Анна Преображенская – Нонна (страница 6)

— Потому что Элира редко говорит, но когда говорит — с ней никто не спорит. Она была первой наездницей ещё до Рейнара и до других Великих. И она чувствует людей. Точнее, разумных существ. Дар такой.

— А Дориан? Он меня чуть не съел.

— Дориан всех чуть не ест. Он главный скептик Совета. Но если ты ему докажешь, что полезна, он будет защищать тебя до последнего. Просто так устроен.

Нонна приняла кружку и сделала глоток. Потом спросила то, что крутилось в голове с самого утра:

— Алагир, расскажи мне про этот мир. Про тёмных эльфов, про войну, про драконов. Я ничего не знаю.

Он сел напротив, скрестил ноги и долго молчал, глядя на огонь.

— Наш мир называется Эльвайн. Лесные эльфы живут здесь, на западе. Мы хранители лесов, охотники и целители. На юге горы — там всадники на драконах, мой брат в том числе. На востоке — пустоши. А за пустошами — земли тёмных эльфов.

— Чем они отличаются от вас?

— Внешне — почти ничем. Но у них другая магия. Тёмная. Они черпают силу из смерти, из боли, из разрушения. Много веков назад они пытались захватить наши земли. Тогда была большая война. Мы победили, но с тех пор на границах неспокойно. Иногда случаются стычки. Та стрела, что ранила Линнеля, — тёмная. Я узнал оперение.

— Значит, они снова близко?

— Возможно. — Алагир помрачнел. — Поэтому я и патрулирую границу каждую неделю, каждый день. Поэтому Рейнар тренирует драконов. Мы готовимся.

Нонна помолчала, переваривая услышанное. Потом спросила:

— А ты почему живёшь один?

Алагир не ответил сразу. Он взял веточку, поворошил угли в очаге.

— У меня была напарница, — сказал он наконец. — Эльфийка по имени Сильвен. Мы вместе патрулировали границу. Пять лет назад отряд тёмных напал на нас. Я выжил. Она — нет.

— Прости, — тихо сказала Нонна.

— С тех пор я работаю один. Так проще. Ни за кого не отвечаешь. Никого не теряешь.

Повисла тишина. За окном стрекотали сверчки, в очаге потрескивал огонь.

— А ты? — вдруг спросил Алагир. — У тебя там, в твоём мире, кто-то остался?

Нонна усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой:

— Салон. Девочки: Ульяна, Тата, Наташа. Больше, наверное, никто. Родители далеко, друзья — только на работе. Я жила от маршрутки до салона и обратно. Знаешь, когда ты спросил, хочу ли я вернуться, я вдруг поняла: там у меня — ничего. Только работа.

— Это не так уж мало, — заметил Алагир. — Иметь работу, которую ты любишь.

— Я любила. Наверное. Но это было как день сурка. Каждое утро одно и то же. Каждый день одно и то же. Я даже не замечала, как идут недели.

— Здесь время идёт по-другому, — сказал Алагир. — Может, тебе это и нужно.

Ночь опустилась на Эль-Даран тихо, как одеяло. Нонна легла в свою постель, укрылась мягким пледом и долго смотрела на ночную звездочку, которая снова раскрыла лепестки и засветилась голубоватым.

Мысли кружились: старейшины, тёмные эльфы, Минелон, его брат, которого она спасла. Семь дней. Что она будет делать? Сможет ли остаться? Хочет ли?

Ответа не было. Но что-то внутри — тихое, ещё не оформившееся — подсказывало: да, хочет.

Она уснула.

И ей приснился сон.

Лес — не тот, что вокруг, а другой. Старый, тёмный, с узловатыми деревьями, похожими на скрюченные пальцы. Между стволами стелился туман. Нонна шла по тропе, сама не зная куда. Впереди что-то светилось — слабое золотистое сияние. Она пошла на свет и вышла на поляну.

Посередине поляны стояла женщина. Высокая, в белых одеждах, с длинными серебряными волосами. Лица было не разглядеть, но голос — голос звучал ясно:

— Ты пришла.

— Кто ты? — спросила Нонна.

— Узнаешь позже. Сейчас слушай. Ты здесь не случайно. Твой инструмент разорвал завесу, потому что в тебе уже была искра. Маленькая, спящая. Скоро она проснётся.

— Какая искра? Я обычный человек.

— Обычный? — женщина улыбнулась, и в её голосе послышалась ласковая ирония. — Ты спасла жизнь сегодня. Ты не испугалась. Ты сделала то, на что другие не решились. Это не обычность, Нонна. Это дар.

— Я просто привыкла работать руками.

— Именно. Твои руки — ключ. Береги их.

Видение начало таять. Туман сгустился, фигура женщины растворилась в нём. Последнее, что услышала Нонна:

— Скоро всё изменится. Будь готова.

Она проснулась резко, села на кровати. Сердце колотилось. За окном только-только занимался рассвет — небо из чёрного становилось серо-зелёным.

Нонна выдохнула, потянулась к кружке с водой. И вдруг замерла.

Ночная звездочка на тумбочке, которая обычно светилась ровным голубоватым светом, сейчас переливалась. Ярче. Теплее. А когда Нонна потянулась к ней, цветок сам собой развернул лепестки — хотя обычно делал это только с наступлением полной темноты.

Она отдёрнула руку. Цветок снова закрылся.

— Что за?

Нонна подошла к окну, выглянула наружу. В предрассветном сумраке лес казался тихим и обычным. Но что-то изменилось. Она чувствовала это кожей.

А когда она посмотрела на своё отражение в начищенном медном подносе, то заметила то, чего не было раньше: её глаза, всегда тёмно-карие, теперь отливали зеленоватым.

Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы заметить.

Нонна долго стояла у окна, глядя, как над лесом поднимается солнце. Где-то вдалеке раздался драконий рык — утренняя тренировка, наверное.

Семь дней. Что ж, по крайней мере, скучно не будет.

Глава 4. Твёрдая рука

Утро началось с конского ржания.

Нонна вышла из дома и увидела Алагира, который стоял возле невысокой привязи у восточной стены. Рядом с ним переминался с ноги на ногу рыжий конь — крупный, широкогрудый, с густой гривой, заплетённой в короткие косички. Конь косил на Нонну умным карим глазом и чуть пофыркивал, будто сомневался в её праве здесь находиться.

— Знакомься, — сказал Алагир, похлопав коня по шее. — Бадрок. Мой патрульный. Мы с ним уже шесть лет вдвоём границу объезжаем.

— Красивый, — признала Нонна, осторожно приближаясь. — Можно?

— Протяни руку, дай понюхать.

Она вытянула ладонь. Бадрок шумно втянул воздух, фыркнул ещё раз — уже мягче — и ткнулся носом ей в пальцы. Нонна улыбнулась и погладила коня по храпу.

— Признал, — прокомментировал Алагир. — Обычно он к чужим строже.

— Я к животным спокойно отношусь, но лошадей люблю, — сказала Нонна. — У нас в салоне был аквариум, я за рыбками ухаживала.

— Рыбки — это не боевой конь, но начало хорошее.

Алагир запрыгнул в седло одним лёгким движением, подобрал поводья и посмотрел на Нонну сверху вниз.

— Я на восточный сектор, проверять посты. К полудню вернусь. Если хочешь, можешь погулять по поселению — тебя уже знают, проблем не будет. Если проголодаешься, в общинном доме всегда кормят. И осторожнее с вопросами: эльфы любопытны, но не все умеют вовремя остановиться.

— Справлюсь, — кивнула Нонна. — Я привыкла к любопытным. У меня клиентки такие же.

Алагир усмехнулся, тронул пятками бока Бадрока, и конь пошёл по тропе сначала шагом, потом рысью, а потом и галопом — рыжая молния между зелёных стволов.

Нонна осталась одна в сердце эльфийского леса.