Анна Премоли – Простая история любви (страница 3)

– Да, и последнее… – останавливает меня Норман. – В воскресенье вечером будет запись выпуска одного из вечерних ток-шоу, и меня просили прислать для участия в нем двух моих самых талантливых авторов. На первом имени они настаивали: это Делайла Ди – ну, знаешь, та, которая, по-твоему, является всего лишь жалкой кропальщицей любовных романов, – тогда как второго приглашенного могу выбрать я сам. Если я правильно помню, ты блестяще справлялся с интервью. Когда-то. Не хочешь поучаствовать? – интересуется он.

Очевидно, что с его стороны это жест благотворительности. Приглашение исходит от Нормана-друга, а не от агента. Мы оба это понимаем. И если бы я не находился в такой гнусной ситуации, я бы, может, и отказался. Жалко, что в отчаянном положении люди не могут себе позволить излишнего высокомерия.

– Спасибо, с удовольствием.

– Только прошу тебя… – добавляет он на прощание, пока я направляюсь к выходу из кабинета, унося с собой не в пример больше фуксии, чем было у меня, когда я пришел. Ну правда, чем больше я смотрю на эту обложку, тем больше чувствую, что не в силах с ней смириться.

– Да что я такого могу сделать? – смеюсь я в ответ и пожимаю ему руку, прежде чем вернуться к себе домой – в квартиру, где меня ждут все те же ненавистные белые стены. Те самые, что я без конца буравлю взглядом в надежде, что меня осенит какая-то гениальная мысль.

В его взгляде читается явное предупреждение.

Потому что он меня знает.

Выйдя на улицу, взвинченный нагоняем от Нормана, я замечаю, что дождь тем временем усилился. На всякий случай, если еще не ясно: я ненавижу этот город…

В Калифорнии мало того что никогда не бывает дождей, так еще и люди там всегда улыбаются. Постоянно. Особенно женщины. Тогда как здесь… Что ж, можно сказать, что за последние пять лет Нью-Йорк, похоже, стал неизмеримо хуже. А может, это я изменился и уже не знаю, как взаимодействовать с классическим образцом большого города, ставшего намного более ускользающим и напряженным, чем в те времена, когда я был постоянным участником всех городских событий.

Как бы то ни было, в мои намерения совершенно не входит промокнуть, так что я укрываюсь в первом же попавшемся на пути «Старбаксе». Дело происходит на Восьмой авеню, и кафе здесь небольшое. К моему счастью, в четыре часа дня среди посетителей – одни туристы, так что за столиками у большого окна даже есть пара свободных местечек.

Я занимаю очередь за кофе. Стоящая передо мной женщина с шикарными темными волосами долго размышляет, что ей заказать. Классика. Нерешительность явно составляет часть женской ДНК.

От скуки мои глаза начинают скользить по ее фигуре: для жительницы Нью-Йорка одета она довольно небрежно, в мешковатые, далекие от модных трендов джинсы.

– Даже не знаю… – слышу я ее бормотание, обращенное к девушке за стойкой, и голос внезапно оказывается значительно интереснее ее одежды. Он глубокий, грудной, с чувственными нотками – такой голос никак не ожидаешь услышать от особы, посмевшей появиться в подобных штанах в центре Нью-Йорка. И пусть даже я, в силу очевидных профессиональных причин, отношусь к тем, кого восхищает написанное слово, я всегда питал слабость к красивым голосам. А ее голос как раз такой. Гром меня порази, если не такой.

Не успев хорошенько взвесить свой поступок, я встреваю в их разговор:

– Как вы полагаете, до вечера вы решитесь? – спрашиваю я с должной долей сарказма. Точно отмеренной – ни много ни мало, в самый раз. При всей моей скромности я – гений. Моя цель – привлечь ее внимание.

Все разыгрывается как по нотам: брюнетка оборачивается и с изумлением смотрит на меня. А, так у тебя не только чудесные темные волосы, но и глаза не хуже: большие и карие. На лице нет и намека на макияж.

– Простите? – неуверенно переспрашивает она, пока еще не проявляя особой враждебности. Думаю, мой вопрос сбил ее с толку. На то и расчет.

– Хочешь, я помогу тебе выбрать? – с хищной улыбкой предлагаю я свои услуги. Да, пусть она и не относится к моему излюбленному типу женщин – ухоженных, идеально одетых, – но в этой женщине есть что-то такое, что притягивает меня как магнит. Может, взгляд, может, поведение, а может, это просто ощущение вызова. По большому счету мне все равно сегодня абсолютно нечего делать, кроме как снова сверлить глазами проклятую стену. А ее глаза могли бы стать неплохим отвлечением.

С любопытством подняв брови, она разглядывает меня, как изучают какого-нибудь странного типа.

– Нет, спасибо. Думаю, я еще в состоянии заказать себе простой кофе…

Простой. Ну да, как же. Меня ты и на секунду не проведешь. Я улыбаюсь ей, стараясь всем своим видом внушить ей доверие.

Брюнетка, нисколько не впечатленная, качает головой и снова поворачивается к девушке за стойкой.

– Так, значит, я возьму Чай Опры с корицей и молоком.

Это сильнее меня: мне не сдержать усмешки. Я ожидал чего-то навороченного, но уж не настолько.

– Ваше имя? – спрашивает бариста, получив с нее оплату.

– Лорел, – отвечает таинственная брюнетка с невероятными вкусами и отходит в сторону, чтобы подождать свой заказ. Разумеется, она слышала мой смешок, но притворяется невозмутимой и, повернувшись ко мне спиной, оглядывается по сторонам. Несколько секунд спустя ей протягивают большой картонный стакан, взяв который, она направляется к столику возле панорамного окна. Тому, который выбрал бы я сам. Должно быть, ей тоже нравится наблюдать.

Заказав себе самый обычный черный кофе, я иду следом за ней. И, не слишком задумываясь о причинах моего странного порыва, сажусь напротив нее. Она с удивлением вскидывает на меня свои глазищи и, прежде чем что-то сказать, долго смотрит на меня изучающим взглядом.

– Тебе что-то нужно, Эйдан? – спрашивает она, прочитав мое имя на чашке.

Без ложной скромности могу сказать, что умею хорошо понимать женщин: Лорел сейчас заинтригована моим поведением, пусть и не хочет этого показывать. Она чуть заметно улыбается, и ее улыбка не выглядит принужденной. Кроме того, мне нравится, как он произносит мое имя: могу представить, как она будет повторять его тем же голосом в гораздо более интересных обстоятельствах.

– Твой номер телефона? – нахально прошу я, улыбаясь ей с полной уверенностью. За плечами у меня долгие годы практики, а процент успешных подкатов достоин Книги рекордов Гиннесса.

Поначалу она недоверчиво хлопает ресницами, затем переводит взгляд с моего лица на мою руку, опирающуюся на треклятый томик цвета фуксии. Я так и знал, что мне никак нельзя было соглашаться и его брать. Или, во всяком случае, нужно было выбросить его в первую попавшуюся по пути урну. Похоже, унижение ждало меня в буквальном смысле в двух шагах.

– Только не подумай ничего такого, – предупреждаю я, смутившись. Это чувство посещает меня так редко, что я к нему не привык.

– В каком смысле? – подозрительно спрашивает Лорел.

– Ну да, понимаю, у меня в руках жуткий любовный роман…

– Жуткий? Ты его прочел? – интересуется она с искренним любопытством.

Она что, серьезно?

– Нет, что ты, конечно нет… – В моем голосе звучит неприкрытый ужас.

– Тогда с чего ты взял, что он жуткий?

– Бывают случаи, когда предположить – не согрешить. – Я улыбаюсь ей еще шире.

– Интересная точка зрения, – замечает она. Кажется, ее нисколько не впечатляют ни моя ослепительная улыбка, ни тем более брошенная мной фраза. А я-то надеялся, что она прозвучит эффектно.

– Ну ладно, Лорел, давай оставим в покое дрянные романишки и сосредоточимся на более интересных вещах: на твоем номере телефона. – Я и сам до конца не понимаю, чем вызвана моя настойчивость. Эта женщина ничем особенным не примечательна, разве что своим голосом.

И своими волосами.

И своими глазами.

Правда, она не отличается какой-то броской, вызывающей красотой, но с этой своей крайней естественностью она довольно интересна. Нельзя сказать, что меня когда-нибудь сильно привлекали женщины «о натюрель», но я хочу получить номер ее телефона. Хочу, и все тут. Ведь не обязательно же иметь для этого веские основания, правда? Известно же, что писателю гораздо проще анализировать причины тех или иных поступков, когда речь идет о вымышленных персонажах, чем когда дело касается его самого. Дьявольски трудно честно признаваться в собственных трудностях.

– Думаю, не стоит… – отвечает она.

Так вот, говоря без ложной скромности, которая, как мне кажется – это уже вполне очевидно, не относится к числу главных черт моего характера, женщины, сколько я себя помню, всегда считали меня привлекательным: мои черные как смоль вьющиеся волосы сейчас отросли уже почти до плеч, мои глаза с каре-зелеными переливами досконально изучались доброй половиной страны, а газеты писали о неотразимости моей щетины. Скажем, облик этакого современного пирата, как правило, производит впечатление на противоположный пол.

Но только не на Лорел. Не на эту странную особу, которой настолько комфортно в том виде, в котором она есть, что она без проблем позволяет себе ходить в немыслимых джинсах и без всякого намека на макияж. Уверен, что если бы она выглядела чуть менее уверенной в себе или хотя бы капельку заинтригованной, мое странное влечение к ней угасло бы очень быстро. Так всегда бывает. Жаль только, что в настоящий момент она, похоже, не намерена демонстрировать ни того, ни другого.