Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 140)

Над стылой белой пустыней, над темным дымом не раздалось ни звука. Мы все были совершенно опустошены. Мы потеряли последнюю надежду.

Князь Данкан нетвердой походкой подошел к краю пропасти. Он и до начала похода выглядел плохо, а сейчас совсем сдал. Ветер трепал седые пряди, тонкие, как паутина. Удивительно, что князь преодолел путь на своих ногах, но дорога далась ему нелегко.

Он пошатнулся, однако, когда несколько лейтенантов рванули помочь, гневно вздел руку, останавливая их. Я поразилась, сколько стойкости остается в этом немощном теле.

— Я… устал… — глухо произнес Данкан, глядя перед собой: то на серую пустошь, простирающуюся на другой стороне Разрыва — прежде ее не было видно из-за дыма, то в бездонную темноту. — Я не переживу эту зиму.

Не поворачивая головы, точно на это у него вовсе не хватает сил, он обратился ко мне:

— Береги себя, ученица.

Шест, на который князь опирался всем весом, упал к его ногам. Он выкинул его, как что-то ненужное теперь.

— Вальтер, ты должен проследить, чтобы Ткач получил доступ к книгам. Ей придется обучаться самой. Без меня…

— Данкан! — воскликнул Лэггер, догадавшись.

Князь Данкан так и не оглянулся, лишь приподнял иссохшую руку, прощаясь. Все произошло между двумя ударами сердца: вот изможденная согбенная фигура стоит на краю пропасти, а вот — она исчезла, поглощенная Разрывом.

Десятки людей выдохнули в едином порыве. А самый громкий вздох издал Разрыв. Он зло заворчал, выплюнул вверх струи дыма, мелко задрожал и мгновенно захлопнулся. Ветер растащил клочья дыма, и у наших ног осталась лишь искривленная борозда в земле, похожая на затянувшийся шрам.

— О-хре-неть… — произнес кто-то по слогам.

Все закончилось?

— Теперь — готовьтесь, — сухо сказал Лэггер.

Если смерть родича и потрясла его, вида он не показал. Он расстегнул куртку, освобождая кинжалы, отцепил от пояса стик. Тайлер задвинул меня за спину и выхватил оружие, правда, князь и не глядел в его сторону — он, прищурившись, смотрел на восток.

— Мы перерезали им пуповину. Скоро здесь окажутся десятки бестий.

— А раньше вы нас предупредить не хотели?! — воскликнул Горт.

Я прислонилась к плечу Тайлера и прикрыла глаза. Я просто больше не могу. Можно я лягу на землю и останусь лежать?

Вдох. Выдох. Я распрямила плечи и нащупала Ласточку на ремне, но Тай положил ладонь на мою руку, останавливая.

— Аль, просто держись рядом.

На востоке, раньше отделенном от остальной части бесплодных земель Разрывом, поднималась снежная пыль, скрывающая темные быстрые тела бестий. Сколько их там?

— Отступаем к границе! — приказал Лэггер. — Щиты вот-вот поднимут!

Точно, капитан Редж, оградитель отряда, наверное, уже должен ждать на границе, готовый поднять щиты над Севером.

Тайлер подхватил меня на руки и бросился в сторону холма. Рядом с нами, размеренно дыша, бежали лейтенанты. Мы ушли по бесплодным землям не так уж далеко, если бы не рыхлый снег, если бы не подъем на холм, могли и успеть.

На гребне холма внезапно возник всадник. Я узнала красавца-коня князя Лэггера, узнала и всадника по развевающимся светлым волосам. Фрейн осадил коня, натянув вожжи, осмотрелся, заметил белую завесу и тени, мечущиеся внутри нее, но не развернулся, наоборот, наподдал шпорами в бока коня и полетел вниз.

— Фрейн! Ты что творишь! Назад! — заорал Лэггер, но племянник сделал вид, что не слышит.

Конь загарцевал в метре от Тайлера. Фрейн наклонился, одной рукой удерживаясь за луку седла.

— Давай ее мне!

— Нет… — прошептала я, хватаясь за Тайлера.

Тот на миг крепко прижал меня к груди. В этом коротком объятии сосредоточилось все: нежность, любовь, отчаяние.

— Увози ее! — протолкнул Тай сквозь зубы.

Он подтолкнул меня наверх, позволяя Фрейну усадить меня впереди себя, обнять за талию. Принц развернул коня и пустил его галопом. Я пыталась обернуться на ходу, растрепавшиеся волосы хлестали по лицу, ветер выбивал слезы. Тайлер застыл, развернув стик, и смотрел вслед. Он казался фигурой, высеченной из камня, мраморной статуей — таким я и увидела его впервые. Вот только теперь я знала, какое горячее и благородное сердце бьется внутри.

«Ты выживешь, — мысленно повторяла я. — Ты выживешь…»

Конь, надсадно хрипя, преодолел подъем, и гребень холма заслонил от меня катящуюся по равнине снежную волну и фигуры защитников …

Теперь я радовалась злому ветру: можно плакать и не скрывать этого.

Глава 47

Своды потолков уходят высоко вверх, смыкаясь арками. Окна, также выполненные в виде арок, забраны решетками. Стены отделаны золотистым шелком, на котором львы в коронах держат в лапах вышитые серебром лилии.

Я лежу в центре массивной кровати, слишком большой для меня. Изголовье из цельного дуба покрыто инкрустацией, и что-то мне подсказывает, что разноцветные камни, вставленные в дерево, вовсе не стекляшки. Тонкие занавеси балдахина развеваются от сквозняка.

Я не шевелюсь, рассматриваю грозных львов. Я в золотой клетке.

Я как могу тяну время, потому что только эти утренние минуты принадлежат мне — прежней Алейдис, воину, а не юной аристократке, предназначенной в жены принцу, которую из меня пытаются слепить вот уже пару недель.

Первый раз, пропустив день приема противоядия, я все ждала, что меня накроет смертная дрема, но время шло, а я жила: яд наконец выветрился из моей крови. Может, тому способствовало частое кровопускание: кровь очистилась сама собой.

Когда я встану и пройду по полу, выложенному белыми и черными плитами, в будуар, я обнаружу там терпеливую горничную, которая поможет мне одеться и причесаться, подготовит к новому дню. Я сяду за туалетный столик у окна, на нем аккуратно разложены щетки с натуральной щетиной, костяные гребни, стоят флаконы духов, блистающие гранями и напоминающие драгоценные камни. Роскошь, чуждая мне. Я смотрю на духи и вижу склянки с кровью. Смотрю на гребни и вижу белые кости скелов.

Мой день расписан по минутам. Завтрак в малом зале, на котором часто присутствует Фрейн – он, вернувшись в столицу, приобрел незнакомый лоск, уверенность и легкость. Здесь он в своей стихии. Он снова занимает меня бесконечными разговорами, которым я скорее рада, потому что избавлена от необходимости говорить самой. Я слишком опустошена и растеряна, и меня едва хватает на то, чтобы отвечать короткими репликами на его пространные речи.

Я знаю, что не стоит часто задавать вопросы о том, что меня действительно волнует, и креплюсь, спрашиваю не сразу, лишь когда тарелки и чашки с чаем пустеют, а темы для светской болтовни кажутся исчерпанными.

— Есть ли какие-то вести о вашем дяде?

Как будто мне есть дело до проклятого Лэггера.

Мне уже известно, что после закрытия Разрыва щиты над Севером благополучно подняли и маленькие приграничные городки в безопасности, как прежде. Наверное, я могу гордиться собой, но в душе сквозит пустота. Все потому, что я не знаю, чем закончилась последняя битва.

Фрейн увез меня, а прибывший из западного гарнизона целитель, увидев, в каком я состоянии, напоил укрепляющим настоем, от которого я уснула беспробудным сном.

— Во сне восстановление пройдет лучше, но здесь я мало чем могу ей помочь, — слышала я обеспокоенный голос пожилого целителя с нашивками капитана, прежде чем окончательно погрузиться в дрему. — Увозите ее в столицу как можно скорее.

И Фрейн послушался совета. В тот же час меня, укутав в одеяла и шкуры, повезли на санях прочь от северной границы. Моего старого дома. От Тайлера. От друзей. Я спала всю дорогу, приходя в себя лишь ненадолго, чтобы выпить укрепляющего настоя и снова уснуть.

— Новости все прежние, — добродушно ответил Фрейн, откидываясь на изогнутую спинку стула. — Дядюшка жив, здоров, он занят поисками Веелы и, конечно, не отступит до тех пор, пока не разыщет дочь.

«Вель до сих пор скрывается, это отлично!» — обрадовалась я.

Вот только никак не удавалось узнать хоть крупицу информации о Тайлере. Я верила, что он не погиб. Только не Тай! Он невероятно сильный одаренный с двумя дарами. Он, конечно, выжил. Но насколько легче мне стало бы дышать, если бы я знала это наверняка.

Поэтому я ждала появления князя Лэггера в надежде, что смогу выведать правду.

— Многие тогда погибли, — вздохнул Фрейн. — Отец распорядился присвоить посмертно каждому погибшему высшую награду.

«О да, орден заменит родителям погибшего сына», — с горечью подумала я, вспомнив почему-то Нормана — удивленный взгляд и мгновенно покрывшуюся изморозью кожу.

— Проводить тебя к леди Астерис? — спросил Фрейн, когда я сняла с колен салфетку и положила ее на стол.

Вышколенный слуга тут же оказался за спиной, чтобы помочь отодвинуть стул, а принц встал и предложил локоть. Пришлось опереться на его руку, будто я немощная старушка, с трудом стоящая на ногах. Первые несколько дней, после того как я смогла выходить из покоев, я отказывалась от любых проявлений внимания, пока леди Астерис, назначенная мне фрейлиной и наставницей по этикету, не пояснила, довольно убедительно, что я должна забыть о кадетских замашках. Да, именно так и сказала, скривившись в презрительной гримасе. Я больше не кадет, эта часть моей жизни позади. Не хочу ведь я, появившись пред ясные очи его императорского величества, произвести неблагоприятное впечатление?

Я не хотела. И вовсе не потому, что желала заслужить симпатию императора, к встрече с которым меня усиленно готовили все это время. Я хотела показать себя с лучшей стороны, быть вежливой и милой, потому что только тогда мне позволят передвигаться по дворцу самостоятельно. Я надеялась попасть в архив, прикрываясь необходимостью учиться. У меня даже имелся козырь в рукаве: князь Данкан перед смертью велел Лэггеру позаботиться о моей подготовке. Я обязана попасть в архив, чтобы раздобыть ценные сведения для ректора, как и обещала. Вот только пока никто не передал мне фигуру башни, и я не знала, кому могу доверять.