Анна Рад – Эпидемия Z. Книга 6 (страница 2)

– Что это, черт возьми, было? – спрашивает Элла.

– Кажется, со стороны входной двери, – говорит Юма.

И тут, когда Элла уже собирается что-то сказать, раздается еще один, похожий грохот. На этот раз за ним следует звук ломающегося дерева и что-то тяжело падает на пол. Кто-то явно только что выбил входную дверь, и теперь этот кто-то вваливается в прихожую. Мужской голос кричит: – Давай, Лукас!

Юма бежит к двери в гостиную, которая приоткрыта. Он уже собирается захлопнуть ее, когда замечает в прихожей здоровенного парня. Юму заставляет замереть то, что тот держит за руку мальчика лет пяти. В другой руке у отца блестящая металлическая труба. Он дико оглядывается, видимо, решая, в какую комнату ему направиться. За ним входная дверь распахнута настежь. Большой кусок дверной коробки оторван, и совершенно очевидно, что дверь больше нельзя закрыть, не говоря уже о том, чтобы запереть.

– Они идут, папа! – визжит мальчик, оглядываясь назад.

– Знаю, – хрипит отец и направляется в спальню. Когда они отступают, Юма через распахнутую входную дверь видит площадку на лестничной клетке. И от этого у него сердце падает. Стая зараженных взбирается по лестнице и движется прямо к квартире. Их как минимум пятеро, и они двигаются быстро.

– Блядь! – восклицает парень из спальни – без сомнения, он удивлен, увидев там Юри, привязанную к кровати – и тут же выходит обратно, таща за собой мальчика.

– Осторожно! – Юма слышит собственный крик.

Он хотел предупредить парня, потому что в этот момент первый зараженный переступает через порог. Но крик Юмы только отвлекает, заставляя того инстинктивно развернуться и поднять трубу в защитной позе.

– Папа! – кричит мальчик, пытаясь оттащить отца от опасности.

Парень разворачивается к нему и наносит дикий удар своим оружием. Он явно так же силен, как и высок, потому что даже легкое касание трубой верхней части черепа зараженного раздается громким шлепком и заставляет того пошатнуться в сторону.

Это дает им как раз достаточно времени, чтобы отступить, прежде чем следующий в очереди бросается на них. На этот раз отец подготовлен лучше. Он отпускает руку мальчика, чтобы схватить трубу обеими руками, и наносит полноценный удар по человеку – женщине немногим старше Юмы. Она, должно быть, видит приближающуюся трубу, но ничего не делает, чтобы защититься, и удар приходится ей в челюсть, слышно, как ломается кость, осколки зубов разлетаются во все стороны. Она опускается на колени, стонет, явно оглушена. Но ей требуется всего пара секунд, чтобы прийти в себя и начать подниматься. Пока она это делает, следующий парень переступает через нее, спотыкаясь в своем рвении добраться до отца с сыном. Падая, он протягивает обе руки и хватается за капюшон куртки мальчика. Он бы стащил его вниз, если бы отец не схватил ребенка за плечо.

– Убери от него свои гребаные лапы! – ревет он, поднимая ногу так высоко, что колено почти касается подбородка, и обрушивает ее с силой отбойного молотка. Его ботинок давит на затылок парня, и голова запрокидывается под неестественным углом. Этого, видимо, достаточно, чтобы повредить что-то жизненно важное, потому что тело зараженного бьет короткая судорога, будто через него пропустили ток, а затем он обмякает. Отец для верности наносит ему еще один удар ногой, как в футболе, а затем бьет в лицо женщине, которая ползет вперед.

Мальчик кричит, все еще цепляясь за руку отца, пока тот отбивается от нападающих. Еще трое протиснулись через входную дверь, и в прихожей теперь полно народу.

Только когда чья-то рука хватает Юму за плечо и оттягивает его назад, он понимает, что совершенно остолбенел. Он просто стоял тут – как долго? Кажется, несколько минут.

Элла проскальзывает мимо него и кричит отцу: – Эй! Сюда!

Парень не слышит ее – он занят тем, что лупит и пинает зараженных, явно настроившись прикончить их всех прямо в прихожей. Но в квартиру проникают все новые, и битва явно проиграна. Мальчик замечает Эллу, затем открытую дверь в гостиную и понимает, что убежище рядом. Он начинает тянуть отца за собой, крича, чтобы тот шел.

Но отец его не слышит.

Элла подходит, хватает мальчика за руку и одним резким рывком вырывает его из хватки отца. Тот наконец приходит в себя и резко оборачивается, на ливе дикое выражение. – Нет, Лукас! – Он видит, как Элла с его сыном скрываются в гостиной, и тут же устремляется следом, перепрыгивая через порог.

Юма готов – он уже достаточно пришел в себя, чтобы понять свою задачу – и он захлопывает дверь, прислоняясь к ней спиной.

Элла оттащила мальчика к самому журнальному столику, явно желая увести его подальше от прихожей. Отец тяжелыми шагами пересекает комнату, дыша как разъяренный бык. Он явно собирается напасть на Эллу, когда мальчик встает перед ней, подняв обе руки. – Папочка!

Парень опускается на колени, обнимает сына одной рукой, затем, поднимая его с пола, направляет трубу на Эллу, а потом на Юму, будто это волшебная палочка, которой можно от них защититься. – Вы… вы заражены?

– Нет, – тут же говорит Юма, осознавая, что поднял руки в карикатурном жесте «сдаюсь», и заставляет себя опустить их. Вид этого отца, возвышающегося посреди гостиной, почти так же страшен, как зараженные в прихожей. Он все еще тяжело дышит, пот стекает со лба, а зрачки стали крошечными. Он явно не чужак в спортзале – даже через толстовку видны его массивные плечи и грудные мышцы. В ушах серьги, модная стрижка – выбритые виски и затылок, а на макушке – гнездо из волос, которое, вероятно, начиналось как аккуратный пучок, а теперь больше похоже на птичье гнездо после урагана.

– А вы? – спрашивает Элла.

Парень смотрит на нее, опускает трубу, затем один раз качает головой. – Нет. Мы в порядке. Да, Лукас?

Мальчик смотрит на отца и решительно кивает. – А как же мама, папа?

– Я же сказал, с ней тоже все в порядке, – говорит парень таким небрежным тоном, что Юма подозревает – тот врет.

– Но больные, они были везде, папа. Я видел, как они зашли в комнату, где была мама, и я слышал…

– Послушай меня, – говорит парень, приседая, чтобы посмотреть сыну в глаза. – С мамой все хорошо. Мы ей позвоним, как только выберемся из города.

Мальчик выглядит встревоженным. – Но разве мы не можем взять маму с собой?

– Нет, не можем.

– Почему?

– Потому что мы не можем до нее добраться. Ты же сам сказал. Больные пробрались в здание суда, и они были везде. – Мальчик уже собирается что-то сказать, но отец продолжает: – Но мама в безопасности. Охранники защищают ее. Они отвезут ее в безопасное место.

– А мы… мы пойдем в то же безопасное место, что и мама? – спрашивает мальчик.

– Да, конечно, – говорит мужчина, поднимаясь – еще одна непродуманная ложь, думает Юма.

Элла проходит мимо мужчины с сыном, и парень отводит мальчика в сторону, явно не желая, чтобы Элла подошла слишком близко. Она делает вид, что не замечает этого, подходит к Юме и смотрит на дверную ручку. – Эту дверь можно запереть?

– Нет, – говорит Юма, чувствуя толчки с другой стороны, пока зараженные пытаются пробиться внутрь.

– Черт, – бормочет она, глядя на петли. – И открывается она сюда. Нам нужно забаррикадировать ее. – Она бросает взгляд по сторонам. Гостиная скромно обставлена. У них нет особенно тяжелой мебели, кроме дивана. – Вот он, – говорит Элла, видимо, приходя к тому же выводу, что и Юма. Она смотрит на отца. – Подвиньте его сюда.

Парень фыркает. – Ты мне теперь прикажешь?

– Думаю, это меньшее, что вы можете сделать после того, как вышибли входную дверь, – холодно отвечает Элла.

Парень смотрит на нее, явно не ожидая возражений. – Мы уходим, – говорит он. – Мы выбираемся из этого чертова города и уезжаем как можно дальше отсюда.

– Нам нужно встретиться с моей мамой, – добавляет мальчик. – Ее тоже отвезут куда-то за город.

– Да, я слышала, – говорит Элла, выдавливая улыбку. Она снова смотрит на парня. – Сколько их за вами сюда пришло?

Он вытирает пот со лба и шумно вдыхает через нос. – Не знаю. Десять, может.

– Их было больше, папа, – вмешивается мальчик. – Целая тысяча, по крайней мере!

Отец хмыкает. – Он знает цифры только до двенадцати. Ладно, допустим, двадцать. Я не останавливался пересчитывать их – я просто чертовски быстро бежал. Я увидел, что дверь в подъезд открыта, и я…

– Опять? – вырывается у Юмы, и он мысленно проклинает Гунхильд.

Парень на секунду смотрит на него, затем обратно на Эллу. – Мы были бы мертвы, если бы я не выбил вашу дверь. Когда вся эта хрень закончится, я с радостью заплачу слесарю за починку. – Услышав шум из спальни, парень бросает взгляд в ту сторону и спрашивает: – Какого черта там со старухой? Вы поймали одну из них? Что вы с ней делали?

– Я, эм, – бормочет Юма. – Я пытался понять, что с ней не так. Что это за штука.

Парень фыркает. – Ты шутишь? – Он указывает трубой на дверь. – Это зомби, чувак. Ходячие грёбаные трупы. У тебя что, нет Netflix?

Юма ощущает внезапный гнев от этого предвзятого замечания. – Есть, – говорит он. – А еще у нас есть здравый смысл. Мы знаем, что трупы не могут ходить.

Парень не принимает вызов – он, кажется, совсем не заинтересован в споре. Он просто проводит рукой по своим растрепанным волосам и бормочет: – Пользуйся своим здравым смыслом сколько влезет, мужик. Эти гребаные твари мертвы.