Анна Пожарская – Искра в бушующем море (страница 44)

Элла встала с дивана и опустилась напротив любовника на колени. Посмотрела в глаза.

— Не бросай меня, мне так хорошо с тобой, — она бегло поцеловала его в губы.

— Постараюсь, любимая, — Драк прижал ее к груди. — Ничего лучше тебя со мной в этой жизни не было.

Элла прикусила губу. Захотелось плакать, но маг покачал головой. Поднялся на ноги и подал ей руку.

Глава двадцать шестая

Драк хотел больше света, и Элла послушно зажгла три дюжины свечей. Чтобы ветер не мешал пламени, пришлось опустить рамы и, еще до того как Элла скинула с себя одежду, комната пропахла воском с легким, едва уловимым медовым оттенком.

Происходящее напоминало странный сон. Всегда жадный и горячий Драк, молча принимал ласки любовницы, не пытаясь даже на мгновение захватить инициативу. Элла понимала, он просто-напросто не владеет своим телом, но никак не могла отделаться от ощущения, что заставляет его. Она целовала теплую кожу мага, вдыхала смесь соленого запаха моря и отголосков можжевельника и отчаянно искала в его глазах поддержки и одобрения. К счастью, глаза не подводили. Он смотрел как обычно: восторженно и нежно, пожирая взглядом и время от времени жмурясь от удовольствия.

Не сразу, но Элла привыкла и перестала думать о плохом. Она наслаждалась каждым перепавшим прикосновением, каждой лаской и каждым вздохом. Увязала в черноте глаз Драка и прикусывала губу, чтобы не шуметь. Он еле слышно шептал слова любви, и Элла тонула в них, как в темной морской бездне.

Когда все закончилось, они устроились на кровати и болтали до тех пор, пока Драк не заснул. Элла осторожно встала с постели, оделась, приоткрыла окно и уселась, прислушиваясь к дыханию любовника. На рассвете предстоял еще один бой за его жизнь, но она уже заранее знала, победы не будет. От этой мысли хотелось умереть вместе с ним. Бессилие угнетало больше всего. Что там сказал Повелитель? "Даже боги не могут пойти против законов мироздания. И не проклинай нас понапрасну". Элла грустно вздохнула, проклинай не проклинай, ничего не изменишь. Дождаться бы подходящего для заклинания Рина времени. Он утверждал, что знает особо сильные слова, но действуют они только при солнечном свете. Дочь Тэона слышала, как он делает кристаллы с помощью источника Арты, и жалела, что в утренней битве она, Элла, будет лишь наблюдателем. Латасар выпил ее чашу, Арту опустошит Рин, а от источника Авара тоже ничего не осталось.

Ближе к рассвету Элла поняла, что не слышит дыхания мага. Она подошла к нему, потеребила плечо, но любовник не откликнулся. Вылетела из комнаты и в пару прыжков преодолела лестницу. На диванчике в гостиной прикорнул Рин, она подскочила к нему и почти крикнула: "Пора. Другого шанса не будет". Наверху хлопнула дверь — проснулась Боя. Рин, с ловкостью нетипичной для его тучного тела, побежал наверх, на ходу кидая невесть откуда взявшемуся Тормаку: "Постарайся, чтобы госпожа маг нам не мешала". Слуга смерил Эллу серьезным взглядом и задумчиво произнес.

— Думаю, тебе, госпожа-маг, лучше прогуляться немного. Я позову.

"Когда все будет кончено", — продолжила Элла в своих мыслях, но поплелась к двери. Если есть хоть какая-нибудь надежда, она не смеет мешать Рину.

Миновала сад и вышла к берегу, уселась прямо на влажный холодный песок. В предрассветных сумерках море казалось угольно-черным, и Элла подумала, что должно быть именно так выглядит тьма Мира мертвых. Вздохнула. Всхлипнула и, наконец, позволила себе расплакаться. Не ревела раньше, чтобы не расстраивать Драка, но как же хотелось, чтобы происходящее оказалось лишь дурным сном, что забудется сразу после пробуждения.

Со стороны крепостных стен Тмара что-то вкрадчиво зашуршало, и Элла обернулась на звук. Шмыгнула носом, тяжело проглотила слюну и застыла в изумлении и страхе. Прямо на нее двигалось странное существо.

Фигурой напоминающее очень крупного мужчину, оно точно состояло из лоскутов разного размера и формы. Неизменным было лишь чередование: если один лоскут напоминал скорее человеческую плоть, то его соседи казались черной дырой в пространстве. Только руки точь-в-точь походили на руки Драка, что Элла видела в его воспоминаниях. Дочь Тэона оправилась от изумления и заглянула в глаза духу Тмара. Они тоже отличались разнообразием. Тот, что разместился в человеческой плоти, зиял мрачным провалом, тот, что виднелся в пугающей пустоте, напоминал небесную лазурь.

— Мы с тобой, кажется, друзья, дух города, — в полголоса прошептала она, припоминая, как щедро они делились друг с другом силой на карнавале.

— Да, вечная, — с придыханием ответил дух, наклонился, поднял из песка плоский камень и кинул его в море.

— Раз, два, три, — механически отчитала Элла, прежде чем камень утонул в морских волнах.

— Я пришел утешить тебя, вечная, — продолжил дух и уставился ей в глаза.

— Он не проснется? — Элла подавила подступающие слезы.

— Я не знаю будущего, я знаю лишь, что ты нуждаешься в утешении.

Элла тяжело проглотила слюну, а дух продолжил:

— Души героев создаются очень тяжело, и боги, не мудрствуя лукаво, используют их множество раз. Та душа, о которой ты грустишь, из таких. Если ты доживешь, вы еще встретитесь, вечная.

— Когда? — слезы победили и теперь потоком текли по щекам.

— Герои приходят, когда наступает время свершений, — вздохнул дух, — а я не знаю будущего. Но ты поймешь, что время пришло.

— А что мне делать до этого момента? — совсем по-детски спросила Элла и размазала по щекам слезы.

— Жить и радоваться, — ухмыльнулся дух и задумчиво продолжил. — Большинство из тех, кто рядом сейчас, скоро умрут. А потом умрут другие. И еще одни. А потом ты забудешь тех, кто был с тобой в начале пути. Ни внешности, ни голоса, ни запаха, ни чувств — ничего от них не останется в твоей памяти. Лишь глухая непонятная тоска и звонкие капли, падающие на холодный камень. Когда ты станешь старше, вечная, ты поймешь, главное — не дать тоске победить, не дать каплям достучатся до тебя и свести с ума.

Дух наклонился и поцеловал Эллу в лоб.

— Мне пора, дочь Тэона. Рассвет. Береги себя. Пусть путь твой не будет тягостным.

Развернулся и пошел обратно к стенам но, не достигнув цели, растворился в пространстве. Элла вытерла слезы и посмотрела на голубой дом с окнами-бойницами. Из ворот сада к ней навстречу вышла Боя.

Элла показалось, что даже волны притихли в ожидании известий о Драке. Она поймала взгляд Бои и одними губами спросила:

— Как он?

Боя покачала головой.

— Нет, — тяжело бухнулась на песок рядом с Эллой и разрыдалась. — Это все я виновата! — вновь и вновь сквозь слезы повторяла она.

Элла закрыла глаза. Надо бы утешить, но нужные слова словно испарились. Осталась лишь жуткая мысль, что больше никогда она не увидит: ни как он улыбается и вытирает воображаемые слезы, когда шутит, ни как воздевает руки к небу, когда зол или удивлен. Перехватило дыхание, и Элла с трудом сглотнула. Обняла Бою и погладила ее по голове.

— Не говори ерунды, тут нет твоей вины. Ты сама говорила, что вторая беременность сестры стража — лишь знак, что стражу Тмара пора принять свою участь, — вытерла набежавшие слезы и продолжила. — Он знал, на что идет. Зато город теперь свободен, — хотела сказать "свободен от Латасара", но сил договорить не нашлось.

Боя всхлипнула и шмыгнула носом. Посмотрела на Эллу. В заплаканных черных глазах читалась смесь боли, злости и решимости.

— Мы росли с этой мыслью, Элла. Мне казалось, у нас было время смириться с судьбой. С тем, что он всю жизнь будет одинок, а мой второй ребенок станет вестником его смерти. Я знала, что так будет, чуть ли не с самого рождения, — потерла лицо и громко вздохнула. — Но я не думала, что это так ужасно. Что толку иметь в своем роду могущественных духов и великих магов, если от них лишь смерть и несчастья?

Элла сжала губы и подумала, что она сама, в некотором роде, приходится родственницей богам, вот только помогает это мало. Подул холодный ветер, и дочь Тэона внимательно посмотрела на собеседницу.

— Иди в дом. Еще не хватало простудиться в твоем положении.

— А ты? — Боя словно не хотела оставаться одна.

— А я посижу тут немного, соберусь с силами и зайду посмотреть на него, — вытерла слезы. — Не хочу верить, что его больше нет.

— Приходи, — Боя с трудом поднялась на ноги, — я велю Тормаку приготовить для нас травяной чай. Вдруг, станет легче. Жаль, что все остались без сил, можно было бы хотя бы помочь друг другу заснуть.

Вымучила улыбку и исчезла в саду. Элла осталась одна. Тяжело вздохнула и закрыла глаза, прислушиваясь к шуму прибоя. Вечное море пело свою монотонную песню. Сколько слез оно видело тут, около голубого дома с окнами бойницами? А сколько еще увидит… Даже думать не хочется.

Позади послышалась какая-то возня, огромные грубые ладони схватили Эллу и начали связывать ее по рукам и ногам. Она закричала, так громко, что спугнула досыпающих неподалеку птах. Из сада выбежали Рин и Тормак, но сверкнул посох, и мужчины замерли неподвижно. Нападавший запихнул Элле в рот огромных размеров тряпку, а на спине ловко закрепил что-то тяжелое. Перекинул ее через плечо, и прежде чем из сада успела появиться Боя, отбежал от дома и обнял женщину с посохом.

— Камень закрепил хорошо? Она даром, что без сил, нам и черного вихря хватит… — проворчала она.