Анна Порохня – Помещицы из будущего (страница 36)

- Мне очень лестно получить от вас предложение, Петр Дмитриевич, но обстоятельства таковы, что я не имею права принять его.

- Что это значит? – молодой человек опустился передо мной на одно колено. – Почему вы так говорите, Елизавета? Если вы беспокоитесь о том, что ваше финансовое положение…

- Нет, нет! Дело не в этом! – перебила я его, не дав развивать тему нашего бедственного положения. – Есть куда более серьезные причины, о которых я не могу вам рассказать. Но вы должны знать, что это никак не относится к моему отношению к вам.

- Мне плевать на эти причины! – горячо воскликнул он. – Позвольте мне заботиться о вас!

- Увы, моя жизнь зависит от многих людей, только не от меня самой, - грустно улыбнулась я. – Вы ведь прекрасно знаете, что у девушек в нашем обществе нет права голоса, и им всегда приходится следовать за кем-то.

- Следуйте за мной! Разве это самый худший вариант? Тем более над вами сейчас нет опекунов, которые могли бы воспрепятствовать нашему союзу! – Петр не собирался сдаваться, и под таким напором любой женщине трудно было бы устоять, но только не мне.

- Ну почему же? Вряд ли ваш батюшка будет рад нашему союзу, - я прекрасно понимала, что его милость, то есть дворянин с титулом, вряд ли пара обедневшей помещице. – Вы понимаете, какова будет его реакция, когда вы объявите ему, что собираетесь жениться на одной из барышень Засецких?

- Я не безусый юнец, который живет по велению батюшки, - почти зло произнес Петр. – У меня есть свои средства, и я не завишу от кого-либо!

- Так или иначе мы все зависим от кого-то или чего-то, - возразила я и тут же добавила: - Но повторюсь еще раз: у меня есть причина. Из-за которой я не могу принять ваше предложение.

- Что ж, я понял вас, - молодой человек резко поднялся. – Прошу извинить меня за настойчивость. Прощайте.

Он резко наклонил голову, прощаясь, и больше не взглянув на меня, покинул гостиную.

Я чувствовала опустошение и легкую грусть. Мне абсолютно не хотелось замуж, но если бы у меня была возможность выбирать… Эх…

Чтобы избавиться от тоскливых мыслей, я захотела выпить немного вина, но вспомнив о своем возможном положении, не решилась на это. Кто знает, может, я уже не одна…

В гостиную вошла Таня и с порога озабоченно поинтересовалась:

- Что случилось?

Я рассказала ей о предложении Петра, а также о планах Потоцкой отправить нас в монастырь, что произвело на подругу неизгладимое впечатление.

- Вот гадина! Уже придумала, как нас убрать с глаз долой! Нет, тут выход один: свадьба с Головиным, - возмущенно сказала она и вдруг настороженно поинтересовалась: - А что ты ответила Петру?

- Как ты думаешь? – хмыкнула я. – Конечно же, отказала!

- Ну, кто знает, может, ты решила выбрать супруга помоложе, - задумчиво произнесла подруга. – Петр Дмитриевич, конечно, получше Павла Михайловича. В том смысле, что он здоров и умирать в ближайшее время не собирается.

- Типун тебе на язык, - проворчала я. – Если я действительно беременна, то не факт, что и Головин женится на мне. Нужно поговорить с ним, но что если я не в положении? Что он подумает обо мне?

- По правилам сначала должна состояться помолвка, ведь так? – начала успокаивать меня Таня. – А это значит, что у нас есть время разобраться с твоим состоянием. Потом будем действовать по обстоятельствам. Принимай предложение Головина и все.

- Да, ты права, - согласилась я с подругой. – Тем более, что он пообещал, что брак будет полностью фиктивным. А это для меня самое главное.

- Не переживай, все будет хорошо. – Таня прислушалась. – Кажется, подъехала коляска. Наверное, доктор прибыл.

Она оказалась права. Приехал Иван Тимофеевич. Он выслушал нас, не скрывая своего удивления, громко высморкался в накрахмаленный платок, а потом переспросил:

- Вы приютили в доме цыгана? Я правильно понял?

- Да, и он нуждается в вашей помощи, - повторила я, подумав, что Таня справилась бы не хуже.

- Вы понимаете, что это значит? А если кто-то узнает? – Иван Тимофевич даже покраснел от возмущения. – Где это видано?! Девицы без попечения привели в свой дом бродягу!

- Он без сознания! Человек болен! Какая разница, в чьем доме он находится?! – вспылила я. – Вы осмотрите его?!

- Ну, знаете ли… - подбородок доктора задрожал. – Я на такое не согласен! А ежели кто узнает об этом, что обо мне скажут?!

- Вы отказываетесь? – уточнила Таня, пронзая его прищуренным взглядом.

- Мало того! Я еще сообщу об этом барыне Потоцкой! – вдруг заявил Иван Тимофеевич. – Пусть примет меры! Пусть созывают совет раньше, иначе все это добром не кончится!

- Нечего здесь порядки свои наводить! Ишь ты!

Тонкий, возмущенный голос Аглаи Игнатьевны прозвучал так неожиданно, что доктор даже вздрогнул.

Нянюшка стояла в дверях гостиной, уперев ручки в бока и насупив седые брови. На ее лице было написано такое возмущение, что я даже заволновалась, как бы старушку кондратий не хватил.

- Добрый день, Аглая Игнатьевна, - доктор, видимо, не понимал, что происходит. – Вы это о чем?

- О чем! О чем! А что это вы Иван Тимофеевич, стращать мох голубок надумали?! Барыней пугаете?! Не позволю! Не быть этому!

- Да вы в своем уме ли?! – изумленно воскликнул мужчина, глядя на нянюшку так, будто перед ним была не маленькая старушка, а медведь на велосипеде. – Неужто сами не понимаете, что нехорошо это?! Цыган в доме!

- Не вам судить, что хорошо, а что худо! – упрямо произнесла Аглая Игнатьевна. – Идите по добру по здорову отсель!

У нас с Таней чуть челюсти не отвалились от такого заявления, а Иван Тимофеевич тихо хрюкнул.

- Что-о-о?! Да как вы смеете?! Меня… доктора медицины! – наконец прошипел он, грозя ей кулаком. – Челядь в нищей усадьбе!

Этого я уже терпеть не собиралась. Да и Таня, похоже, тоже.

- Покиньте наш дом, Иван Тимофеевич, - грозно произнесла она. – Немедленно.

Он открыл, было, рот, чтобы разразиться очередным возмущенным спичем, но я остановила его:

- Вы слышали, что сказала Софья Алексеевна? Всего доброго.

Сделавшись пунцовым, доктор схватил свой саквояж и выскочил из гостиной.

Глава 42

- Все. Жди теперь неприятностей… - тоскливо произнесла нянюшка, и мне показалось, что она сейчас заплачет. Но старушка не собиралась рыдать, вместо этого она погрозила кулачком в окно. – У-у-у, гад! А ведь хорошим человеком прикинулся! Я его всегда лапшичкой кормила да наливочкой потчевала! А он ел как не в себя, за ушами трещало!

- Ничего, все образуется, нянюшка, - я обняла ее. – Вот посмотришь.

- Дай Бог… дай Бог… - тяжело вздохнула она. – Ладно, пойду скажу Евдокии, что к обеду готовить… Не ровен час кто-то из совета нагрянет! Тимофеевич, ишь, как докладывать помчался! Злыдня!

Я, конечно, сомневалась, что сюда кто-то явится именно сегодня, но останавливать ее не стала. Пусть займется чем-нибудь, отвлечется от проблем. Она старенькая, и ей лишние переживания не нужны.

Аглая Игнатьевна ушла, а мы с Таней уселись на софу. Делать ничего не хотелось, настроение было хуже некуда, а дурные мысли настойчиво осаждали голову.

- Послушай, мне кажется, что тебе нужно послать за Павлом Михайловичем. Пусть он явится в усадьбу, - подруга выглядела озабоченной. – У меня нехорошее предчувствие. Нам точно покоя не дадут.

- Ты хочешь, чтобы я сегодня поговорила с ним? – я немного нервничала. Такие резкие изменения в жизни немного пугали.

- Именно. Нечего тянуть с неизбежным. Ничего не говори ему о беременности, пока мы не удостоверимся, точно есть она или нет, - тихо сказала Таня. – Лично мне кажется, что он хороший мужик. Не знаю почему, но я уверена, что Головин поможет нам. Галь, нельзя тянуть.

Предчувствие чего-то нехорошего подкралось и ко мне, копошась холодными лапками где-то в районе живота. Таня права, нам нужно работать на опережение. Тем более в чужом мире, полном опасностей.

- Хорошо. Я так и сделаю, - я решительно поднялась. – Пойду, разыщу Захара.

- Я с тобой.

Мы вышли из дома и направились на черный двор.

Он словно опустел без мужиков. Женщины работали на огороде, кто-то убирал в птичнике, а две девушки чистили стол и лавки песком. Захар был на конюшне и молча кивнул, когда я попросила его съездить к Головину.

- А он что здесь делает? – услышала я голос Тани. – Откуда взялся?

- Демьян в город уезжал, думал там устроиться, да не вышло. Вот и вернулся на днях обратно, - ответил Захар. - Думал, вы не заметите… Не серчайте на него, барышни. Молодой, ему охота от жизни многое взять, вот только жизнь к таким, как мы, не особо лицом-то вернется… Прошу вас, пущай работает.

Я посмотрела на молодого человека, вычищавшего стойла и поняла, что действительно никогда не видела его. Пусть мы еще не знали всю дворню по именам, но каждое лицо было уже знакомо.

Нет, но то, что этот Демьян подумал, что сможет вернуться в усадьбу незамеченным, вполне обоснованно. Барышень здесь считали за капризных дурочек, которые не видят дальше своего носа. А дворня молчит, выгораживая своего. Даже нянюшка ничего не сказала! Ишь, как оберегают парня! Придет время раздачи жалованья, подумаешь, одним больше, одним меньше…

- Демьян, подь сюда! – позвал его Захар и, бросив вилы, молодой человек подошел к нам. – Барышни знать хотят, как ты туточки оказался.