Дочь живет с тобой? — Этот момент задел меня сильнее всего.
— У бывшей появился еще один ребенок в новом браке, ей не до дочери. Но она вытянула из меня достаточно отступных, чтобы Верочка осталась со мной.
Говоря о дочери, Александр улыбается, и в глазах появляется нежность, которой я раньше в нем не замечала.
— Уверена, ты сможешь позаботиться о своей девочке. — Я кладу ладонь поверх его руки и чуть сжимаю.
— Я смогу позаботиться и о тебе, Лена. Если ты позволишь.
Хочу возразить, но он вдруг подносит мою руку к губам и целует пальцы. Жест выходит интимный, и в груди возникает томление. Александр склоняется к моему лицу — и я чувствую вкус кофе и легкий аромат парфюма. Его губы касаются моих, и я не отстраняюсь. Потому что вновь ощущаю себя живой. Не клушей и чьей-то тенью, а женщиной, которую хотят. Теплая волна желания накрывает меня, и я позволяю поцелую продлиться. Твердые губы сминают мои, дыхание соединяется с чужим, твердые руки держат крепко, не позволяя упасть. Да я и не собираюсь. Я растворяюсь в страстном поцелуе и в новых для себя ощущениях. Александр рывком пересаживает меня к себе на колени, покрывает короткими поцелуями щеки и шею. Я таю...
Но в этот момент на столе вибрирует телефон. Я вздрагиваю и отстраняюсь.
На экране — незнакомый номер.
— Лена? — раздается взволнованный женский голос. — Это Рита! Помощница вашего мужа...
— Я узнала, — резко отвечаю я и собираюсь положить трубку.
— Прошу вас, приезжайте! Умоляю! — Ее прерывистый голос сопровождается всхлипами, и я застываю.
— Рита, с вами все в порядке?
— Нет! Я должна поговорить с вами о Максиме, — просит она. — Приезжайте сейчас в квартиру, где мы встретились. Я жду вас, Лена.
Связь обрывается. Я опускаю руку с телефоном и думаю, как поступить.
— Это же была Маргарита? Что случилось? — спрашивает Романовский, который частично слышал наш разговор.
Не хочу посвящать его в подробности, поэтому просто говорю:
— Мне нужно с ней встретиться.
— Я отвезу тебя, — предлагает он.
— Нет, — качаю головой. — Это личное. Да и тебя становится слишком много в моей жизни.
— Личное, говоришь? — хрипло усмехается он и касается пальцами моих губ. А я понимаю, что до сих пор сижу у него на коленях и прижимаюсь грудью к его груди.
— Мне пора. — Я поднимаюсь на ноги. — Спасибо за цветы. Дорогу ты найдешь.
— Позвони мне, Лена, если будет нужна помощь, — просит он и уходит, напоследок оставляя на моих губах короткий собственнический поцелуй. И шепчет в губы: — Дай нам шанс.
Дожидаюсь, пока Романовский покинет дом, быстро собираюсь и еду в центр города. В девять вечера пробки почти рассосались, и я долетаю за сорок минут. Не знаю, что такого срочного случилось у любовницы моего мужа, но, возможно, ей нужна помощь. И, возможно, она скажет то, что я совсем не готова услышать.
Глава 20
Я подхожу к знакомой квартире и нажимаю на звонок. Дверь сразу открывается, и передо мной стоит Рита. У нее покрасневшие глаза, но слез нет.
— Входите, — едва слышно произносит она и отступает, пропуская меня в квартиру.
Теперь я могу рассмотреть не только коридор, но и гостиную с кухней. Здесь стены и потолок «под бетон», серая плитка на полу и странная мебель: железные стеллажи и темный кожаный диван. Дизайн в стиле лофт, но, как по мне, гараж он и есть гараж. Сердце болезненно сжимается: муж сначала сменил интерьер в нашей общей квартире, а затем поменял и женщину.
Рита усаживается в кресло и смотрит на меня с видом побитой собаки:
— Лена... умоляю, дайте Максиму развод!
Я замираю на пороге комнаты:
— Это все, ради чего вы меня позвали? Я думала, случилось что-то серьезное.
Рита всхлипывает и качает головой:
— Все очень серьезно! Максим порядочный человек и не бросит вас. Но вы должны понимать, что он мучается в браке. Вы уже прожили свою жизнь, дети взрослые. А со мной он может быть счастлив! Тем более...
Я готова сказать, что пусть забирает. Но мне интересно дослушать до конца.
— Тем более что?
— Я жду от Максима ребенка, — с вызовом сообщает Рита.
— Как?.. — Я растерянно смотрю на любовницу мужа, не понимая, что она сказала.
— А как это бывает? Вы должны помнить, — ехидно замечает она, а слез как не было, так и нет. Рита торопливо добавляет: — Елена, вам же есть где жить. Максим говорил, что от родителей вам досталась квартира.
Разговор становится все интереснее: девушка уже подсчитала наше движимое и недвижимое имущество.
— Я, значит, в родительскую квартиру после двадцати с лишним лет брака, а ты переедешь в мой дом? — Мой голос дрожит от ярости, и я невольно перехожу на «ты». — Наверное, думаешь, что двушка тоже останется вам с Максом? Только муж забыл упомянуть незначительную деталь: в свое время я продала бабушкину однокомнатную квартиру, и мы с доплатой купили эту.
Рита вскакивает. В ее глазах — вызов.
— Но здесь же вложены деньги Максима! И вообще!.. Строили из себя обиженную овечку, а теперь считаете каждую копейку! Максим заслуживает лучшую женщину, чем вы! Более порядочную, более...
— Более молодую? — подсказываю я и решаю напоследок «добить» соперницу. — Но знаешь, в чем проблема? Мы не собираемся разводиться.
— Но вы же ушли от него! — возражает Рита.
— Чтобы проучить, — вру я. — Мы с мужем поссорились.
— Но у нас будет ребенок! — кидает мне последний аргумент соперница.
— Не ты первая, не ты последняя. Любовниц у Макса много, а жена одна. Я!
Оставив за собой последнее слово, разворачиваюсь и иду к двери.
Возможно, я слишком резко ответила, ведь девушка ждет ребенка. Если, конечно, не блефует. Только почему она говорит о разводе со мной, а не с Максом? Здесь явно что-то не так. Но разбираться в этом не хочу. Мне больно и обидно. И такое чувство, словно меня вываляли в помоях. Не нужно было вступать в перепалку, но вздорная девица пробила меня на эмоции.
— Ты еще пожалеешь! — шипит змеей вслед Рита.
Я не оборачиваюсь.
Возвращаюсь на дачу поздно, около одиннадцати вечера. Дороги заметает снегом, фонари горят тускло. Скоро Новый год, а я даже не готовилась. Обычно в это время у меня уже стояла елка, были куплены подарки. А теперь... елку можно во дворе нарядить. Да и подарки никому не нужны.
Подхожу к воротам и замечаю одинокую фигуру. Сначала сердце ухает — неужели Макс? Но нет. Это мой сын. Кирилл переминается с ноги на ногу, а завидев меня, радостно кричит:
— Мам! Наконец-то! Я зверски замерз! Хорошо, твои соседи к себе пустили погреться. Ты трубку не берешь, и я не дозвонился.