Анна Порохня – Помещицы из будущего (страница 37)
Это был на удивление красивый молодой человек. Несмотря на крестьянское происхождение, он поражал своей величественной статью и благородными чертами лица. Высокий лоб под темными кудрями, синие, словно васильки, глаза, тонкие ноздри и полные губы. Широкие плечи, мощная грудь и ко всему этому узкие бедра делали его похожим на профессионального атлета. Удивительно, но он мне кого-то напоминал. Что-то неуловимо знакомое было в его чертах…
- Добрый день, барышни, - молодой человек низко поклонился нам. – Позвольте мне остаться в усадьбе. Я свою работу знаю.
- Что ж, оставайся, - я не видела проблемы в том, чтобы здесь появились еще одни рабочие руки. Все-таки Демьян и раньше трудился здесь, а значит, найдется для него и миска каши, и несколько монет жалованья. – Только будь добр, если снова захочешь в город сбежать, предупреди нас.
Он сверкнул в нашу сторону синим взглядом, снова низко поклонился и вернулся к своей работе.
- Необычный он какой-то… - Таня пристально наблюдала за взявшимся снова за вилы Демьяном. – Речь еще какая… Позвольте… Я свою работу знаю…
- Видать, матушка и батька от вас скрывали… Неужто и нянюшка не рассказывала? – Захар отошел ближе к открытым воротам конюшни, а мы последовали за ним.
- Нет. А что такое? – Таня с любопытством уставилась на него. – Это Демьяна касается?
- Его, его… - кивнул Захар. – Авдотья, мать Демьяна дюже красивой по молодости была. Вот и не сдержался барин наш…
- Что-о? – я была в шоке. – Ты хочешь сказать, что Демьян наш брат?!
- Так оно и есть. У барина нашего ведь ни одного парня не народилось от матушки вашей, а тут от крепостной. Вот он и баловал его… К ним с Авдотьей даже учитель ходил, грамоте Демьяна учил. А потом охладел барин к нему. Жалко было мальчишку… Но он от работы не отказывался, за все хватался, матери помогал. Вона какой здоровяк вырос! Сдается мне, обида в нем в камень превратилась. Вот такие дела, барышни… Вы уж простите меня, что я вам эту тайну открыл. Дык, парня и вправду жалко. Не гоните его, будьте помягче.
- Хорошо, что ты рассказал, - я улыбнулась ему. – Все правильно сделал. Не переживай, не обидим мы его.
- Ну, вот и славно, - мужчина надел картуз и сказал: - А теперь за барином поеду. Ждать, коли его дома не окажется?
- Жди. Он нам срочно нужен, - распорядилась Таня. – Так и передашь. Срочно.
Еще раз навестив собаку, чтобы поменять компресс, мы пошли на огород.
Здесь все было просто замечательно. Рассада радовала глаз, сенные ряды лежали ровненько, сорняков не наблюдалось.
- Прогресс на лицо, - задумчиво протянула Таня, глядя на огород. – Слушай, что с этим братом делать?
- Я не знаю, - честно призналась я. – Однажды мне попалась книга, где описывался случай с одним помещиком. Он несколько лет кутил и вдруг обнаружил, что из всего немалого некогда состояния у него осталась одна-единственная деревенька, населенная несколькими десятками крестьянских «душ». Это неприятное открытие так повлияло на офицера, что он стал избегать шумных сборищ, просиживал долгие часы за столом в кабинете, разбирая какие-то бумаги. Пропал однажды из Петербурга и только потом выяснилось, что он ездил в свое имение и провел там много времени.
- И какое это имеет отношение к Демьяну? – поинтересовалась подруга, жуя сорванную травинку.
- Дай рассказать! Какая нетерпеливая! – засмеялась я. – Так вот. Все решили, что кутила надумал превратиться в помещика и заняться хозяйством. Но все оказалось, куда ужаснее… Офицер распродал все мужское население усадьбы: кого соседям, других в рекруты. И в деревне остались только женщины. У него начали спрашивать, что он затеял и новоиспеченный помещик рассказал свой план.
«Мне всего лишь двадцать пять лет, я очень крепок, поэтому займусь заселением земли своей. Через каких-нибудь десять лет я буду отцом нескольких сот своих крепостных, а через пятнадцать пущу их в продажу. Никакое коннозаводство не даст такой прибыли».
Так что Демьян для всех - обычный холоп. Пусть вольноотпущенный, но холоп. А теперь давай решать, как быть. В этом времени не получится с холопом родичаться!
- Ничего себе! – возмущенно воскликнула Таня. – Своих детей продавать?! Ну и нравы… Послушай, по крайней мере, мы можем хоть как-то облегчить ему жизнь.
- Пока мы сами не хозяйки своей жизни, - грустно ответила я. – Если что-то наладится, то, конечно, и о нем не забудем.
Вернувшись домой, мы провели в нервном ожидании около часа. И когда под окнами послышался стук копыт, взволнованно переглянулись. Итак, именно сегодня все поменяется. В совершенно другую, неизвестную сторону. И только Бог знает, чем это закончится.
Глава 43
Это был Павел Михайлович Головин собственной персоной. Он вошел в гостиную уверенным, пружинистым шагом, что явно говорило о его хорошем самочувствии.
- Добрый день, барышни, - Головин слегка склонил голову, отчего одна темная прядь упала на его высокий лоб. – Что-то случилось?
Мужчина был одет в темный сюртук, под которым виднелись атласный жилет и белоснежная рубашка. Строгий вид подчеркивали идеально уложенные волосы и прямая спина. У него была идеальная выправка, словно он много лет служил в армии. Хотя, возможно, так оно и было.
- Ничего страшного не произошло. Нам нужно поговорить, - ответила я, затолкав свое волнение как можно глубже. – Это касается вашего предложения.
- Я оставлю вас, – Таня поднялась с софы. – Пойду нянюшку поищу.
Подруга незаметно подмигнула и вышла из гостиной.
Головин молча ожидал, когда я начну говорить, а мне было тяжело собраться с духом.
- Павел Михайлович, я решила принять ваше предложение руки и сердца, - я сразу начала с главного. – Обстоятельства закручиваются таким образом…
- Я понимаю вас, - он вдруг шагнул ко мне и резко опустился рядом. Большая рука Головина накрыла мои руки, согревая своим теплом. – Не стоит мне объяснять причины вашего согласия. Я рад, что вы приняли правильное решение.
Мое сердце выскакивало из груди. Но происходило это не от чувств к этому человеку, а от того, что я делала серьезный шаг, который тем или иным образом повлияет на наше с Таней будущее. А еще меня пугали вот эти вот большие руки с аккуратно подстриженными ногтями… Неужели это намек? Ласка, скрывающаяся за вроде бы безобидным жестом?
- Елизавета Алексеевна, вы так бледны, так испуганны… Не стоит бояться своего решения. Я еще раз повторю – я не стану требовать от вас исполнения супружеских обязанностей. Вы молодая девушка, а я намного старше вас… Никогда не понимал стремления своих ровесников жениться на юных особах. Сломать цветущий бутон ради своих низменных желаний… Когда я покину этот мир, вы еще будете молодой цветущей женщиной и сможете построить свое счастье по собственному разумению.
- Не стоит хоронить себя раньше времени… - промямлила я, стыдясь своих мыслей по поводу этого человека. – Вы хорошо выглядите…
- Благодарю! – засмеялся он, демонстрируя ровные крепкие зубы. – Но поверьте, мой внешний вид обманчив и, увы, внутри не все так хорошо, как снаружи.
- Когда мы сможем объявить о помолвке? – я решила обойти неприятную тему его болезни.
- Не беспокойтесь об этом. Я разошлю приглашения на наше обручение, которое состоится в вашей усадьбе. Завтра к вечеру все соседи будут знать о моем намерении жениться на вас, - ответил Головин. – Но самым главным является церковное оглашение нашей будущей свадьбы. Мы с вами должны сообщить о предстоящем событии священнику, чтобы он три дня по окончании литургии объявлял прихожанам наши имена.
- На обручении будут присутствовать Потоцкие? – мне не хотелось видеть неприятные лица в своем доме, но Головин подтвердил, что они все-таки явятся.
- Так положено. Они, конечно, могут найти причину, чтобы не присутствовать, но мне кажется, Потоцкая обязательно приедет. – Павел Михайлович усмехнулся. – Не волнуйтесь, Елизавета Алексеевна, больше вас никто не посмеет обидеть.
- Надеюсь, так и будет, - я вздохнула и отвернулась, скрывая облегчение. Но Головин, видимо, понял это по-своему.
- Лиза… вы все равно беспокоитесь о чем-то… И похоже, я знаю причину этого волнения. Посмотрите на меня.
От его слов у меня все похолодело внутри. Что он имеет в виду?
Медленно повернувшись, я смело посмотрела в его глаза. Взгляд Головина был уставшим, но по-отечески теплым.
- Что-то произошло между вами и Александром Потоцким?
О Боже…
- Послушайте меня, я хочу вам сказать нечто важное, - продолжал тем временем Павел Михайлович. – Даже если случилось то, что уже нельзя исправить, вы все равно можете рассчитывать на мою поддержку и защиту.
- Откуда вы знаете? – осторожно поинтересовалась я. Интересно, какой информацией он располагал?
- Я случайно увидел вас и этого прощелыгу у старой мельницы… - было видно, что Головину неловко говорить об этом. – Простите, что приходится смущать вас такими нелицеприятными подробностями.
Я покраснела, испытывая жгучий стыд за настоящую Елизавету Алексеевну. Дура! Какая же дура… Значит, все-таки что-то было… Что ж, зато теперь будет легче открыться, в случае, если беременность подтвердится.
- Все. Давайте закончим этот разговор, - он вдруг обнял меня и прижал к своей груди. От его сюртука слегка пахло табаком и ландышем, что вызвало у меня легкую улыбку. В эти времена духи не разделяли на мужские и женские. Что ж… ландыш не такой уж плохой выбор. – Я сказал все, что хотел, а остальное оставим в прошлом.