Анна Пестерева – Сообщники (страница 21)

– У нас горизонтальная иерархия.

– Позови Гамлета, пчелка. – Райан плюхнулся за столик и, закинув ногу на ногу, начал сворачивать самокрутку. Офи показала ему средний палец, но он не обратил на это внимания.

Райан был заинтересован в Гамлете по простой причине: несколько месяцев назад тому прописали медицинскую марихуану. В минуту финансовой слабости он предложил немного Райану, и это превратилось в повинность. Райан обычно появлялся в начале месяца, самодовольно требуя долю, которую считал по праву своей.

Как назло, именно в этот момент Гамлет и спустился, нервически подвижный, непрерывно перебирающий длинными пальцами бренчащую нитку четок.

– Ше-еф… – Райан стал приподниматься с кресла.

– У меня ничего нет, – отмахнулся Гамлет.

– Гамлет, слушай, от Леандра… – начала Офи, вставая у него на пути.

– Я уже слышал. Мы ничего делать не будем, – он даже не замедлил шаг, просто обошел ее, качая головой в такт движению четок.

– Гамлет! – окликнула она его возмущенно.

– Поговорим на пленуме, – он взмахнул рукой и вышел на улицу; темные кудри разметались по плечам.

Офи постаралась подавить злость, родившуюся где-то в груди и охватившую все ее тело пожаром. Кончики пальцев затрепетали. Она спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как исказился ее рот.

– Да не расстраивайся ты так, пчелка, еще найдешь другого какого принца, – подал голос Райан.

– Проваливай, – прорычала Офи, не отнимая рук от лица.

– А?

– Катись к дьяволу, – четко выговорила она.

Лицо Райана исказила злая улыбка.

– Что это ты, пчелка, забыла, что такое хороший сервис?

– Мы бесплатно наливаем кофе за пожертвования, – губы Офи с трудом шевелились, челюсть свело. – Ты, может, в защиту прав потребителей собрался жаловаться или куда? – и, не дожидаясь ответа, она бросилась наверх.

К дьяволу все это; кафе вполне могло поработать само по себе.

Офи пересекла библиотеку и ворвалась в одну из спален, упала на колени перед своим рюкзаком, вытащила оттуда тетрадку, вырвала лист и лихорадочно начала писать.

На пленум все собирались медленно: бренчала гитара, из погреба принесли ящик с пивом; Ариэль спорила с какой-то девушкой, собственнически положив ей руку на плечо, Гамлет растянулся на подушках и курил, Ромео что-то напряженно объяснял Тибальту.

– Друзья! – Гамлет нехотя вскинул ладонь. – Давайте, наверное, начнем. У меня есть пара тем, но если вам придет в голову что-то еще…

– Начнем с меня, – прервала его сонную речь Офи, вставая. Гамлет потянулся, поворачивая такое же сонное лицо в ее сторону. – Как вы уже все знаете, наш друг Леандр оказался в тюрьме. Нам пришло письмо: если мы готовы взять на себя финансовое поручительство, Леандру будет позволено жить с нами.

Журчание голосов усилилось.

– Я им, конечно, уже ответила, что мы с удовольствием это сделаем. Так что теперь вопрос: сколько нам нужно денег и как их собрать? Я думаю, соли-пати…

Комната потонула в громких криках, и Офелия не смогла сдержать довольной улыбки.

Денис Осокин

Орден Кубышки

Мы вместе с одним человеком придумали Орден Кубышки. Вернее, придумал тот человек, но и я поспособствовал. Мы плыли тогда на лодке по реке Ветлуге недалеко от города с таким же именем. Лодка была моя. И человек мой. Это был один из дней предавгустовского июля – когда все у нас, здешних людей, самое долгое и все впереди. Но я не хочу, чтобы этот рассказ был грустным.

Кубышку желтую можно потянуть за стебель под бубенчиком-цветком. Стебель вынется из воды – длинный-длинный, гладкий и ломкий. Дальше его надо превратить в цепочку, заламывая по всей длине через короткий интервал и снимая на каждом втором заломе ткань стебля, чтобы была одна кожица… Получается очень красиво – звено-стебель, звено-кожица, звено-стебель, звено-кожица. А потом под цветком защелкнуть цепочку на замок. И готов Орден. Кубышки еще называют кувшинками. Желтые пуговички – одни из самых славных на платье Воды.

Человек мой много смеялся и показывал мне все это. А потом повесил готовый Орден на меня. И дальше мы плыли и плыли на веслах вниз по течению, прижимаясь то к одному берегу, то к другому, то высаживаясь на острова или не высаживаясь, а заползая дном лодки на мели просто постоять посреди реки, а потом, сталкиваясь с мели веслами, плыли-кружились дальше. И время от времени мы говорили об Ордене Кубышки – о его возможной Судьбе.

А именно. Мы учреждаем Орден с этого дня. Я – единственный на сегодня его Кавалер и Командор. У меня и право выдвигать новых соискателей. У автора Ордена тоже такое право есть. Собственно говоря, выдвигать может каждый из нас – а присуждается Орден, только если мы оба соглашаемся с этой кандидатурой. И никто кроме нас не может управлять Орденом. Все новые Кавалеры – наши дорогие люди, они пожизненно вхожи в элитнейший Клуб Ордена Кубышки с огромными правами. И мы будем славить их всегда и повсюду, если они будут не против. Но Совет Ордена – только мы двое, вот как и сегодня мы двое в лодке. Я и ты. Ты и я.

За что присуждается Орден? За особенную любовь к рекам и берегам, к любым водоемам – от болот до океанов, но реки-озера и речная-озерная жизнь – это то, что по самому центру нашего внимания. Эта любовь может быть как деятельная, так и совершенно бездеятельная. Человек, живущий свою жизнь в безводном городе на восемнадцатом этаже спального района, под окном у которого огромная парковка, а с балкона вид через неживое поле на непонятные склады, но при этом видящий сквозь все это плеск рыб, скольжение водомерок, рдесты, водокрасы, кубышки, песчаные отмели рек и ползающих по ним раковин-перловичек, чувствующий, как пахнут каждый по-своему низкий луговой-болотистый берег и берег повыше, лесной, с редкими деревнями и городами, слышащий, как кричат чайки, и цапли, и кулики, – он достоин нашего Ордена не меньше, чем коренной прибрежный житель, поэт речной жизни и ее старший жрец. А может, и больше, ведь стихи бывают разными, жречество нарочитым, а любовь и зоркость всегда подлинны…

В августе мы купили с соавтором Ордена Кубышки желтый электротриммер – выкашивать траву на запущенной даче моих родителей. И выкашивали ее очень весело и долго. И гуляли по холмам и полям, вечерами топили баню, катались на машине и велосипедах по деревням. В середине августа съездили в город за арбузами и отпраздновали вдвоем мой день рождения. А осенью мы стали исчезать и к следующему лету исчезли. Но разве можно допустить, чтобы исчез Орден Кубышки, разве человеку под силу творить такое? О нет, нет, конечно. Мы дарим его всему Миру прямо сейчас.

Какой-нибудь сусак зонтичный растет и на реках Китая и в Якутии и на реках Вая и Воя и Шуя и на Буге и на Пруте и на Дунае и на Тисе и на Висле и на Луаре и на Сене и везде-везде… И мы целуем его от радости во многом и потому, что так много людей на Земле его видят – точно таким, каким видим мы. Вот и наша кубышка – такая же. Где она только не растет, кто только ее не приветствует. Да попросту вообще – пусть каждый своими руками или любыми руками поблизости мастерит себе этот Орден, возлагает его на себя. Мы только за. Мы за то, чтобы постепенно на Земле не осталось ни одного человека, кто бы не был Кавалером и Командором Ордена Кубышки.

В общем-то всё. Всё, что хотел рассказать,– рассказал. Но давайте побудем вместе еще страничку, просто так, ни за чем?

Давайте я вам расскажу про птицу чечевицу. Она сидела в этом году на проводах той самой дачи, где я снова косил траву в середине лета, косил и ничего не делал – было только два состояния человека, и это прекрасно и можно было позавидовать самому себе. У чечевицы розово-красная голова и грудь. Как будто баночку красносмородинового желе залили стаканом молока и перемешали миксером. Раньше я здесь чечевиц не видел. Я и не знал, что это была чечевица. Мне подсказали. Я был на даче в тот день не один. А еще расскажу про день рождения Николая Николаевича Миклухо-Маклая – он семнадцатого июля, и этот день давно уже – День этнографа, а я этнографию всю жизнь обожаю. Первая чечевица появилась как раз в день рождения Миклухо-Маклая, а к вечеру в саду почти что пропали комары, лютовавшие с мая. Все это, может, и не имеет связи ярко выраженной или вообще никакой – но все это очень-преочень хорошо. И крепко запомнится. И беременная ящерица под старой мойкой, которая никого не боялась. И что вызревшая на всех здешних холмах крупная-крупная луговая клубника так пылательно похожа на женские соски. Не наружно, а пламенем смысла, но и наружно тоже.

Давайте я вам расскажу, что в июне друг из Ижевска подарил мне мадагаскарский сердолик. Он гостил с женой и сыном у меня в Казани и отправился вместе с ними по моей наводке на нашу воскресную барахолку, она в одном сквере, не доезжая автовокзала и речного порта, там продают и книги, и предметы, там можно встретить всё и каждого интересного казанца. Они взяли уличные самокаты и поехали, а я был занят на другом конце города. Барахолка им очень понравилась, они не купили себе в этот раз ничего, кроме сердолика – крупного, темно-красного, для меня. Продавец сказал, что камень с Мадагаскара. Конечно, оттуда, никакого сомнения. А через три недели эти же друзья подарили мне костяную уточку – мы немножечко путешествовали по одной реке, и там в одном поселке оказался косторезный промысел.