Анна Рэй – Лягушка в обмороке. Развод в 45 (страница 5)

Боль накрывает меня новой волной. Предал муж. Теперь сын. Все знали и молчали. Что ж, остается лишь поговорить с дочерью, чтобы окончательно отбросить все иллюзии. Но, возможно, я ошибаюсь и дочка поддержит меня?

Я набираю Машу.

— Мам, ты чего там плачешь? — Ее голос мягкий, заботливый. — Что случилось?

— Можно я приеду к тебе? Надо поговорить.

— Конечно, приезжай, — отвечает она без раздумий. — Мы с Лешей будем дома в семь.

Побродив пару часов по торговому центру, еду в квартиру, которая когда-то принадлежала моим родителям. Там я родилась и выросла. В каждом уголке — мои детские воспоминания. А теперь здесь живет Маша с женихом. Отец перед смертью составил завещание на внучку. Считал, что я в жизни устроилась хорошо, а у девочки должно быть приданое.

Глава 11

Я приезжаю к дочери вечером, когда она возвращается с работы. Сердце охватывает щемящая грусть: здесь прошло мое детство. Когда-то я выбегала из этого подъезда в школу. Когда-то знала соседей, половина из которых уже на том свете. А теперь звоню в дверь родительской квартиры как гостья.

Маша открывает сразу — уставшая, но красивая. Ее светло-рыжий цвет волос превратился почти в блонд, но дочке идет. Высокая, тонкая как тростинка. Строгое синее платье по фигуре, модные аксессуары. Прекрасный офисный вариант. Моя умница-дочка. Окончила школу с золотой медалью, в отличие от сына поступила в институт на бюджет. А после окончания сама устроилась в солидную фирму, пусть пока и младшим сотрудником. Только с личной жизнью не везет: встречается с женатым мужчиной, который старше, да еще с ребенком «в анамнезе». Мы с ней в последнюю встречу сильно из-за этого повздорили, но каждая осталась при своем мнении.

— Мам, ты чего в таком виде? — спрашивает дочь, окидывая меня взглядом. — Лицо зареванное и опухшее, одежда... словно ты на вокзале ночевала.

И правда. Я схватила пуховик, в котором чищу дорожки и гуляю по лесу. Но я так нервничала, что даже не обратила на это внимания.

Я захожу внутрь и оглядываюсь. Квартира не та, которой я ее помнила. Вместо уютных комнат моего детства теперь модная перепланировка: кухня объединена с гостиной, полкомнаты занимают диван и огромный телевизор. Вместо картины какая-то модная мазня, но зато подходит к цвету штор. А ведь дочка прекрасно рисует, могла бы написать чудесный пейзаж.

— Твой Алексей еще не вернулся? — спрашиваю я, вешая в шкаф пуховик и снимая теплые кроссовки.

— Нет, будет позже, у него дела, — скупо поясняет Маша и проходит на кухню. — Чай или кофе? Прости, ужина нет, мы хотели суши заказать.

Я сажусь за стол, а затем прячу лицо в ладонях и тяжело вздыхаю.

— Ма, ну ты чего? — участливо спрашивает Машка, подсаживаясь рядом.

Я без лирических отступлений начинаю рассказ. Как Маринка позвала меня на корпоратив и я поехала, нарядившись и решив сделать мужу сюрприз. Как застала Макса с любовницей. Не умолчала и про наш утренний разговор с мужем. И про то, что буду разводиться. Мой голос дрожит, слезы катятся по щекам, размывая тушь.

Маша слушает молча, не перебивает. А я жалуюсь:

— Как он мог, Маш?! Почему? Ведь я ему верила. И главное, ничего не замечала.

Дочь в ответ произносит:

— Отец — деловой человек. Он отлично выглядит в свои пятьдесят. Его можно понять.

— Да что ты говоришь! А меня кто поймет? — взбрыкиваю я. Мои худшие опасения подтвердились: поддержки от дочки не будет.

— Ты сама виновата. Сидишь все дни дома, а в последние два года как с ума сошла со своими сервантами и комодами — весь гараж ими заполонила, — возмущается она. А я даже и не подозревала, что мое хобби кому-то доставляет неудобства, тем более дочь эти два года живет отдельно от нас, в городской квартире. — Нет, выглядишь ты нормально для своего возраста. И тебе, кстати, идет этот цвет волос. Освежает. Но стрижка немодная, одеваешься как в девяностые: толстовки да джинсы или нелепые вязаные кофты. Посмотри, наша тетя Марина прекрасно выглядит: всегда элегантная и подтянутая. Ты бы себе хоть губы подколола, как она.

— Зачем? — Я непонимающе смотрю на дочь.

Во-первых, мои губы меня вполне устраивают, а во-вторых, при чем здесь губы?! У меня жизнь рушится!

— Вот видишь! С тобой бесполезно говорить, — отмахивается от меня дочь. — А папина девушка прекрасно разбирается в моде и выглядит классно.

— Ты видела ее? Ты и Кирилл знали, что отец мне изменяет? И молчали?!

— Скажем так — догадывались, — пожимает Маша плечами. — Я пару месяцев назад ужинала с отцом, подъезжала в ресторан, который рядом с его офисом. Он пришел с Маргаритой. Представил ее личной помощницей, но я сразу поняла, что у них роман. А в прошлом году Кира видел отца в крутом клубе с какой-то девицей, говорит, очень красивая, как фотомодель. Но мы с братом были уверены, что ты в курсе. Как такое можно не замечать?!

Как-как? Да очень просто! Я ж по крутым клубам не хожу и за мужем не шпионю. Классика жанра: жена обо всем узнает последней.

Я пребываю в шоке от свалившейся информации. Получается, Макс спал со мной и одновременно с любовницами?..

По щекам вновь текут слезы, и я беру со стола салфетки.

— Мам, ну ты чего? — пугается дочь. — Я была уверена, что ты все знаешь. Просто закрываешь глаза.

— Жена твоего Алексея тоже закрывает глаза на ваши встречи? — спрашиваю я Машу, а та зло поджимает губы.

— Ты всегда была против Леши! — кричит она. — Ты даже слушать ничего не хочешь, уперлась рогом.

— И что за этот год изменилось, Маш? Он наконец развелся? Сделал тебе предложение? — интересуюсь я.

— Там все сложно, — бурчит дочь и отворачивается к окну. — Ты что, не понимаешь? Мужчины не живут с женщинами, которые перестают их интересовать?!

В ней сейчас говорит обида, поэтому я не эскалирую вопрос. Только дочь никак не угомонится:

— Мам, давай честно: ты ничего не добилась в жизни, работала от силы года три. У тебя нет ничего своего, все заработал отец! Ты должна быть ему благодарна, что он столько лет тебя содержал!

Вот это реально больно услышать от своего ребенка. И я возражаю:

— Не меня, а свою семью он содержал: жену и детей. И что за дурацкое слово «содержал»?! Заботился, Маш! Ты ведь тоже живешь не в заработанной на свои деньги квартире, потому что в свое время мой отец, твой дед, написал завещание и позаботился о тебе. И задумайся вот над чем: если у вас с Лешей будут дети, ты ведь тоже на какое-то время оставишь работу и посвятишь себя семье.

— Зачем? Нянечек найму, в сад отдам, предков напрягу, — возражает дочь. — Но я никогда не сяду дома и не превращусь в клушу!

— Туше! — тихо произношу я, подытоживая наш разговор.

Когда-то я думала, как Машка. И планировала совмещать карьеру с семьей. Но жизнь — не бизнес-план. Мои родители умерли больше десяти лет назад. Да и не особо мать с отцом мне помогали растить детей, они рано вышли на пенсию, переехали на дачу и хотели пожить для себя. А сколько мои дети болели! Да мы в сад ходили только по праздникам. Выйдем на пару дней — и две недели на больничном. Нянечки — это отдельная песня. У меня их было четыре. Ну как я оставлю ребенка с человеком, который приходит отдохнуть и посмотреть телевизор, а сын ползает по квартире, подбирая с пола всякую дрянь, или вместо нормального ужина ест хлеб с вареньем?! А когда в двенадцать у сына возникла жуткая аллергия с отеками Квинке, началось безумие: врачи, уколы, постоянное напряжение. Благо последние три года приступы не возвращаются. Но, наверное, каждый должен пройти собственный путь и расставить приоритеты. Судя по моим детям и мужу, мои жертвы оказались напрасными.

Я еще раз оглядываю квартиру, в которой выросла. Маша не оставила ничего на память от бабушки с дедом — все вывезла на дачу... Мысль ударила словно молния. Пожалуй, не стоит больше унижаться перед дочерью и выслушивать ее упреки. Пусть живет как хочет. У меня осталась дача родителей, и она принадлежит только мне. Не дворец, обычный дом из бруса на десяти сотках. Но жить можно, у некоторых и этого нет.

А главное: никто не попрекнет и не отнимет.

— Так чего ты хотела, мам? — с вызовом спрашивает дочь. — Приехала пожаловаться на отца?

— Хотела попрощаться. Со своими иллюзиями и с детьми, — говорю я и встаю.

Машка не удерживает меня.

Глава 12

Покидаю квартиру дочери в мрачном настроении, размышляя о том, что я многое упустила в воспитании детей. Неправильно расставила приоритеты, своим примером не показала, что забота о близких — это важно. Но учить их теперь поздно, жизнь научит. Или вылечит.

Завожу машину и еду за город, на дачу. По дороге заезжаю в супермаркет купить продукты, а заодно проверяю баланс на карте. Не так много, как хотелось бы, но на первое время хватит.

Завтра подумаю, что делать с деньгами, разводом и со своей жизнью. А пока сворачиваю в дачный поселок, который расположился в тридцати километрах от города.

Я была здесь летом, нанимала рабочих починить крыльцо. Теперь, зимой, все выглядит иначе.

Дом со стороны смотрится большим из-за светлого сайдинга и пристройки под санузел. На самом деле в нем всего шестьдесят квадратов полезной площади. На первом этаже застекленная и утепленная веранда, где находится кухня, она же столовая, здесь же лестница на второй этаж. С веранды можно попасть в небольшую гостиную с печью и в спальню родителей. А в мансарде моя комната.