Анна Рэй – Лягушка в обмороке. Развод в 45 (страница 6)
Дом встречает темнотой и стужей. Но проводка в порядке, отец все делал на совесть. Когда у нас с мужем появились деньги, мы подвели к даче газ и сделали отопление. В свое время я перекрасила гостиную в белый цвет, стилизовав под шведский стиль и выдержав немало баталий с отцом. И переделала санузел: бледные розы на темно-зеленом фоне и такого же цвета деревянные плашки внизу очень нравились маме. А ванна на львиных лапах, которую кто-то выбросил на помойку, а я подобрала, отмыла и покрасила, — вызывала восторг у детей. Нефункционально для дачи, зато красиво. Другие комнаты остались в первозданном виде. И, конечно же, как и у многих людей родом из СССР, здесь находится старая мебель. Немецкий сервант, который я первым отреставрировала, круглый стол из темного дерева, венские стулья, диван и кресла из шестидесятых с новой обивкой. Я не могу выбрасывать старые вещи: в них живут детские воспоминания и память прежних поколений, в них есть особый шарм.
На веранде пахнет деревом и сушеными травами. Мама всегда оставляла небольшие букетики в вазочках, и я сохранила эту традицию. Меня окутывает тишина, только мерный стук стрелок часов говорит о том, что дом жив.
Первым делом включаю газовый котел и растапливаю печь. Не раздеваясь, сажусь на корточки возле огня и слушаю, как потрескивают поленья.
Я прохожу по комнатам, глажу стены, рассматриваю книги, которые привезла сюда из квартиры родителей. Улыбаюсь фотографиям, расставленным на комоде в гостиной. Все это — огромный пласт моей жизни.
Сажусь на диван в гостиной, жду, когда прогреется дом, и думаю.
Маша была права в одном: я действительно ничего не добилась с точки зрения общества потребления. Но все свое время я отдавала мужу и детям. Я не вижу ничего в этом плохого. Кому-то важна карьера, для меня всегда на первом месте была семья. И почему многие думают, что раз ты не работаешь, то ничего не делаешь? Уборка дома занимает уйму времени, а еще нужно приготовить еду, сделать с детьми уроки, если ты хочешь, чтобы они что-то усвоили, а не просто списали. Кто-то должен возить детей на кружки и секции, по врачам, в театры и музеи. Мы живем в коттеджном поселке рядом с городом, но все равно дорога отнимает время. Кто все это будет делать? Нанятый водитель или нянечки? Не смешите мои тапки! Ни один человек не будет заниматься чужими детьми как своими. А если у тебя двое детей, то на водителях и нянечках можно разориться.
Мои родители, увы, мне не сильно помогали. Скорее, это я разрывалась между детьми и больницами, в которых почти три года провела мама. И раз в неделю навещала папу, обосновавшегося на даче. Свекровь всю жизнь занималась собой — она даже дни рождения внуков не помнит! Да и муж не долларовый миллионер, чтобы оплачивать большой штат прислуги. Я не уменьшаю заслуг Макса: он действительно много работал и добился всего сам. Но в этом есть и моя роль! Я тот самый тыл, который поддержит, поймет и прикроет. Именно я контролировала строительство коттеджа и занималась интерьером, искала путевки, покупала мебель, одежду, продукты...
Устало прикрываю глаза. Я словно подвожу баланс, и я в глубоком минусе. Дети выросли, муж нашел мне замену. Никому моя забота больше не нужна. Я осталась ни с чем. Или все еще наладится?..
Опять звонит телефон. Это Макс. Наверное, переживает, что я не вернулась домой. Решаю ответить и тут же жалею.
— Лен, ты чего творишь?! — строго спрашивает он. — Где ты шляешься? Ужин не готов! Костюм с рубашками из химчистки не забрала, а у меня завтра деловая встреча...
— Макс, — говорю я тихо, — пошел к черту.
Я сбрасываю звонок и чувствую, как внутри все обрывается.
Он переживает не за меня. Вот и ответ на мой вопрос: ничего не наладится. Как прежде уже не будет. Завтра же найду адвоката и подам на развод.
Глава 13
Я безбожно проспала — на часах одиннадцать утра.
Странное ощущение, что мне никуда не надо: ни готовить завтрак, ни убирать огромный дом, ни забирать вещи из химчистки. Решаю сперва привести себя в порядок и выпить кофе, а затем уже разбираться со звонками и своей жизнью.
На телефоне куча пропущенных вызовов: от мужа, от детей, от Марины — она особенно настойчива. Но Маришка потому и добилась успеха, что упорства ей не занимать. Это двенадцатый по счету от нее звонок за утро, и я решаю ответить.
— Ленусик, умоляю, не бросай трубку! — просит подруга, и в голосе я слышу вину. — Что у тебя там происходит? Макс на работе злой как сто чертей! Ты трубку не берешь...
— Марин, ну ты сама должна понимать, что происходит, — отвечаю я, стараясь погасить эмоции. — Это же ты заманила меня на корпоратив. Хотела, чтобы я узнала об изменах Макса? Спасибо. Узнала. Теперь развожусь.
— Зачем так радикально? Не дури! Многие так живут, и ничего. Кстати, я еще летом пыталась тебе намекнуть, что у Макса шашни с секретаршей, — не сдается лучшая подруга. — А сейчас он снял ей квартиру, и тебе нужно вмешаться, Лен!
— Не снял, а пустил в нашу, — уточняю я.
— Вот урод! — искренне возмущена Марина. — Послушай, мы когда-то обещали говорить друг другу правду, какой бы она ни была. Помнишь?
Я тяжело вздыхаю. Помню. Я и сама следовала этому принципу, когда узнала об измене Виктора, Маринкиного мужа. Вроде бы все так. Но душу гложет неприятное чувство.
— Марин, что ты хочешь?
— Давай встретимся, — предлагает она, — поговорим нормально. Если тебе нужна помощь, я всегда рядом.
После десяти минут уговоров я соглашаюсь. Нужно услышать версию подруги и уже тогда принимать решение.
Мы встречаемся в уютном итальянском ресторане. Припарковаться негде, оставляю машину у метро и иду по переулкам. Марина уже ждет: элегантная, в бежевом костюме и красной блузке. Подтянутая миниатюрная блондинка, которая выглядит моложе. Только во взгляде читается опыт прожитых лет. Она скользит придирчивым взглядом по моему пуховику, джинсам и зеленой толстовке с жабой в короне и надписью «Феячу потихонечку». Волосы я не укладывала — «барашки» живут своей жизнью.
— Привет, Ленусь. — Марина целует в щеку.
Мы садимся. Она заказывает салат и воду, я — бизнес-ланч. Пока несут еду, Марина наклоняется вперед:
— Лен, ты серьезно про развод?
— Серьезнее некуда.
— Не пори горячку, мать! Утром я слышала разговор Макса и... этой секретутки. — Марина морщится. — Не то чтобы я подслушивала: занесла бумаги на подпись, а они в кабинете ругались. Макс ей сказал, что разводиться не собирается, что все останется как прежде.
Я молчу, поджимая губы.
— Макс не дурак, Лен, — продолжает Марина. — Он устанавливает четкие границы.
— Границы? — Я усмехаюсь. — Он их все разрушил, Мариш!
Подруга отводит взгляд и задумчиво произносит:
— Лен, все не так просто. Ты же знаешь, какая у него напряженная работа. Совет директоров давит, годовые показатели ползут вниз, контракты подписываем со скрипом, конкуренты наступают на пятки...
— При чем тут мой брак и его конкуренты? — удивляюсь я.
— При том! — отрезает она. — Любовницы — не про любовь. Ему просто необходимо сбросить напряжение. С женой так нельзя. Я сама через все это прошла и сохранила свой брак. Нужно быть мудрее, Лен.
Я смотрю на нее пристально:
— Мы не о том говорим, Марин. Со своим мужем и нашими отношениями я сама как-нибудь разберусь. Мне интересно другое: ты же знала о его романе. Или даже о романах. Почему просто не сказала? Зачем потащила меня на корпоратив?
— А ты бы словам не поверила, Лен! У тебя же Макс самый лучший. Поэтому пришлось наглядно показать, — резко говорит Марина.
— Нагляднее некуда, — отвечаю я со злой усмешкой.
Нам приносят блюда, и я ковыряю салат, только чтобы не смотреть на Марину.
— Теперь почувствовала на себе, дорогая, как это — когда подруга сообщает, что твой муж тебе изменяет? — не сдается Марина, а в ее голосе появляется яд. — Вспомни, как ты бросила мне новость об измене моего Вити? Как гранату в окоп. Я несколько месяцев сердце из осколков собирала.
— Значит, это была месть? — уточняю я.
— Почему же? — возражает она. — Это была правда, о которой ты в свое время меня просила. Мы же лучшие подруги и должны быть честными друг с другом.
Я отодвигаю тарелку. Аппетит исчез.
— Кстати, — продолжает Марина, понижая голос, — Макс сказал этой Рите, что развод плохо скажется на его карьере. Поэтому можешь не переживать, он тебя не бросит — слишком боится потерять кресло.
— Спасибо, успокоила, — горько смеюсь в ответ. — Скажи, Мариш, а ты на чьей стороне?
Она удивленно моргает:
— На своей. Но это не значит, что я против тебя. Просто советую тебе хорошо подумать. О любовницах мужа нужно знать, чтобы держать руку на пульсе. Но начинать жизнь с нуля в сорок пять, особенно в твоей ситуации, так себе затея. Но если ты все же решишь разводиться, то помогу и дам контакты хорошего адвоката.
Мне вдруг становится зябко. От разговора и ситуации в целом.
— Спасибо, не надо. Ты уже помогла, — зло отвечаю я, кладу деньги за нетронутый обед и встаю с места.
— Лен, — Марина тоже встает, ее голос дрожит, но она хорошо держится, — ты когда-то разрушила мою жизнь одной фразой. Я отплатила тебе тем же. Ты просто прошла через то, что случилось когда-то со мной. Поэтому твои детские обиды мне непонятны.
— Дело в том, Мариш, — твердо говорю я, — что я тебе не мстила. Я была откровенна со своей лучшей подругой, с которой мы договорились доверять друг другу все сокровенные тайны. Теперь, конечно же, понимаю, что зря. Не было никакого доверия, как и подруги.