Анна Пожарская – Искра в бушующем море (страница 20)

— Теперь у меня их три! Я верю, что они приносят удачу.

Элла просияла и бережно выровняла фигурки по воображаемой прямой. Маленькие, с человеческий мизинец, статуэтки из изумрудного малахита, казалось, были сделаны из каменной пыли, мелких частиц, собранных в разных концах света.

Ладр уважительно закивал:

— Отличная коллекция. Будто одним мастером созданы.

Губы Эллы расплылись в довольной улыбке:

— Осьминога я утащила у какого-то колдуна, еще до того, как мать вышла замуж за отчима. Ящерицу, я думаю, это саламандра, я стянула у торговца, когда мы с Аваром ездили на ярмарку в соседние с его вотчиной земли. Лавочник поймал меня тогда, — улыбка чародейки стала еще шире. — Авар заплатил за нее, хотя пройдоха хотел просто неприличную сумму. Откуда у меня обезьяна ты знаешь.

Элла сгребла фигурки и вернула их в мешочек.

— Отворачивайся, я переоденусь и пойду на карнавал. Не хочу сидеть дома. Тума отпустила тебя?

— Нет. У нее какое-то поручение, — мальчишка развел руками.

— Ничего, это не последний праздник в твоей жизни, — утешила Элла.

В дверь громко и настойчиво постучали.

— Элла отрывай быстрей! Это Корак. Есть дело.

Чародейка вздохнула и направилась ко входу в "уютный тупичок".

Глава двенадцатая

Конечно, ничего настолько важного, чтобы бесцеремонно ломиться в дверь, у Корака не оказалось. Его ребята нашли место, где все это время прятались разбойники, требовалось оградить его от посторонних глаз, пока не выяснили все обстоятельства. Драка Корак на месте не застал, вот и пришлось побеспокоить Эллу.

Чем больше говорил приятель, тем больше чародейка подозревала, что весь этот обстоятельный рассказ — лишь предлог, чтобы сопровождать ее на карнавал. Элла удивилась сперва, с чего это офицер не пригласил ее прямо, но потом махнула рукой. Общество Корака не тяготило, с ним было весело и интересно, танцевать он, по всей видимости, умел, а большего ей и не хотелось.

Он нарядился индюком. Яркий костюм, расшитый голубыми, розовыми, желтыми лентами, охровая маска с клювом и двухуголка под стать: обтянутая разноцветными кусочками ткани, приклеенными тонкими веточками и приделанным прямо надо лбом сочно красным шелковым маком. У него нашлась запасная маска для Эллы. Заметив, что демону, похищающему мужские сердца, бесполезно прятаться, он протянул чародейке широкую черную полоску из густого кружева с окантованными серебряной нитью прорезями для глаз.

Воодушевленная, Элла передумала переодеваться, напротив, отступила ненадолго от своих принципов и сотворила себе изящную розовую шляпку. Когда они вышли из дома Видия, она, стараясь подыграть Кораку, поинтересовалась, где именно разбойничье логово. Офицер улыбнулся и сообщил, что дело терпит до завтра.

Тмар встречал лето. Веселился и дышал полной грудью. В воздухе причудливо смешивались запахи моря, сирени и жаренного мяса. Солнце и не думало убегать за горизонт. Везде сновали разодетые люди, звучала музыка, играли артисты, зазывая на представления. Забегаловки щедро угощали пивом, город безропотно оплачивал все праздничные счета.

Корак, как и обещал, вел Эллу танцевать. Они миновали улицу с несколькими закрытыми магазинчиками, свернули в узкий переулок, прошли мимо святилища Латасара и вышли на центральную площадь. Здесь, прямо у стены дома Крута, расположился большой оркестр заезжих музыкантов. Они слаженно и задорно играли веселую мелодию. Офицер бережно сжал руку спутницы и увлек ее в толпу танцующих.

Чародейке казалось, вот-вот и она потеряет разум от происходящего. Творилось что-то непонятное, немного пугающее, но великолепное одновременно. В череде мелодий, костюмов, масок, смеха, в смеси ароматов с запахом разгоряченных тел было что-то сродни заклинанию. Сила будто прошивала каждую частичку тела и норовила вырваться наружу. Странная, древняя и яркая. Неоднородная, как Полотно мирозданья в Обители нитей демона Тэона. И жгучая, как лава в жерле Горла богов. Элла закрывала глаза и, наслаждаясь происходящим, двигалась в такт музыки. Она уже давно не обращала внимания ни на Корака, ни на остальных людей, тут на площади были только двое: Элла и щедро одаряющий силой Тмар.

Пьянящее ощущение отступило на закате. Чародейка снова почувствовала тепло руки спутника и прикосновения тех, кто оказывался рядом в хороводе. Благодарно улыбнулась Кораку, приятно, что офицер составил ей компанию, тот подмигнул в ответ и крепче сжал ее ладонь.

Музыканты перестали играть лишь с наступлением темноты. Толпа расползлась, кто куда. Офицер вызвался проводить Эллу и чародейка, смеясь, согласилась. Забавляло, как Корак изо всех сил делал вид, что на праздник он ее не приглашал.

Офицер предложил ей руку и Элла благосклонно оперлась на нее. Они обошли святилище Латасара и свернули в узкий переулок. В темноте между домами Корак неосторожно шагнул и споткнулся о неровную брусчатку. Элла с ловкостью акробата удержала спутника от падения и тут же оказалась в его объятиях. Руки мужчины крепко удерживали ее в неприличной близости, тепло его тела обжигало. Он поднял маску, как рыцарь забрало, и прошептал.

— По-моему, сейчас самое время вернуть мне поцелуи, которые ты обещала.

Элла посмотрела на Корака. Вдохнула аромат мяты, приправленный запахом свежего пота. В отсветах фонаря в конце переулка трудно было разглядеть лицо офицера. Но мысль о поцелуе сегодня не вызывала ни страха, ни отторжения. Чародейка закрыла глаза и привстала не носочки, остальное мужчина сделал сам. Запустив пятерню в рыжую шевелюру, он склонился над спутницей и жадно накрыл ее губы своими.

Она ответила не сразу, нерешительно и вяло, но Кораку хватало своего огня. Он будто забыл, что речь шла лишь о двух поцелуях. Прижимал женщину к себе, гладил ее спину и бедра, нежил губами ее лицо, шею. Чародейка чувствовала его желание, его безумство, его жажду и не отвергала притязаний. Позволяла ласкать себя, мыслями блуждая где-то далеко.

Губы Корака были мягкими и теплыми, Элла помнила, что поцелуи Авара, пока тот не распалился, казались чуть прохладными. Руки офицера алчно изучали ее тело, блуждали, где придется, а бывший жених безошибочно угадывал, что ей надо именно сейчас и не раздражал беспорядочными движениями. Блондин был здесь, с ней, а желтоглазый, вероятно, наслаждался первой брачной ночью в компании великолепной супруги. Элла открыла глаза. Ошпаренные кони! Довольно!

— Корак, остановись, хватит! — приказала она. — Я не намерена продолжать.

— Прости, — офицер отстранился, но из объятий не выпустил. — Ты так хороша…Я просто голову теряю.

— Отведи меня домой, — Элла высвободилась и по-деловому взяла Корака под руку. — Это я виновата, не стоило давать повода думать, что между нами что-то может быть.

— Я бы не был столь категоричен, — офицер обнял ее за плечи. — Мне надо уехать завтра утром, но когда я вернусь, займусь тобой серьезно. Тогда, думаю, ты заговоришь по-другому.

— Верю, — тяжело вздохнула Элла. — А сейчас, я хочу домой.

— Уже идем, — отмахнулся Корак, не переставая обнимать спутницу.

Они дошли до дома Видия без происшествий, Элла позволила офицеру чмокнуть себя в щеку на прощание и убежала. В "уютном тупичке" оказалось темно и пусто. Ладра не было. Чародейка вздохнула, не хотелось оставаться в одиночестве. Разулась, зажгла свечи и посмотрела в окно. Равнодушная луна да одинокие фонари освещали сад. От вечернего ветра шелестела листва, где-то пел соловей. Странно, днем Элла не видела поблизости этих птиц, только соек, чье гнездо было прямо под окнами.

Она с легкой ненавистью посмотрела на вместилище воспоминаний и укорила себя за малодушие в тот далекий вечер. Казалось, поплачь она сейчас, стало бы легче. Взяла бутыль в руки, но тут же вернула на тумбу, держать в руках ее было невозможно, обжигало пальцы. Разбить бы стекляшку вдребезги, только не поможет. Ничего уже не вернешь.

Почти неслышно в комнату вошел Ладр. Мальчишка улыбнулся, поставил свечу на стол и протянул Элле плитку ириса. Такую, как она любит, без изюма, орехов, вишни, пудры и подобной чепухи. Большая и страшно дорогая редкость.

— Угощайся. Сегодня Тума заплатила мне за работу, я решил, ты должна получить свой процент.

Чародейка вдохнула сладковатый запах и улыбнулась:

— А кто разрешил тебе тратить мой процент по своему усмотрению?

— Не хочешь, верни, — обиделся мальчишка, ухмыльнулся и протянул руки за плиткой. Элла поспешно убрала ирис подальше. Ладр невозмутимо продолжил. — Я подумал, Корак расстроит тебя, и понадобится утешение. Лавку с вкусностями уже закрыли, но великая сила мужского обаяния, а также мелкая монета открыли предо мной врата в мир сладких грез.

Элла улыбнулась, ладонью разворошила белобрысую шевелюру собеседника. Откусила от плитки и закрыла глаза, наслаждаясь тягучей сладостью гостинца.

— Корак не подходит тебе, — не унимался мальчишка. — За все время, что он целовал тебя в той подворотне, ты даже не вздохнула тяжело. А брат говорил, что рыжие ох какие горячие штучки.

— А брату лет шестнадцать, надо полагать? — чародейка должна была разозлиться на то, что мальчишка следил за ней, но не смогла. Ладр ее только радовал.

Собеседник приосанился и скорчил рожу.

— Почему шестнадцать? Восемнадцать. Но с женщинами у него все складывалось наилучшим образом.