Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 23)

В следующий момент я растеряла все мысли. Команда под предводительством эфора Герца шагнула в пустоту и растворилась в воздухе — это как раз было ожидаемо. Но я не предполагала, что несколько секунд спустя они вывалятся из ниоткуда в паре шагов от места перехода. Вывалятся в прямом смысле слова. Вспотевшие, взъерошенные и перепуганные кадеты падали прямо на влажную землю, лежали, раскинув руки, бессмысленно уставившись в небо. У кадета Армитейжа в длинной прорехе куртки виднелась свежая царапина, кадет Кай баюкал руку. Только эфор Герц остался на ногах и, выждав полминуты, во время которых все мы с вытянувшимися лицами наблюдали за полуживыми парнями, помог подопечным подняться и повел их к навесу, над которым трепыхался синий флаг с чашей и василиском.

— Ох же ж, мать твою… — выдохнул Нелвин.

— Следите за языком, кадет! — одернул его Эйсхард.

— Что за хрень творится? — не сдержалась и Медея. — Это…

— Всего лишь каверна времени.

— А сколько они там пробыли? — дрожащим голосом уточнила Веела.

— Столько, сколько нужно для прохождения испытания. Час, два, три.

— О Всеблагой! — Фиалка прижалась к Ронану, будто он мог оградить ее от всех бед и отменить это страшное мучение.

— Зато долго ждать не придется! — подбодрила ее я.

За те минуты, что длился разговор, состязание завершили еще три команды. В пространственный карман зашло звено кадета Миромира. Я еще успела подумать, что его подчиненная, худенькая брюнетка, будто бы сестра нашей Веелы — такая же тихая и нежная, не приспособленная для этого жестокого места. Едва моргнула, как команда вынырнула из каверны времени. Эфор Хоффман держал на руках бесчувственное девичье тело. Бессильно повисшая рука была обмотана чьей-то рубашкой, сквозь ткань проступали кровавые пятна. Миромир придерживал голову с растрепанными каштановыми кудряшками.

— Мейви! — звал он в отчаянии. — Очнись! Мы выбрались! Мейви, тебе помогут!

Издалека было заметно, как бледна бедняжка Мейви. Я и не знала, что ее так зовут. Имя не запомнила, потому что брюнетка не принимала участия в травле «Достань Дейрон», держалась в стороне от заговоров. Почему-то имя каждого засранца, придумавшего очередную, как ему казалось, остроумную пакость, отпечатывалось в сознании огненными буквами. А надо было, наоборот, запоминать тех, кто оставался человеком.

— Целителя! — заорал эфор Хоффман, но мейстери Иллари и без его зова неслась на помощь, схватив флакон с жильником.

Мейстери надавила на подбородок девушки, приоткрывая рот, влила несколько тягучих капель, и та вздохнула, зашевелилась. Стоящая рядом Веела разрыдалась — то ли от нагнавшего ее страха, то ли от облегчения. У меня у самой душа ушла в пятки, но нельзя показывать страха: мои подчиненные на меня смотрят. И я, как прежде отец перед строем рекрутов-новичков, расправила плечи и подняла подбородок.

— Звено кадета Дейрон, группа эфора Эйсхарда, — отчеканил тренер.

— Я не хочу, не хочу! — всхлипнула Веела.

Мы с Ронаном взяли ее за обе руки и повели за собой. Эйсхард шел впереди, Лесли тащился позади. И этот человек еще хотел заполучить звездочку командира? Смешно!

У пока невидимого нам порога Лед приостановился и, обернувшись, окинул каждого из нас взглядом.

— Кадет Ансгар, уясните несколько вещей. Вы прошли лабиринт, а он куда опаснее. Полоса препятствий — не игра, вас предупреждают не просто так. Мы не знаем, в чем ошиблась кадет Галан, но теперь, благодаря ее ошибке, вы будете начеку. И помните, я рядом!

Веела подняла на эфора заплаканные глаза и несколько раз кивнула.

Как бы мне иногда хотелось стать слабой, наивной и доверчивой, чтобы и меня оберегали от всех бед. Чтобы хоть кто-то смотрел на меня так же, как Ронан глядит на нежную Фиалку. Вот и бесчувственный Ледышка успокаивал ее как мог на свой суровый лад. Хотя с ним-то понятно: истерика на полосе препятствий командиру не нужна.

Никому и в голову не придет, что «железной девочке» тоже нужна поддержка. Веела глядела на меня с той же затаенной надеждой, что и на эфора Эйсхарда, Ронан ждал указаний, и даже ошалевший Лесли притух, растеряв всю свою наглость.

— Кадет Толт, рассчитываю на твою силу, — обратился Лед к Ронану, а потом к Лесли: — Кадет Лейс, ты смелее, чем думаешь.

Я прикусила губу. Я как вживую увидела отца, стоящего перед строем, услышала, как он подбадривает командиров и обычных служивых, поднимает простыми, но меткими словами боевой дух.

Мейстер Рейк нетерпеливо поглядывал на нашу команду: эфор Эйсхард задерживал испытание. Однако самому Льду было откровенно плевать на грозовые взгляды тренера.

— Кадет Дейрон…

Его кадык дернулся, когда он произнес ненавистное имя. Должно быть, мысленно он сотни раз проклинал полковника Дейрона, виновного в гибели многих людей, в гибели его семьи. Слова «Дейрон» и «ненависть» прочно сплавились в единое целое, и, если оставалось место в холодном сердце для живого чувства — им как раз и стала эта жгучая непроходящая ярость.

От моего имени ему было физически больно. Но и плевать! Я вскинула подбородок. Давай, пожелай мне сдохнуть по дороге!

— Кадет Дейрон, — снова подступился Лед к опаляющему нёбо имени. — Преврати свое глупое упрямство в упорство, и оно станет твоей силой, а не слабостью. Вперед. За мной!

Глава 30

Я правда слышала то, что слышала? Я на долю мгновения замешкалась, пытаясь отыскать в словах Льда скрытую издевку. Он что, пытался меня поддержать? Такая себе поддержка, конечно: мол, ты слишком упряма, Дейрон. И все же, все же…

Хотя чему удивляться? Эйсхард отвечает за всю команду, и, если командир звена сейчас вздумает вставлять палки в колеса, задание мы провалим. Объяснение нашлось, и на душе полегчало. Продолжим со Льдом смотреть друг на друга волками, когда выйдем по ту сторону полосы препятствий.

— Кадет Дейрон! — Суровый оклик, донесшийся будто из дальнего далека, выдернул меня из размышлений.

Я перешагнула начерченную на земле линию и очутилась совсем в другом месте. Словно перенеслась на телепорте в южные земли Империи: так пышно вокруг разрослась зелень. Мы оказались на опушке дикого леса, с переплетенными в высоте темными кронами деревьев, с густым подлеском. Трава, достигающая колен, колыхалась от легкого ветерка, однако десяток ног наших предшественников успел протоптать тропинку в сторону чащи. Я проследила направление и разглядела спрятанное среди стволов длинное обтесанное бревно, которое крепилось на опорах. Наше первое препятствие?

Эфор Эйсхард кивком приказал следовать за ним и уверенно повел нас к бревну. Оно тянулось над землей, над стелющимися низкорослыми кустарниками, ощетинившимися иглами, как ежи. Нет, хуже ежей, у них не бывает таких длинных, отливающих металлом игл. Во рту сделалось горько: тому, кто свалится на землю, мало не покажется — такие иглы, пожалуй, в состоянии проколоть даже толстую кожу форменной куртки.

Лед положил руку на бревно и крутанул его. Оно со скрипом и усилием провернулось. Замечательно: оно еще и вращается!

— Надо объяснить, что следует делать? — спросил он, обернувшись к притихшей команде.

— Только если это на самом деле не то, чем кажется, — проворчал Ронан, сжимающий ладошку Веелы. — А то, может, у вас наготове приятный сюрприз. Мы-то думаем, что надо карабкаться по этой стремной штуке, а окажется, что нужно было его покрутить туда-сюда. Что скажете?

Лед усмехнулся.

— Было бы неплохо… для трехлеток. Не для кадетов академии. Что за траурные лица? Не смешите меня. Здесь дел на пять минут: начать и кончить. Вы учились балансировать — справитесь без труда.

— Колючки, — прошептала Веела.

— О колючках стоит беспокоиться меньше всего! — отрезал Эйсхард. — Вы ведь помните, что полоса препятствий имитирует бесплодные земли с разных сторон границ Империи? Предполагаю, что здесь взяты за образец земли в районе Темного моря.

— Какие же они бесплодные? — удивился Лейс, поглядывая на густую нетронутую зелень.

— Бесплодные земли называют так, потому что на них не осталось ничего живого, — пискнула Веела.

Ее, как и всех детей аристократов, обучали дома. Уж кому, как не Фиалке, знать назубок все территории, принадлежащие Империи, все границы.

— Твари уничтожили всех зверей и птиц, и даже насекомых, — добавила я. — Растения, правда, не жрут.

— Там всюду дыры в пространстве, ведущие на Изнанку, — подключился к объяснениям Ронан. — Сквозь них бестии и лезут. Когда помногу, когда по чуть-чуть. Бродят по Бесплодным землям, как у себя дома. Лопают всех без разбора. Хорошо, что оградители надежно удерживают щиты на границах, — сквозь них тварям не проникнуть…

Он осекся и поглядел на меня. Потом на Эйсхарда.

«Прорывы случаются! — хотелось крикнуть мне. — Щиты не всегда выдерживают натиск!»

Да толку-то, кричи не кричи: все знали, в чем состоит вина моего отца. Советник короля, израненный и обгоревший, перед смертью прямо указал на полковника Дейрона как на предателя, снявшего щиты.

— А ведь почти год казалось, что тварей как будто меньше стало: ни одного прорыва за столько-то времени. Тишь да гладь. Видать, силы копили, — пробормотал Ронан, ероша волосы на затылке. Он уже жалел, что завел этот разговор.

Лед смотрел в сторону, лишь бы не смотреть на меня. Мы на полосе препятствий — здесь не место для разборок и мести.